Ся Сяолань глубоко вздохнула.
Раздражение мало-помалу улеглось.
Она не могла позволить эмоциям влиять на свои суждения.
Что бы ни задумал Харолд, он действительно спутал ей все карты, сделав её положение в бюро GMP крайне двусмысленным.
Изначально она хотела добиться расположения Грея и признания Хофмана… но после сегодняшнего происшествия неизвестно, что Хофман о ней подумает. Согласившись допустить её к проекту отеля «Уилсон», он, должно быть, в глубине души презирал её.
Если все узнают о её знакомстве с Харолдом, победа в конкурсе CW тоже окажется под вопросом. Но это палка о двух концах: как и сказал Харолд, бюро GMP, желая выиграть тендер, из чистого любопытства может позволить ей участвовать в проектировании. Не в качестве помощницы на побегушках, а как полноценного участника — лишь бы способностей Ся Сяолань хватило!
— Харолд, ты говоришь, что я странная, но неужели ты не замечаешь, что сам ещё страннее?
Есть ли хоть какой-то прок в таких поступках?
У Ся Сяолань не было ни малейшего желания благодарить его.
Ей очень не нравилась подобная «помощь».
Искреннюю «помощь в трудную минуту» она бы оценила, но Ся Сяолань из принципа хотела добиться всего сама, а кто-то насильно устроил ей протеже… Любое действие наперекор её воле вызывало у неё резкое неприятие!
— Можешь считать, что я возвращаю долг. Я хотел выписать чек твоему мистеру Чжоу, но вы отказались, так что мне пришлось отплатить по-своему.
Ся Сяолань не особо поверила словам Харолда:
— Ты уже всё вернул. Тот момент, когда китайская делегация смогла беспрепятственно выкупить производственную линию, был моментом моей величайшей благодарности тебе.
Харолд рассмеялся:
— Тогда жди, поверь мне, наступит время, когда ты будешь благодарна мне ещё больше!
Между ними всё ещё была пропасть в финансовом плане.
Ся Сяолань была лишь студенткой по обмену в США, и Харолд не считал, что её возможности здесь велики. Честно говоря, пока он этого хотел, он мог помогать ей во всём… Самым обидным было то, что она не принимала его помощь с благодарностью. Если бы не её лицо, которое в гневе было ослепительно прекрасным, Харолд бы просто развернулся и ушёл.
— Спасибо, я и сейчас тебе очень благодарна! Господин Харолд, может ли скромная стажёрка GMP идти?
Она улыбалась, но по её виду нельзя было сказать, что она испытывает хоть каплю признательности.
Зрелому мужчине не пристало препираться с молодой девушкой, поэтому Харолд решил великодушно простить Ся Сяолань.
— Мы старые друзья, познакомились ещё в Китае. Я думал, ты пригласишь меня пообедать в знак благодарности, но, видимо, я слишком много о себе возомнил?
Какая уж тут еда. Ся Сяолань чувствовала себя так, будто у неё ком в горле.
Сегодня в GMP возвращаться не нужно, но куда ей идти? Харолд нарушил её планы, и в душе возникла пустота, она даже не знала, чем заняться. Ладно, лучше вернуться в квартиру и поспать!
Неожиданно рано вернувшись домой, Ся Сяолань столкнулась у лестницы с Сюй Цзином.
Сюй Цзин как раз собирался спускаться.
Оба были изрядно удивлены. Сюй Цзин не ожидал, что Ся Сяолань вернётся так рано, а она в свою очередь не ожидала, что он решится выйти из дома… Работа над электронным словарем вошла в решающую стадию, и Сюй Цзин с Ма Хаем превратились в настоящих затворников, почти не переступавших порог комнаты; еду им на её деньги приносили на дом.
— Сю шисюнь собирается куда-то уйти?
Ся Сяолань спросила это мимоходом, но Сюй Цзин выглядел смущенным.
Ся Сяолань тут же почуяла неладное:
— Случилось что-то серьезное?
Сюй Цзин вздохнул:
— На самом деле я и сам не знаю, стоит ли идти. Сян Ли попала в больницу.
У Ся Сяолань мгновенно «заныли зубы»:
— Сю шисюнь, вы же помните, что мы подписали соглашение о конфиденциальности? Я не знаю, почему Сян Ли в больнице, но у неё есть парень… Погодите, а откуда вы узнали об этом? Неужели вы снова начали общаться?
Сюй Цзин замахал руками:
— Нет-нет, мы не общаемся, мне кто-то другой сказал.
Ся Сяолань прищурилась:
— Сначала поднимемся, здесь не место для таких разговоров.
Если с проектом электронного словаря что-то случится, Ся Сяолань засудит Сюй Цзина и Ма Хая так, что они вовек не расплатятся, и за нарушение контракта им прямая дорога в тюрьму.
Дело было не в отсутствии сострадания — наученная горьким опытом, она считала, что в такой ответственный момент нужно держаться подальше от Сян Ли, Ли Юна и им подобных.
В конце концов, вложенные ею шестьдесят пять тысяч долларов были настоящими деньгами, и Ся Сяолань считала, что Сюй Цзин обязан дать ей объяснение!
Она велела Сюй Цзину подниматься, и тот послушно последовал за ней.
В этот момент, задыхаясь, прибежал Ма Хай. Оказалось, он не успел на лифт и бросился по лестнице, чтобы перехватить Сюй Цзина, но разминулся с Ся Сяолань. Он пробежал за ним какое-то расстояние по улице, не нашел и вернулся — и вот все трое наконец встретились.
— Ся шимэй, как хорошо, что ты вернулась! Скорее, скажи что-нибудь Лао Сюю!
Вот ведь напасть, попались Ся Сяолань прямо в руки! А ведь Ма Хай хотел сам потихоньку вернуть Сюй Цзина.
Троица уселась. У Ся Сяолань пересохло в горле от бесконечной беготни с документами, она налила себе воды и только потом спросила:
— Рассказывайте, в чём дело?
Сюй Цзину было неловко, а Ма Хай холодно усмехнулся:
— Говорят, Сян Ли в больнице, причём из-за домашнего насилия со стороны Ли Юна. Ся шимэй, ты только послушай — Ли Юн, для которого репутация дороже жизни, избил бы Сян Ли до такой степени? Я думаю, это какая-то уловка. Они знают, что Лао Сюй мягкосердечный и его легко обмануть, вот и давят на жалость… В общем, я не верю и не хочу, чтобы Лао Сюй шёл к ней!
И он, и Сюй Цзин уже успешно набрали необходимые баллы и могли в любой момент вернуться на родину. Сейчас они оставались в Нью-Йорке только потому, что проект словаря был на критическом этапе — в США можно было купить более качественные комплектующие, да и Ся Сяолань пока не озвучила дальнейшие планы.
Ма Хай уже всё распланировал: закончить работу над электронным словарем и с помощью инвестиций Ся Сяолань построить карьеру — их общее с Сюй Цзином дело!
Если Сюй Цзин сейчас ввяжется в грязные дела бывшей подружки, не поставит ли он крест на своём блестящем будущем?
Ма Хай был категорически против.
Услышав о «домашнем насилии», Ся Сяолань тоже нахмурилась.
Ли Юн выглядел вполне приличным и воспитанным человеком, он совсем не походил на того, кто способен на рукоприкладство.
Это не значило, что Ли Юн принципиально не мог ударить женщину, но, как и сказал Ма Хай, человек, ставящий репутацию превыше всего, не допустил бы, чтобы в кругу китайских студентов поползли слухи о его агрессии.
Даже если бы он действительно поднял на неё руку, он бы постарался это скрыть, а не использовал происшествие как «горькую уловку», чтобы обмануть Сюй Цзина.
Кто-то сообщил об этом Сюй Цзину, наверняка кто-то из круга студентов. Если знает один — знают все. Чтобы обмануть Сюй Цзина, не стоило выбирать такой скверный предлог, ведь теперь репутация Ли Юна в сообществе будет окончательно растоптана.
Ся Сяолань не одобряла поход Сюй Цзина в больницу, но и доводы Ма Хая не казались ей до конца верными:
— Сначала нужно разобраться, что произошло на самом деле. Ма шисюнь, ты можешь найти кого-нибудь и разузнать детали? Я терпеть не могу насилие, и если Сян Ли действительно была избита Ли Юном, я ей очень сочувствую… Но если вы решите снова с ней сблизиться, Сю шисюнь, будьте готовы психологически к тому, что в итоге останетесь ни с чем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
