Раз так в неё не верит, то зачем вообще отправлять её за границу!
Чжоу И хотела было возразить, но, приоткрыв рот, тут же его закрыла.
С детства её баловали: она никогда не знала нужды ни в еде, ни в одежде. Из-за отсутствия амбиций она была смелой лишь в привычном кругу Пекина. Если говорить о её скверном характере, то она даже обижать людей до конца не умела — ей ведь не нужно было лезть в драку самой, она просто ошивалась в компании Тунь Лили и прочих бездельников, занимаясь всякой ерундой.
Так она и развлекалась до двадцати с лишним лет. Самым смелым её поступком стала тайная поездка к Юань Ханю.
Это было самое далекое место, куда она выбиралась из Пекина самостоятельно.
Теперь же, когда Чжоу Вэньбан велел ей ехать за границу в одиночку, Чжоу И совсем не была уверена, что справится.
Насколько она сможет подтянуть свой английский за такой короткий срок?
Если за рубежом не будет знакомых, она и вправду… побоялась бы ехать.
Осознав это, Чжоу И прикусила язык. В конце концов, в этот раз не она просила Ся Сяолань о помощи, это была воля отца, а она просто её исполняла!
Подумаешь, позвонить.
Позвонит и всё!
Не съест же её Ся Сяолань?
Чжоу И чувствовала себя беспомощной.
Она-то думала, что за год отсутствия Ся Сяолань та самая Цзянь Янь займёт её место, но в итоге поднялась лишь небольшая рябь, и всё снова стихло. Чжоу Чэн оставался верен Ся Сяолань, словно преданный пёс, а её родители были окончательно очарованы Ся Сяолань — даже отправляя дочь за границу, выбрали Америку, лишь бы там была Ся Сяолань!
Казалось, вся семья Чжоу, сверху донизу, попала под влияние Ся Сяолань. Статус Чжоу И был ниже, поэтому ей оставалось только замолчать и послушно следовать указаниям Чжоу Вэньбана.
Чжоу И и сама признавала: когда дело касалось учёбы, Ся Сяолань в пух и прах громила всё младшее поколение семьи Чжоу.
Этот факт ужасно угнетал!
При мысли о том, как Ся Сяолань блистает и на родине, и за границей, Чжоу И становилось очень тоскливо.
…
Чжоу И ошибалась: Ся Сяолань в последнее время вовсе не блистала.
Мгновение — и снова наступил день встречи Хофмана с Харолдом.
Ся Сяолань даже не участвовала в разработке дизайна, но Хофман, отправляясь в гостиницу «Уилсон», настоял на её присутствии.
— Вы сможете дать пояснения клиенту?
Хофман считал, что раз она всё время «участвовала» в работе офиса, то от неё должна быть хоть какая-то польза.
В душе Ся Сяолань кипела досада, но на лице она сохраняла искреннюю улыбку:
— Да, господин Хофман, без проблем!
Она наблюдала за процессом со стороны и знала общую концепцию дизайна команды, так что пояснения дать могла. Но её угнетало то, что Хофман использовал её как талисман.
Его желание взять её с собой было лишь способом показать Харолду, что GMP действительно ценит его предложения и включила Ся Сяолань в команду. Ся Сяолань доставалась пустая слава, хотя на деле этот дизайн не имел к ней ни малейшего отношения!
Но ещё хуже, чем роль талисмана, была встреча в гостинице «Уилсон» с группой из P&W.
Возглавлял их господин Хоум, который ранее был судьей на конкурсе CW. За ним следовали несколько человек, и среди них была Нин Сюэ.
Нин Сюэ так быстро продвигается, что уже допущена к проектированию?!
Впрочем, Хоум и раньше приглашал её и Нин Сюэ на стажировку в P&W после выпуска, тем самым признавая их таланты.
Ся Сяолань из-за планов вернуться на родину отклонила приглашение P&W.
Но Нин Сюэ-то не спешила возвращаться! Пойдя на стажировку в P&W, она сразу нашла общий язык с руководством и, вполне естественно, заслужила доверие господина Хоума.
Ся Сяолань не могла не завидовать.
Нин Сюэ, не зная внутренней кухни, увидела Ся Сяолань с сотрудниками GMP и тоже подумала, что та участвует в разработке проекта. Архитектурное бюро GMP было приоритетной целью для Нин Сюэ, поэтому она, видя, как Ся Сяолань чувствует себя там как рыба в воде, тоже испытывала легкую зависть.
Никакой враждебности, вопреки ожиданиям, не возникло. Хоум и Хофман встретились и даже немного поболтали.
Хотя они работали в разных бюро, Нью-Йорк не так уж велик, и они определенно были знакомы. Не станут же они прилюдно вести себя как капризные дети, игнорируя друг друга? Обмен профессиональными любезностями был необходим, к тому же это был шанс разведать обстановку у противника.
Хоум пожал руку Хофману и взглянул на Ся Сяолань:
— О, как Ся адаптировалась в GMP? На конкурсе CW Ся продемонстрировала зрелые способности к архитектурному проектированию. Я приглашал её на стажировку в P&W, не думал, что в итоге она выберет GMP!
Хоум всё же испытывал легкое сожаление.
Встретив одаренного человека, он, естественно, хотел бы воспитать его для своего бюро.
Впрочем, Нин Сюэ была не менее выдающейся. Разница между первым и вторым местом была почти неощутимой и зависела лишь от предпочтений судей. Раз Ся Сяолань не пошла в P&W, наличие Нин Сюэ тоже было отличным вариантом. За те дни, что Нин Сюэ стажировалась у них, Хоум всё больше убеждался в своей правоте.
Хоум говорил искренне, и Хофман энергично закивал:
— Верно! Ся прекрасно проявляет себя в GMP!
Но в душе он язвил: неужели Хоум ничего не знает о правде? Тьфу, он ведь сам был судьей на том конкурсе! Без подыгрывания судей разве мог бы Харолд Уилсон сделать Ся Сяолань чемпионом!
Хофман решил, что Хоум издевается.
Иронизирует над тем, что GMP, прекрасно зная о «связях» Ся Сяолань, всё равно таскает её на встречи с клиентом — это ли не недобросовестная конкуренция.
Хофман и сам этого не хотел.
Наир — всего лишь старший архитектор и обязан слушаться партнеров. Киссинджеру же было плевать на уязвленное самолюбие архитекторов; с точки зрения партнера, GMP обязана была заполучить проект гостиницы «Уилсон».
Проработав в индустрии много лет, Хофман вынужден был принять реальность: иногда успех зависит не только от самого дизайна — на результат торгов влияет слишком много факторов.
Но в глубине души, с позиции архитектора, Хофман ненавидел эти посторонние «факторы».
Он был вынужден взять Ся Сяолань с собой.
Но он действительно не мог проникнуться к ней симпатией, потому что само присутствие Ся Сяолань нарушало справедливые правила архитектурного проектирования!
Хофман отделался парой дежурных фраз, и Хоум увел своих людей.
Нин Сюэ, проходя мимо Ся Сяолань, кивнула и еще пару раз взглянула на неё.
Странно, Ся Сяолань сопровождает архитекторов GMP, но выглядит при этом недовольной?
С чего бы Ся Сяолань быть довольной?
Хофман едва ли не прямым текстом велел ей «знать свое место» и помнить, что она здесь лишь в качестве талисмана.
Нет, так больше нельзя!
Видя, что они вот-вот войдут в конференц-зал, Ся Сяолань остановилась:
— Господин, вы уверены, что действительно хотите, чтобы я давала пояснения?
Если не для пояснений, то зачем тогда ты здесь?
Хофман нахмурился:
— Если вы не хотите, то просто тихо сидите рядом со мной.
Ся Сяолань покачала головой:
— Нет, я хочу дать пояснения. Я просто хотела бы изложить свою точку зрения, немного развить тему, можно?
Конечно, нельзя!
Эта стажерка с ума сошла!
Она перешла черту дозволенного!
Разве роль безмолвного талисмана не была их негласным соглашением?
Он уже предоставил ей отдельный стол, позволил приходить и уходить вовремя, усадил за длинный стол наблюдать за творческим процессом команды… А теперь Ся Сяолань требует большего?
Лицо Хофмана стало очень мрачным:
— Ся, возможно, вам стоит сейчас вернуться в компанию или даже пойти домой отдохнуть, раз вы сегодня неважно себя чувствуете…
Дверь конференц-зала открылась.
— Господин Харолд просит всех войти.
Ся Сяолань моргнула. Хофману до смерти хотелось ударить кого-нибудь. До самого входа в зал он продолжал предостерегающе сверлить её взглядом: это важная сделка бюро, не вздумай ничего выкинуть!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
