Ся Сяолань не ожидала, что Цуй Ижу окажется настолько решительной.
Как не ожидала и того, что интриги Чжан Цзядуна окажутся столь глубокими.
Этот человек заблаговременно и чистосердечно признался в своих связях с Лаошу Цяном. Он утверждал, что Лаошу Цян опустился сразу по прибытии в Америку, в то время как он сам отказался идти по стопам своего непутевого сородича.
Если бы Пань Баохуа не провел личное расследование, а затем не отправил людей для повторной проверки, Ся Сяолань поверила бы словам Цуй Ижу без остатка… Неужели она и Пань Баохуа действительно несправедливо обвинили Чжан Цзядуна?
Ся Сяолань не могла отличить правду от лжи; она лишь выслушала версию Цуй Ижу, но еще не виделась с Сюй Чжунъи, поэтому не верила всему сказанному до конца.
Даже если Цуй Ижу говорила искренне, это вполне могла быть та «правда», которую Чжан Цзядун сам позволил ей узнать.
Неудивительно, что Чжан Цзядун не возражал против ее контактов с Тиной и Фаэнем — судя по всему, мать и оба ребенка доверяли ему безгранично.
— Вы собираетесь вернуться в Китай?
Цуй Ижу была тверда в своем намерении:
— Именно так. Я вернусь в Китай при первой же возможности. Я не знала, что бабушка Чанле еще жива. Теперь, когда мне это известно, я, конечно, не могу допустить, чтобы пожилой человек ушел из жизни с невыполненным желанием.
— Мама!
Фаэнь явно хотел возразить, но Цуй Ижу резко оборвала его:
— Ты просто забыл то, что было в детстве, но ты — ребенок семьи Сюй. Ты обязан поехать со мной и навестить свою бабушку, это не обсуждается. То же касается и Тины: ей уже исполнилось восемнадцать, она должна знать о своем происхождении. Неужели только из-за отсутствия кровного родства вы с Тиной можете забыть о заботе и воспитании за все эти годы? Чувства, возникающие между людьми, не подделка. Если Тина этого не поймет, я буду в ней глубоко разочарована!
Фаэнь замолчал, но лицо его потемнело, и он бросил на Ся Сяолань недобрый взгляд.
Пань Баохуа усмехнулся:
— Свои семейные дела обсуждайте дома. Ехать на родину навещать стариков стоит только по доброй воле. С таким отношением, как у вас, лучше вообще не возвращаться.
От резкого замечания Пань Баохуа лицо Цуй Ижу то бледнело, то заливалось краской.
— Простите, нам неловко перед вами. Чанле просто беспокоится за сестру… В любом случае, спасибо вам за все хлопоты ради дел семьи Сюй, спасибо, что привезли мне вести с родины!
Ся Сяолань ответила скромно:
— Не стоит благодарности, госпожа. Я лишь отрабатываю вознаграждение, полученное от Юй Найнай. Ей самой неудобно выезжать за границу, поэтому она передала мне в собственность здание на площади Эрци в Шанду в обмен на то, что я разыщу ее родных в Америке. Я считаю это честной и разумной сделкой. Однако, чтобы Юй Найнай не обрадовалась раньше времени, я сообщу ей эту благую весть только после того, как вы все обсудите и твердо решите возвращаться.
Сказав это, Ся Сяолань взглянула на часы.
— Уже поздно. Если вы всё обсудили и знаете, как со мной связаться, то на сегодня закончим. Желаю вам приятного вечера.
Договорив и не дожидаясь реакции Цуй Ижу и Фаэня, Ся Сяолань вышла из кафе.
Ночной ветер растрепал ее волосы. Телохранители Цуй Ижу прождали снаружи два или три часа, не шелохнувшись — впечатляющая выправка.
Пань Баохуа посмотрел на охранников, а те — на него.
Отвернувшись, Пань Баохуа неспешно пошел вслед за Ся Сяолань.
Только когда они отошли подальше от кафе, он заговорил:
— Ты и впрямь веришь словам Цуй Ижу?
— Приходится верить, по крайней мере, сейчас в ее рассказе нет противоречий. Но на самом деле, куда больше Цуй Ижу меня занимает Фаэнь… то есть Сюй Чанле. Как же это удачно вышло, что он совершенно не помнит ничего из своего детства!
Да, возможно, ребенок пережил сильное потрясение и сработала избирательная амнезия. Ся Сяолань не была психологом и не могла отрицать такую возможность.
Но забыть абсолютно всё… Прошло столько лет, неужели ни одно воспоминание не всплыло в памяти?
— Может, этот пацан просто из тех, кто льнет к богатству и презирает бедность? Его купили милости Чжан Цзядуна, вот он и признал врага отцом?
Пань Баохуа явно невзлюбил Фаэня.
Ся Сяолань предпочла сохранить нейтралитет:
— Как бы там ни было, я считаю, что выполнила поручение Юй Найнай. Цуй Ижу хочет забрать Фаэня и Тину в Китай, но мы пока не знаем, что об этом думает Чжан Цзядун. Если Сюй Чжунъи всё это время скрывался от его преследований, то сможет ли он прятаться дальше, когда его жена и дети вернутся на родину?
Ему придется объявиться.
Если бы Сюй Чжунъи не хотел, чтобы она контактировала с Цуй Ижу, у него было достаточно времени, чтобы помешать этому. Раз Ся Сяолань не получила от него никаких вестей, ей оставалось только действовать по своему усмотрению.
Цуй Ижу возвращается, и неизвестно, последует ли за ней этот любящий жену член городского совета Чжан Цзядун.
Было бы лучше, если бы они все отправились в Китай — там действовать гораздо удобнее, чем в Америке.
Ся Сяолань чувствовала, что здесь она в одиночестве, и при столкновении с таким глубоко законспирированным криминальным боссом, как Чжан Цзядун, ей становилось не по себе от чувства незащищенности.
Именно поэтому перед Цуй Ижу она специально подчеркнула, что помогает в поисках исключительно ради подаренного Юй Найнай здания.
Поверит ли ей Чжан Цзядун — Ся Сяолань не знала, но было бы неплохо, если бы он поверил хотя бы на треть. Пусть свои старые счеты с Сюй Чжунъи он сводит напрямую, не впутывая ее.
— Я просто помощница, посыльная, дурочка, которая ввязалась в огромные неприятности ради крошечной выгоды, — пробормотала она себе под нос.
Пань Баохуа понял, что она иронизирует.
Если бы Ся Сяолань помогала только ради денег, то в этот раз она бы точно осталась в убытке.
Потрачено немало, да еще и сама оказалась в опасности.
Разве в деньгах тут дело?
Очевидно же, что она человек долга и чести, просто не хочет признавать это вслух.
***
Ся Сяолань подкинула Цуй Ижу и ее сыну серьезную проблему.
В присутствии Фаэня Цуй Ижу рассказала Чжан Цзядуну о том, что произошло в Нью-Йорке.
Чжан Цзядун всегда действовал без спешки. Первым делом он велел Цуй Ижу и Фаэню успокоиться и сообщил, что немедленно вылетает в Нью-Йорк:
— Если нужно рассказать всё Тине, я считаю, мне лучше присутствовать при этом, не так ли? Тина и Фаэнь — мои дети, и это ничто не изменит. Мы — одна семья, и любые трудности должны встречать вместе. Успокойся, я приеду в Нью-Йорк и во всем разберусь. А теперь, дорогая, передай трубку Фаэню.
Цуй Ижу смахнула слезы в уголках глаз и передала телефон сыну.
— Папа.
— Послушай, мать сказала мне, что у вас возник спор о том, стоит ли раскрывать Тине тайну ее рождения. Фаэнь, не нужно так реагировать. Мы ведь никогда не скрывали от тебя твое происхождение, и Тина тоже должна об этом знать — мы с твоей матерью всегда так считали. Мы лишь беспокоились, что она слишком мала и может начать накручивать себя… Но теперь мы обязаны ей сказать. Неужели ты думаешь, что если у нас нет кровного родства, то вы с Тиной перестаете быть моими детьми? Нет, Фаэнь, ты ошибаешься. Моя любовь к вам ничуть не меньше, чем была бы у вашего родного отца.
Чжан Цзядун старался успокоить сына.
— Это вы — наш родной отец! — выпалил Фаэнь.
На другом конце провода Чжан Цзядун, разумеется, почувствовал глубокое удовлетворение:
— Я знаю, конечно, я это знаю… Фаэнь, ты старший сын. Мы с матерью всегда были строги к тебе, а Тину баловали, потому что хотели, чтобы ты вырос ответственным мужчиной. В подобных ситуациях ты должен искать лучший способ решения проблемы, а не отвергать факты. Обещай мне, что до моего приезда в Нью-Йорк ты присмотришь за матерью и позаботишься о Тине, хорошо?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
