— Я не…
Ду Чэнжун слегка сжал её руку:
— Виви, женский характер — это изюминка, но капризничать нужно к месту. Только я, Ду Чэнжун, решаю, была ли женщина, с которой я спал, мимолётным увлечением или нет. Если ты не хотела быть со мной, зачем тогда танцевала и соблазняла меня на весеннем банкете?
Он уже много лет не приводил женщин в дом.
Любимых женщин достаточно было навещать на стороне. Сейчас у него не было недостатка в детях, а если привести в дом слишком много женщин, они начнут капризничать и ссориться между собой.
Однако, если он решал на ком-то жениться, отказы не принимались.
Как и с Виви: когда он позвал её в постель, она пришла по первому зову, а теперь заявляет, что не хочет становиться его пятой госпожой?
Он не какой-нибудь «господин Цю», этот рогоносец, готовый смириться с тем, что женщина наставляет ему рога.
Ду Чэнжун отпустил её запястье:
— Я сказал, что не дам тебя в обиду, и обязательно введу в дом со всеми почестями. Ты сегодня натерпелась страху, так что вечером хорошенько отдохни.
Ду Чэнжун не остался утешать Ся Цзыюй.
Он велел Сун Сао хорошенько позаботиться о ней. Как только Ду Чэнжун ушел, служанка Сун Сао разволновалась даже больше, чем Ся Цзыюй:
— Мисс Виви, господин Ду хочет взять вас в дом пятой госпожой!
Чему тут было радоваться?
В доме Ду Чэнжуна уже жили три жены, у каждой были дети; Ся Цзыюй куда приятнее было жить одной.
Однако Ду Чжаохуй прислал людей поторопить её, да и терпение Ду Чэнжуна было на исходе. Ся Цзыюй, хоть и неохотно, пришлось согласиться на роль «пятой госпожи».
Поздно ночью Ду Чэнжун вернулся домой, поднял всех с постелей и прямо объявил о намерении взять пятую жену.
Лю Кэин была в ярости — неужели это и был тот план второй госпожи по устранению Виви?
Вторая госпожа еще не успела ничего предпринять, а Ду Чэнжун уже спешил ввести девицу в дом. Она не хотела ссориться с Лю Кэин:
— Господин, не слишком ли это…
— Я всё решил! И я посмотрю, кто в этом доме на самом деле хозяин!
Разумеется, последнее слово оставалось за Ду Чэнжуном.
Пока доли акций не распределены, а власть не передана, он оставался единоличным диктатором в семье Ду.
Лю Кэин разрыдалась:
— Господин, вы ведь тогда перед прессой обещали, что я буду последней, кого вы возьмете в жены. С каким лицом я теперь покажусь в свете?
Ду Чэнжун и без того подозревал, что именно Лю Кэин подослала людей запугать Виви, и её слова только подтвердили его догадки.
Виви больше всего угрожала именно положению Лю Кэин.
Возможно, аппетиты Лю Тяньцюаня слишком разрослись…
Ду Чэнжун не проявил жалости, лишь настороженность:
— Стыдно показываться в свете? Тогда сиди дома, отдыхай и работай над своим характером.
Ду Чэнжун прилюдно унизил Лю Кэин, и та затаила злобу и на ещё не вошедшую в дом Виви, и на вторую госпожу. Впоследствии, как бы вторая госпожа ни оправдывалась, Лю Кэин ей больше не верила. Она одновременно требовала от второй госпожи возврата долга и раздумывала, как вернуть благосклонность Ду Чэнжуна.
Четвертая и вторая ветви семьи рассорились, вторая госпожа тайком пыталась собрать деньги. Узнав об этом, Ду Чжаохуй хохотал до колик:
— А Хуа, разве молодой господин не говорил? Даже от мусора может быть польза. Моя будущая пятая матушка весьма способна.
А Хуа, однако, немного беспокоился:
— Молодой господин, боюсь, эта Ся Цзыюй помогает вам не от чистого сердца.
Когда он передавал слова Ся Цзыюй, та была совершенно спокойна — она сильно изменилась по сравнению с прежними временами.
Ду Чжаохуй продолжал улыбаться:
— Зачем мне её искренность? А Хуа, неужели ты думаешь, что я поставлю всё на эту женщину? Мне не нужно, чтобы она шептала мне на ухо, помогая в делах. Достаточно того, что она войдет в дом Ду и устроит там настоящий переполох!
Чем больше хаоса, тем лучше — Ду Чжаохуй любил ловить рыбку в мутной воде и не желал, чтобы жены отца жили в согласии.
Что касается Ся Цзыюй, она наверняка не захочет быть под чьим-то контролем.
Захочет вырваться из-под моей власти?
Тогда ей придется очень постараться и посмотреть, сможет ли она влиять на решения старика… А для этого ей нужно бороться за его любовь. И как только начнется эта борьба, Лю Кэин станет её смертельным врагом. Это замкнутый круг, из которого Ся Цзыюй не выбраться.
Человек, вкусивший роскошную жизнь, ни за что не захочет возвращаться к простой еде.
Особенно такая, как Ся Цзыюй, побывавшая в Коулуне, — она будет ценить доставшееся ей богатство.
Жаль только, что наслаждаться им она сможет от силы еще несколько месяцев.
Ду Чжаохуй сидел, закинув ногу на ногу:
— Старик в свои годы всё еще полон сил и берет молодую наложницу. Я, как сын, просто обязан лично поздравить его и выпить за их счастье. Этот подонок Ду Чжаоцзи тоже наверняка вернется в Гонконг…
Он говорил это, но мысли его витали далеко.
Неизвестно почему, раньше он был бы в восторге, если бы ему удалось утереть нос женщинам семьи Ду.
Сейчас он тоже был рад.
Но не испытывал того былого азарта.
Неужели он в последнее время вел себя слишком тихо и растерял хватку в борьбе за наследство?
К этому времени Ся Сяолань наверняка уже прилетела в Америку.
Наверное, сейчас сидит на занятиях в Корнеллском университете?
Обсуждает с книжными червями то, чего он не понимает.
Ду Чжаохуй внезапно почувствовал зависть.
— Проклятье, я наверняка заболел. А Хуа, запиши меня к врачу.
Молодой господин был полон жизни, с чего бы ему идти к врачу!
В прошлый раз он уверял, что у него проблемы с сердцем.
Куда же теперь… неужели к психиатру? Возможно, ему и правда стоило проверить голову.
А Хуа казалось, что его наниматель становится всё более непредсказуемым.
…
Ся Сяолань действительно прибыла в Америку.
Выйдя из аэропорта имени Кеннеди, она увидела внушительную колонну из нескольких автомобилей. Миссис Уилсон-младшая, одетая во всё черное и в маленькой черной шляпке, выглядела так, словно собралась на похороны.
Заметив Ся Сяолань, она направилась к ней.
Это не было случайной встречей; похоже, она специально ждала её здесь. Ся Сяолань ничуть не удивилась, что миссис Уилсон-младшая смогла узнать данные её рейса. Иностранцы твердят о праве на частную жизнь, но стоит предложить достаточно долларов, и они продадут телевидению даже собственные интимные записи. К черту приватность!
— Ты — убийца!
Миссис Уилсон-младшая сдерживала эмоции, но не могла скрыть гнев:
— Я была против, я считала, что тебе не стоит напрямую связываться с Цуй. Твои агрессивные действия сгубили их обоих! Я и Иван потеряли близких друзей, Тина осталась без родителей. Как ты смеешь возвращаться в Америку, в Нью-Йорк!
Ся Сяолань захотелось прочистить уши.
Ей не послышалось?
— Простите, вы не могли бы повторить?
— Ты убила Цуй…
— Стоп!
Ся Сяолань сделала предостерегающий жест.
— Стоп! Вот здесь вы ошибаетесь. Что значит «я убила Цуй Ижу»? Она сама изменила мужу, предала своего супруга и впутала во всё это семью. Она просто не смогла принять того, что правда выплыла наружу, потеряла контроль и покончила с собой. Как же это превратилось в то, что её убила я? Если я не ошибаюсь, Цуй Ижу приехала в Америку в 1965 году. Мне тогда был всего год. Неужели я годовалая через океан подстрекала её к измене?
Ся Сяолань была поражена этой логике.
Если она была виновата, она никогда не уклонялась от ответственности.
Но она не собиралась брать на себя чужую вину.
Цуй Ижу могла быть подругой миссис Уилсон-младшей, и Ся Сяолань понимала горечь утраты, но потакать ей не собиралась.
У этих богачей есть дурная привычка считать себя всегда правыми!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
