Богачи не обязательно поголовно эгоисты.
Просто они привыкли постоянно пользоваться привилегиями, и если кто-то посягает на их интересы, их ответная реакция бывает куда более острой, чем у обычных людей — взять хотя бы нынешнюю миссис Уилсон!
Вступилась за дружбу?
Возможно.
Но куда более важная причина заключалась в том, что Чжан Цзядун и Цуй Ижу погибли, и ситуация обернулась против супругов Уилсон. Имея такого «друга», как Чжан Цзядун, Харолд вынужден был уступать старшему брату и его жене; Харолд также опасался повторения стрельбы в отеле — а теперь всё наладилось, и Харолд мог спать по ночам спокойно!
Миссис Уилсон, облаченная во всё черное, окончательно испортила Ся Сяолань настроение, но слова Ся Сяолань разозлили миссис Уилсон не меньше:
— Вы грубы и совершенно невоспитанны! Неужели вы думаете, что раз рядом Харолд, то на вас нет управы? Это Нью-Йорк, а не Китай…
Ся Сяолань охватило нетерпение:
— Я прекрасно знаю, что это Нью-Йорк. Я стою у аэропорта имени Кеннеди, и хорошо, что он не называется аэропортом Уилсона! Если вы считаете, что я не имею права находиться в Нью-Йорке, можете подать жалобу в Корнеллский университет, аннулировать мой статус студента по обмену и признать мою студенческую визу недействительной… Но если миссис Уилсон не собирается этого делать, позволит ли она мне вызвать такси?
После долгого перелета она чувствовала себя по-настоящему измотанной.
Ся Сяолань хотела понять, чего же всё-таки добивается миссис Уилсон, и не желала тратить силы на лицемерные любезности.
Разве в любезностях есть смысл?
Еще до её отъезда из Америки между ней и миссис Уилсон уже возникли серьезные разногласия.
Миссис Уилсон была вне себя от ярости.
Она видела в Ся Сяолань лишь глупую, высокомерную и грубую китаянку.
— Вы еще поплатитесь за свое высокомерие и за всё, что вы совершили!
Ся Сяолань не пожелала больше выслушивать эти пустые пререкания. Она махнула рукой, останавливая такси, с помощью водителя уложила чемодан и, забравшись в машину, исчезла из виду под взглядом миссис Уилсон.
Миссис Уилсон осталась стоять на месте, пребывая в полном смятении.
Она несколько раз повторила: «Как она смеет?!»
В одной из машин опустилось стекло заднего сиденья. Старик Иван тоже был во всём черном:
— Для неё нет ничего невозможного, если только ты не решишь её убить. Я же говорил тебе, что с ней не стоит вести себя так властно. В прошлый раз ты слишком поспешила и разрушила те доверительные отношения, которые удалось наладить вначале. А когда ты снова преградила ей путь с обвинениями, неудивительно, что она повела себя именно так!
Миссис Уилсон села в машину и холодно усмехнулась:
— Раз ты всё так ясно видишь, почему сам не вышел?
Судя по тому, как миссис Уилсон относилась к Цзи Я, характер у неё был далеко не сахар.
В глубине души миссис Уилсон презирала не только Цзи Я — она презирала всех китайцев.
Живущие в самом Китае или иммигрировавшие в Америку — если только они не добились такого положения, как Чжан Цзядун и Цуй Ижу, все этнические китайцы в её глазах занимали низкое положение. Кому они уступали? Очевидно, стояли даже ниже чернокожих!
Старик Иван покачал головой:
— Я, конечно, не мог выйти. Ты всё испортила, и теперь мне придется это исправлять. Бедные супруги-законодатели мертвы, так что наши первоначальные замыслы придется немного изменить… Жаль. Я советовал Чжану не ехать в Китай, но он меня не послушал!
Смерть Чжан Цзядуна спутала старику Ивану карты.
Миссис Уилсон тоже была не в духе.
Старик Иван немного подумал и вдруг тихо произнес:
— Хотя Чжан и умер, его имущество унаследуют дети. Когда Тина вернется в Америку, ты должна хорошенько её утешить. Учитывая твою дружбу с Цуй, Тина откроет тебе сердце и примет тебя.
Утешать какую-то девчонку? Какой в этом прок?
Старик Иван ограничился лишь частью мысли, не став вдаваться в подробности.
Миссис Уилсон всё еще думала о поведении Ся Сяолань:
— Раз через неё нельзя повлиять на Харолда, значит, она для нас бесполезна. Я не дам ей спокойно жить в Америке. Она обязана поплатиться за свою дерзость.
Старик Иван не стал ни соглашаться, ни возражать.
Ся Сяолань была похожа на хитрую лисицу: молодая, но крайне осторожная.
Раз уж переманить её на свою сторону не вышло, пусть жена отведет душу.
Только прожив в браке много лет, мужчины понимают: если не давать жене выплеснуть злость на других, этот яростный огонь в конечном итоге обрушится на голову мужа.
…Стоило прилететь в Америку, как начались неприятности.
Когда первый порыв раздражения в голове Ся Сяолань утих, она стала рассуждать трезвее, но нисколько не раскаялась в том, что резко ответила миссис Уилсон.
Цуй Ижу явно покончила с собой, а та нагло заявила, будто это Ся Сяолань своей неосмотрительностью довела её до смерти.
Она попыталась с ходу навесить на неё вину, чтобы с помощью мук совести сбить Ся Сяолань с толку, а затем выдвинуть какие-нибудь обременительные требования, надеясь, что Ся Сяолань согласится на всё из чувства вины за погубленную жизнь.
Размечталась.
С какой стати ей чувствовать вину?
Не она заводила интрижки, не она воровала чужое имущество и жен.
Ошибки совершили Чжан Цзядун и Цуй Ижу. То, что эти двое прожили двадцать лет в роскоши и довольстве, и так было вопиющей несправедливостью со стороны небес… Если кто и должен был испытывать раскаяние, так это Чжан Цзядун и Цуй Ижу. С чего бы Ся Сяолань испытывать хоть каплю вины!
Ей не двадцать лет на самом деле, чтобы позволять миссис Уилсон манипулировать своими мыслями.
Неужели миссис Уилсон приняла её за такую же наивную дурочку, как Тина?
Огрызнулась — и ладно, нечего об этом думать. Что бы ни задумали супруги Уилсон, она твердо решила держаться от них подальше.
В конце концов, всё сводится к деньгам и выгоде.
Ся Сяолань не поехала сразу в Итаку, а отправилась в свою арендованную квартиру в Нью-Йорке. Там была припаркована её машина, и там же её должен был ждать Джим.
Пока Чжан Цзядун был жив, у Джима не хватало смелости показываться на людях.
И действительно, Ся Сяолань увидела Джима на первом этаже дома.
— Привет, Джим. Твои раны зажили?
Джим поправил шляпу:
— Могу вставать с постели.
Он испуганно огляделся по сторонам — похоже, после того как за ним охотились киллеры, у него остались определенные последствия.
— Мне станет немного легче, если эти вещи придадут тебе сил.
Ся Сяолань протянула Джиму бумажный пакет. Джим почувствовал запах кленового сиропа и шоколадной глазури. Это было смертельное искушение — его любимые пончики!
— Вы самый заботливый работодатель из всех, кого я встречал. Только вы покупаете мне пончики, остальные просто откупаются холодными чеками.
Джим схватил пончик и начал жадно жевать.
Ся Сяолань замялась:
— …А я думала, ты будешь больше рад чеку.
Тут Джим заметил, что пакет двухслойный, и между слоями лежит чек. Вытащив его, он увидел сумму, которая превышала его ожидания. Он тут же спрятал чек и невнятно пробормотал с набитым ртом:
— Это вовсе не холодный чек, от него даже пахнет сладостями!
Работодатель, приносящий пончики, очень внимателен.
Тот, кто выписывает чеки, — щедр.
Когда это один и тот же человек — это просто идеал.
Еще перед встречей Джим подумывал о том, чтобы держаться от Ся Сяолань подальше: её поручение чуть не стоило ему жизни. Но сейчас его рассудок был окончательно затуманен пончиками и чеком. Позабыв о боли в грудине и о большой ране на животе, которая только начала затягиваться молодой розовой кожей, он сам подался навстречу Ся Сяолань:
— Вам всё еще нужно, чтобы я присмотрел за вашей «малышкой»?
— Могу выполнить и другие поручения. Кроме поиска людей, я отлично умею ловить неверных супругов на измене!
— …Хм, вам правда не нужны другие услуги?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
