Сумочка пролетела вплотную к щеке Ся Сяолань и врезалась в дверь.
Цепочка на сумке была металлической. Машу, шедшему позади, не повезло: цепочка хлестнула его по щеке, мгновенно оставив след.
Американская мегера оказалась ещё свирепее, чем представляла Ся Сяолань.
— Машу, будь осторожнее. Она может ударить тебя и не понести никакой ответственности — ты ведь не можешь позволить себе адвоката!
В кабинете было много людей.
Хайди, пытавшейся покончить с собой, здесь не было.
Джонатана, бывшего парня Хайди, тоже не было.
Профессор Маккарти, напротив, был на месте, как и Нин Сюэ, которая только что выскочила за дверь, громко хлопнув ею.
Блондинка, одетая с изыском, с хорошей фигурой и ухоженным лицом, вела себя совсем не по-доброму. Она с силой швырнула свою брендовую сумку — вероятно, решив, что Нин Сюэ вернулась, и целясь именно в неё.
В Нин Сюэ она не попала, зато бедняге Машу досталось.
Дама Доусон уставилась на Ся Сяолань:
— Значит, ты и есть вторая зачинщица травли. Твой профессор отказался тебя выдавать, но раз ты сама сюда явилась — тем лучше.
— Профессор Маккарти…
Ся Сяолань проигнорировала скандалистку. Она подумала, что «великий демон», должно быть, вне себя от ярости.
Справедливости ради, у профессора Маккарти действительно был не сахарный характер. Он был суров и холоден, запоминал имена только исключительных студентов, а во время проверки работ мог довести до нервного срыва чередой вопросов… Таков был стиль преподавания профессора Маккарти, и во всей Америке хватало профессоров ещё более странных, чем он.
Но если говорить о том, что давление профессора Маккарти довело Хайди до самоубийства, то «великий демон» был ни при чём.
Не только он — большинство профессоров предъявляли такие требования.
При такой дорогой оплате за обучение позволять студентам впустую тратить время было бы со стороны Корнеллского университета верхом безответственности. Корнелл, как один из вузов Лиги плюща, ставил целью воспитание элиты, поставку сильной «свежей крови» для развития общества. Если кто-то не выдерживал подобного давления, это лишь означало, что он недостаточно хорош.
В США полно других университетов.
В учебных заведениях множество разных специальностей, зачем же было упрямо держаться за архитектурный факультет Корнелла?
Все испытывали страх перед профессором Маккарти.
А что после страха?
Его высокие требования также позволяли студентам добиться огромного прогресса.
Если бы «великого демона» действительно ненавидели, разве нашелся бы такой студент, как Лайл, который, хоть и стонал от муштры, оставался его преданным фанатом?
Так что же чувствовал «великий демон» сейчас?
Гнев и печаль, дошедшие до сомнений в собственных методах обучения? Ся Сяолань с беспокойством посмотрела на профессора Маккарти. Этот тиран аудиторий, почти непобедимый в своей сфере, вероятно, впервые столкнулся с такой мегерой, как дама Доусон.
Дама Доусон продолжала без умолку тараторить.
Её сопровождали двое адвокатов, оба с иголочки одетые. Вероятно, они надеялись запугать китайскую студентку, полагая, что та не смыслит в американских законах. Ся Сяолань казалось, будто над ухом жужжат две мухи. Грудь профессора Маккарти тяжело вздымалась, напряжение в кабинете росло, и Ся Сяолань, не выдержав, вмешалась:
— Дама Доусон, пожалуйста…
Горбатый нос профессора Маккарти дернулся, он поднял руку, останавливая Ся Сяолань. Он попытался взять ситуацию в кабинете под контроль так же, как делал это на лекциях:
— Почему вы не можете смириться с тем фактом, что ваша дочь недостаточно способна? Вы боитесь? Боитесь гнева вашего мужа, мистер Доусона, нашего выдающегося выпускника, который решит, что ваш интеллект потянул его вниз… Дама Доусон, я полагаю, вам действительно нужно как можно скорее оформить Хайди академический отпуск и отправить её на лечение к профильному специалисту. С её психическим состоянием она вряд ли сможет выдержать интенсивность учебной программы на архитектурном факультете Корнеллского университета.
Мегера в итоге всё же вынудила профессора Маккарти начать поливать её грязью.
В сочетании с его природной суровостью эти слова звучали крайне язвительно.
Обычный студент задрожал бы под таким напором, начав сомневаться в смысле жизни.
Таков был профессор Маккарти — прямолинейный и беспощадный.
Он всегда говорил только правду.
Если работа студента была сделана из рук вон плохо, а он в ожидании похвалы надеялся услышать «как здорово» или «продолжай в том же духе»… что ж, тогда Маккарти не называли бы «великим демоном».
Сейчас «великий демон» снова рубил правду-матку, но целью его стала дама Доусон.
Дама Доусон, в прошлом участница конкурсов красоты, к средним годам всё ещё была весьма недурна собой.
Голубоглазая блондинка — она полностью соответствовала американским идеалам красоты.
Больше всего на свете она ненавидела, когда её называли глупой.
И она действительно не блистала умом в учебе. Нескольких фраз «великого демона» почти хватило, чтобы довести даму Доусон до белого каления. Ся Сяолань быстро уловила суть: оказывается, влиятельной фигурой была вовсе не бывшая королева красоты, а мистер Доусон, тот самый «выдающийся выпускник».
Мистер Доусона в кабинете не было.
Ся Сяолань поняла, что «великий демон» таким образом подает ей знак.
Дама Доусон от ярости хотела снова запустить в Маккарти сумкой, но та уже валялась на полу, и вошедшие следом Дейзи и остальные «нечаянно» наступили на неё несколько раз.
Она ткнула пальцем в сторону Ся Сяолань и Маккарти:
— Вот он, уровень культуры в Корнелле! Наглые студенты, язвительные профессора! Я выведу вас на чистую воду через газеты!
Ся Сяолань не успела и слова вставить, как Машу, на лице которого красовался след от удара, первым выразил протест:
— Я вызову полицию! Травма на моем лице — прямое доказательство. Дама Доусон, за что вы меня ударили? Я жертва и свидетель: никто Хайди не травил!
— Я тоже свидетель.
— И я.
— Мы все свидетели!
Дейзи, Ричард и Лайл уже не выглядели робкими и забитыми.
Дейзи шагнула вперед:
— Профессор Маккарти — настоящий профессионал. Он не принуждал никого к самоубийству. Ся тоже не заставляла Хайди извиняться. Хайди сама начала провокацию, она называла нас неудачниками — разве она не должна была извиниться? У меня большие сомнения по поводу воспитания в семье Хайди!
Ого, а девчонка-то делает успехи.
Раньше она и двух слов связать не могла, а теперь осмелилась пойти против мегеры в открытую.
Ся Сяолань почувствовала удовлетворение. Дейзи и остальные, точно цыплята, защищающие наседку, заслонили собой «великого демона». Профессор Маккарти явно опешил.
Ся Сяолань встала рядом с Машу. Если мегера решит распустить руки, комплекция Машу вполне сгодится в качестве живого щита.
Пока другие «цыплята» оберегали «великого демона», Ся Сяолань решила, что и ей не стоит оставаться в стороне:
— Дама Доусон, позвольте мне сказать пару слов. Какой толк от ваших адвокатов? Прежде чем искать неприятности для нас, вам следовало бы задействовать свой прекрасный мозг, чтобы расставить приоритеты. Вы сами-то понимаете, чего хотите добиться? Я могу понять горе и гнев матери из-за попытки самоубийства Хайди. Вы привели людей в деканат и устроили скандал, надеясь, что под давлением общественности школа накажет «виновных» — меня, Нин Сюэ и профессора Маккарти, верно?
Взгляд дамы Доусон стал ледяным.
— И Джонатана Лейса!
Ся Сяолань негромко зааплодировала:
— Я восхищена вашим ходом мыслей и решительностью — так самоуверенно хамить… Не знаю, откуда в вас такая уверенность, но должна вам сказать: вы грезите наяву! Позвольте угадаю — вы, должно быть, расистка. В ваших глазах китайские студенты не ровня американским; стоит американцу чихнуть, и виноваты будем мы, не говоря уже о такой серьезной вещи, как самоубийство… Мне жаль Хайди. И жаль не потому, что она пыталась покончить с собой, а потому, что у неё такая мать. Вы подаете ей ужасный пример! Что ж, я буду ждать повестку от ваших адвокатов, как и вашего распоряжения об моем исключении из Корнеллского университета!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
