Лян Бинань считал так: Лю Фан сегодня должна привести детей, чтобы те поклонились на могилах дедушки и бабушки; несколько земных поклонов перед надгробиями — и можно считать, что отношения с семьёй матери восстановлены.
Но Лян Хуань не собиралась слушаться отца и ещё утром второго дня устроила истерику, требуя поехать к родителям Лян Бинаня.
Лю Фан тоже не хотела, чтобы дочь утруждала себя дорогой, а раз Лян Хуань не поехала, то и Лю Юя ей брать не хотелось. В итоге всё закончилось тем, что она в одиночестве рыдала на коленях перед могилой. Когда Лю Юн попытался поднять её, он увидел, что её глаза действительно покраснели и сильно опухли, и растерялся, не зная, что делать.
— Тётя Тао Тао, разве мы запрещали тебе навещать могилы родителей? Ты прибежала сюда сама, а со стороны люди подумают, будто в семье Лю не осталось сыновей, чтобы совершить обряд.
По старым обычаям Анцина замужним дочерям в Новый год не полагалось возвращаться в родную деревню, чтобы убирать могилы родителей. В противном случае братья могли обидеться, а соседи стали бы смеяться над тем, что в семье нет порядка. Хотя это были уже дела давно минувших дней, по новым укоренившимся правилам зажигать благовония на могиле должен был сын, а вышедшей замуж дочери полагалось лишь кланяться и сжигать ритуальную бумагу.
Где это видано, чтобы замужняя дочь, обходя брата, в одиночку прибегала на кладбище первой?
В разгар праздника Ли Фэнмэй не хотела говорить ещё резче, но выходка Лю Фан выставляла всё так, будто у семьи Лю нет наследников… Это было всё равно что накликать смерть на её мужа! В прошлом году Лю Юн, уехавший с товаром, мог бы и не вернуться, если бы не помощь Чжоу Чэна. Ли Фэнмэй вслух об этом не напоминала, но в глубине души до смерти боялась подобных дурных примет.
Лю Фан понимала, почему невестка злится, но и ей было обидно.
Уставившись на брата и вторую сестру опухшими красными глазами, она произнесла:
— Перед лицом папы и мамы давайте проясним всё между нами, братьями и сёстрами. Я знаю, что вы мной недовольны. Вы что, больше не хотите признавать во мне сестру?
Лю Фэнь покачала головой.
С такой непутевой сестрой стоило общаться пореже, чтобы не портить всем настроение. Но о том, чтобы окончательно разорвать отношения, речи не шло.
Лю Юн думал так же: общаться с Лю Фан ему действительно не хотелось, но до того, чтобы давать объявление в газете о разрыве родства, дело ещё не дошло. К тому же всё это происходило перед могилами родителей. Лю Юн, как старший брат, не хотел, чтобы отец с матерью тревожились в загробном мире.
— Вставай, на что ты похожа! Никто не говорил, что тебе нельзя навещать могилы, просто нужно вести себя по-человечески.
Стоило Лю Юну отступить, как Лю Фан тут же вскочила с земли и поспешила закрепить успех:
— Брат, сестра, значит, мы всё ещё семья?
Лю Фэнь кивнула первой, Лю Юн сделал это неохотно. Ли Фэнмэй обменялась взглядом с Ся Сяолань, но та лишь дала понять, что ничего не может поделать. По её мнению, тётя Лю Фан была мелочной и хитрой, но пока она не пыталась по-настоящему извести Ся Сяолань, её нельзя было ставить в один ряд с семьёй Ся Цзыюй. Уровень опасности был разным.
Ся Цзыюй не просто увела мужчину, она позволила грязным слухам расползтись повсюду, и сама была к ним причастна. Это давление, внешнее и внутреннее, довело прежнюю «Ся Сяолань» до самоубийства.
Мелкие расчеты Лю Фан — совсем другое дело. Она просто хотела выдать Ся Сяолань замуж за своего протеже.
Пока у самой Ся Сяолань нет жадности в сердце и есть собственное мнение, бояться нечего. В конце концов, на дворе другие времена, и право на свободный брак закреплено в законе!
Если Ся Сяолань не захочет замуж, никто не сможет её заставить… Идея из прошлого, когда мужчина мог обесчестить девушку, а потом прикрыться брачным свидетельством, сейчас выглядела дикостью и уж точно была невозможна в случае с Ся Сяолань. Она не была из тех склонных к мазохизму героинь любовных романов, которые в финале приходят к счастливому концу с насильником. Случись с ней нечто подобное, Ся Сяолань восприняла бы это как укус бешеной собаки, после чего отправилась бы в полицию, чтобы упрятать преступника, прикрывающегося «любовью», за решётку!
Имея твердую позицию по поводу своего замужества, Ся Сяолань не верила, что Лю Фан удастся её оморочить.
Ей просто хотелось посмотреть, какую партию разыграет эта тётя-актриса.
Ли Фэнмэй была бессильна: когда кто-то молит о примирении прямо перед могилами свекра и свекрови, любые возражения выставят тебя единственным злодеем.
Неважно, что было на душе у остальных, но благодаря этой сцене Лю Фан снова получила возможность беззастенчиво болтать и смеяться в кругу семьи.
Очевидно, сегодня она подготовилась: помимо подношений родителям, она приготовила хунбао для Лю Цзытао и для Ся Сяолань. Однако Ся Сяолань наотрез отказалась брать деньги:
— Тётя, я не такая, как кузина Хуаньхуань. Хотя я всего на два года старше неё, я уже сама зарабатываю деньги, так что не могу брать у тебя хунбао.
Слова были справедливыми, но Лю Фан, полная предубеждений, сразу решила, что Ся Сяолань попрекает её дочь Лян Хуань в том, что та не зарабатывает.
Лю Фан пришла налаживать отношения, но, привыкнув помыкать другими, она совершенно не выносила критики в адрес Лян Хуань и тут же возразила:
— Ой, Хуаньхуань ещё учится, она в первом классе старшей школы. Мы с твоим дядей надеемся, что она поступит в университет. Девочкам не стоит слишком утруждаться, лучше всего после университета получить распределение на непыльную работу… Сяолань, ты всё же подумай хорошенько над тем, что говорил твой дядя. Не упрямься, а то упустишь шанс устроиться на работу.
Что хорошего в том, чтобы быть частником? О таком и рассказать-то стыдно, только позорить семью Лян.
Лю Фан не могла допустить такого позора и уже прикидывала, как бы пристроить Ся Сяолань на какую-нибудь службу. Конечно, работу она планировала найти в соседнем уезде, чтобы со временем постепенно убедить племянницу изменить своё решение.
Если бы Лю Фан не раскрыла свои намерения так рано, Ся Сяолань могла бы действительно растрогаться такой заботой о её будущем.
— Тётя, а мне нравится быть частником. Мне кажется, работать на себя — это свобода, я не привыкла к жестким рамкам организаций.
Лю Фан продолжала распинаться, а Ся Сяолань лишь отделывалась вежливыми фразами. Поскольку Лю Фан считала частную торговлю чем-то постыдным, никто не стал рассказывать ей о делах семьи в Шанду.
Ни про магазин «Luna», ни про то, что Ся Сяолань собирается сдавать гаокао в июле.
Лю Фан и не подозревала, что их беседа — это разговор слепого с глухим. Она считала, что миссия по восстановлению связей с родней выполнена блестяще: невестка Ли Фэнмэй даже оставила её на обед, а племянница Сяолань, кажется, потеряла бдительность и даже перебросилась с ней парой шуток.
Вот только в речах этой девчонки было что-то такое, от чего на душе у Лю Фан то и дело становилось муторно.
***
Слова Ся Сяолань лишь вызывали у Лю Фан досаду.
Но то, что услышал от Ся Дачжуна директор Сунь, повергло его в замешательство.
Ся Дачжун вывалил на директора Суня все свои семейные неурядицы, а тот, никогда не работавший в женсовете и не привыкший мирить супругов, просто схватился за голову. Однако Ся Дачжун говорил так искренне; этот рослый, крепкий мужик сидел перед директором Сунем, словно нахохлившийся перепел.
В то же время директор Сунь почувствовал, что в словах Ся Дачжуна есть доля истины.
Ся Дачжун сказал, что готов надрываться на любой работе, лишь бы заработать денег, и уж точно обеспечит дочери учёбу.
Ещё он добавил, что раньше Ся Сяолань сама не хотела учиться, но если бы он знал, что она возьмётся за ум, он ни за что не позволил бы ей бросить школу после девятого класса.
По словам Ся Дачжуна, мать и дочь всё ещё злятся на него, и Ся Сяолань из упрямства живёт с матерью у дяди. У девчонки крутой нрав: после его развода с Лю Фэнь она разом оборвала все связи с семьёй Ся.
— Она даже денег моих не возьмёт, правда может отречься от меня. Но если мы с её матерью помиримся, ей не придётся разрываться между заработком и учёбой.
Именно этот довод зацепил директора Суня.
Он всегда считал, что Ся Сяолань должна спокойно сидеть в Первой средней школе уезда и, как другие ученики, сосредоточиться исключительно на знаниях. Она отказывается от школьного пособия, но неужели она откажется и от помощи родного отца? Директор Сунь разволновался: на итоговых экзаменах Ся Сяолань, занимаясь самостоятельно, заняла второе место в параллели с результатом 514 баллов. А каких высот она добьётся, если посвятит учёбе всё своё время!
— Ну, говорите, чем я могу помочь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
