Приближался конец года, и повсюду шла работа по подведению итогов: выполнены ли планы, намеченные в начале года?
Все отделы работали на износ.
Чем больше суеты, тем легче допустить ошибку; то, получится ли хорошо встретить Новый год, целиком зависело от того, насколько успешно будет завершена работа в конце года.
Подчиненные были заняты, но и руководство не отдыхало: бесконечные заслушивания отчетов и подведения итогов, совещания могли стоять в графике с утра до самого вечера. Из-за вечной спешки и давления в такое время было крайне трудно увидеть улыбку на лицах начальства.
Однако в последние несколько дней происходило нечто странное.
Настроение мэра Тана, казалось, было действительно превосходным!
Даже когда он кого-то критиковал, это звучало весьма доброжелательно.
Кое-кто, конечно, начал строить тайные догадки.
Лишь близкие к Тан Хунэну люди понимали, в чем причина таких разительных перемен. Руководитель, о котором дома заботится жена, и руководитель, который обычно живет один, — это два совершенно разных состояния.
Тан Хунэн по натуре был человеком, неприхотливым в еде и одежде, и из-за напряженной работы нажил себе хроническую болезнь желудка. Он долго затягивал с лечением, дело дошло почти до подозрений на рак, и только после вынужденной операции он начал уделять здоровью должное внимание.
Секретарь Пэн, передавая дела своему преемнику, особо наказал ему постоянно следить за трехразовым питанием Тан Хунэна.
Если у руководителя плохое здоровье, как он сможет хорошо выполнять свою работу?
Новый секретарь тоже придавал этому вопросу огромное значение.
Тан Хунэн обычно обедал в столовой учреждения, где для него готовили отдельные блюда на заказ. И дело было не в капризах, а в том, что некоторая пища была слишком раздражающей и вредной для его желудка — такой еды он старался избегать.
Секретарь также постоянно поддерживал связь с помощницей по хозяйству в доме Тан Хунэна, чтобы рацион руководителя был четко спланирован.
Однако последние два дня секретарю совершенно не о чем было беспокоиться.
Шеф-повар столовой тоже был весьма расстроен: лидер внезапно перестал есть его заказные блюда.
Алюминиевый ланч-бокс состоял из трех ярусов: в одном — каша, в другом — пельмени, а в третьем — легкая закуска.
Вот каков был обед мэра Тана.
Мэр Тан, оказывается, сам приносил еду из дома!
И это случалось уже не в первый раз.
Шеф-повар посмотрел на настенные часы:
— Скорее ставьте пельмени и кашу разогреваться, уже двенадцать!
В двенадцать часов мэр Тан заканчивает работу и медленно идет в столовую, приходя примерно к 12:10 — эту закономерность шеф-повар вывел сам.
К приходу руководителя каша должна быть идеальной температуры — не холодной и не горячей, а пельмени — обжигающе свежими. Закуски греть не нужно, они и так подаются холодными.
Эти блюда были слишком простыми, обыденными; шеф-повар столовой даже слегка презирал подобное дилетантское мастерство. Не хвастовства ради, но пожелай лидер пельменей — повар приготовил бы их с любой начинкой. Учитывая близость южного моря, мастеру лучше всего удавались пельмени с тремя свежестями.
Отобрать самых свежих сезонных креветок, очистить их от панциря и кишечной вены, оставив лишь упругое мясо… Один укус — и сок буквально взрывается во рту, разве это не божественно сладко?
Но каким бы искусным ни был повар, в глазах мэра Тана всё это не шло ни в какое сравнение с обычной домашней едой.
Раз мэр Тан приносит еду с собой и ее нужно греть, значит, шеф-повар знает: супруга мэра приехала в Пэнчэн. Эти кажущиеся обычными домашние блюда — знак заботы жены о Тан Хунэне!
Эх, мэру тоже непросто: говорят, большую часть времени супруги живут в разных городах.
Если присмотреться, можно заметить, что в те несколько дней каждого месяца, когда мэр приносит еду с собой, у него отличное настроение. Забота жены и забота домработницы — это всё же разные уровни. Когда супруга рядом, Тан Хунэн не только еду приносит, но даже его галстук и рубашка выглядят безупречно отглаженными.
Что же касается того, как выглядит жена мэра, то в городской администрации ее видели далеко не все.
Нужно как минимум жить с Тан Хунэном в одном ведомственном доме, чтобы иметь шанс с ней столкнуться.
Ходили слухи, что его дочь необычайно красива, а значит, и супруга наверняка обладает незаурядной внешностью — всё это были лишь догадки, ведь жена мэра вела себя слишком скромно.
Тан Хунэн и не подозревал, что его обеды вызывают столько мыслей у подчиненных.
А если бы и узнал, то не придал бы значения: он не ворует и не грабит, они с А Фэнь — законные супруги, неужели жене нельзя заботиться о муже?
Как только пробило двенадцать, Тан Хунэн отложил дела и спустился вниз поесть пельменей.
А Фэнь была в Пэнчэне уже два дня, и его завтраки, обеды и ужины перешли в ее руки. Он не хотел, чтобы А Фэнь утруждала себя, но он действительно очень любил ее стряпню.
Эту пропасть не могло заполнить даже мастерство шеф-повара столовой. Это был вкус дома, который не заменит ни повар, ни домработница, ни даже приглашенный мастер государственных банкетов… Если это приготовлено не его А Фэнь, вкус будет «не тот».
Каждый раз, когда А Фэнь приезжала в Пэнчэн, она давала домработнице отпуск и сама хозяйничала на кухне.
Тан Хунэн жаждал этого домашнего уюта, но не хотел, чтобы жена уставала, поэтому старался закончить все дела засветло и после работы спешил домой.
Если он возвращался пораньше, то еще успевал помочь почистить овощи.
Если задерживался — еда уже была готова, и тогда он старался перехватить работу по мытью посуды.
Больше ему, казалось, и делать-то было нечего.
Для стирки крупных вещей была машина, а нижнее белье Тан Хунэн привык застирывать сам сразу после смены.
Мытье полов и вынос мусора изначально тоже были обязанностями мэра Тана, но если Ся Сяолань была дома… то эту работу ему чаще всего не удавалось отвоевать.
В семье из трех человек обязанности были распределены, и домработница им, по праву, была не нужна.
Благодаря поддержке семьи он научился беречь свое здоровье. Если он не будет заботиться о себе, кто в будущем присмотрит за его женой и дочерью?
Как только рабочий день закончился, Тан Хунэн прекратил дела.
Служебные заботы никогда не кончаются, он не может лично заниматься каждой мелочью.
— Сяо Ван, сначала отвези меня в лавку жареного мяса. Я обещал сегодня привезти домой жареного гуся к ужину.
— Хорошо, лидер, — быстро ответил Сяо Ван.
Он не был новичком и прекрасно понимал ситуацию.
Раз лидер считает, что так хорошо, значит, так оно и есть. Разве могут посторонние навязывать свое мнение руководителю?
Добравшись до места, Тан Хунэн сам вышел из машины и направился в лавочку. Его лицо не было настолько узнаваемым, чтобы люди сразу понимали, что перед ними мэр.
Поскольку его никто не узнавал, Тан Хунэн даже немного поторговался с хозяином… В нем было столько житейского духа: на работе — мэр, а после работы — просто мужчина средних лет, спешащий домой.
Тан Хунэн шел обратно к машине с гусем в руках. Его расслабленный вид ошеломил случайно проходившую мимо пару.
Сидя в машине, Цзи Я подумала, что ей померещилось.
— Это…
Неужели это Тан Хунэн?
Как такое возможно.
Тан Хунэн всегда хотел, чтобы в сутках было сорок восемь часов, и все их он готов был отдавать работе. Сегодня будний день, и в это время, зная характер Тан Хунэна, он еще никак не мог закончить работу.
— Цзи, ты отвлеклась?
Голос Цяо Чжи вывел Цзи Я из задумчивости.
— Прости, я сегодня плохо спала. Известие о том, что твоя мать приезжает в Китай, было слишком внезапным!
Они с Цяо Чжи как раз ехали в таможню встречать человека.
Трудно ладить с американской свекровью, и когда та внезапно решила нагрянуть в Китай, Цзи Я, конечно, потеряла сон.
Цзи Я до сих пор помнила унижения, которым подвергла ее госпожа Уилсон.
Если бы не чувства Цяо Чжи, разве стала бы она снова иметь дело с госпожой Уилсон?
Сейчас важнее всего было не думать о Тан Хунэне, а понять причину визита госпожи Уилсон в Китай.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
