Ся Сяолань вовсе не родилась в могущественной и влиятельной семье, как она раньше думала.
Но только когда все материалы были собраны воедино, стало ясно, через что на самом деле прошла Ся Сяолань.
Это был, безусловно, самый выдающийся человек, которого Е Сяоциун когда-либо встречала.
И это была не Лю Фэнь и не Лю Юн.
В силу возраста Е Сяоциун не могла соотносить себя с Лю Фэнь или Лю Юном, но в случае с Ся Сяолань она чувствовала особую душевную близость.
Такой сильный человек, как Ся Сяолань, не была такой с самого начала.
Е Сяоциун погрузилась в раздумья, изучая так называемое «темное прошлое».
Она и представить не могла, что в восемнадцать лет Ся Сяолань пыталась покончить с собой.
Не ожидала, что в те годы Ся Сяолань была настолько слабой.
Но всего за неполных четыре года в Ся Сяолань произошли колоссальные перемены. Путь от деревенской девчонки из глуши провинции Юнань до лучшей выпускницы провинции, студентки Хуацин и владелицы компании по недвижимости в Пэнчэне — эта жизнь, пробивающаяся наперекор течению, заставляла сердце Е Сяоциун трепетать.
Она вдруг осознала, почему Ся Сяолань сказала те слова тогда, в поезде, когда спасла её.
— Не опускай голову… дорога прокладывается ногами… нужно жить лучше!
Е Сяоциун до сих пор помнила эти слова.
Она могла бы процитировать их, не пропустив ни единого иероглифа.
Ся Сяолань не просто бросила пару фраз, чтобы отделаться от неё; было очевидно, что она сама свято верила в сказанное.
Поэтому жизнь Ся Сяолань становилась всё лучше и лучше: от провинции Юнань до Пекина, затем до Пэнчэна и даже до самой Америки.
Е Сяоциун тоже старалась жить так, как того желала Ся Сяолань, но почему же на полпути всё пошло прахом?
Улыбка Е Сяоциун медленно похолодела, пока она смотрела на документы:
— Какое право имеет женщина, согласная стать содержанкой старика, сравнивать себя с Ся Сяолань!
Второй молодой господин свернул не туда!
Изучив все материалы, Е Сяоциун пришла именно к такому выводу.
Второй молодой господин выбрал ложный путь. Даже если он не мог сотрудничать с таким человеком, как Ся Сяолань, ему не следовало связываться с Ся Цзыюй. Такие особы, как Ся Цзыюй, только позорят женщин. Чем больше таких, как она, тем ниже статус всех женщин в обществе. Создание Нового Китая дало женщинам возможность работать, сделало равенство полов осуществимым — а поступки Ся Цзыюй, несомненно, были попыткой повернуть историю вспять!
Связавшись с Ся Цзыюй, второй молодой господин рисковал опуститься до её уровня и сбиться с курса.
Е Сяоциун невольно вздрогнула.
Она не понимала, почему всё так обернулось, ведь она помнила, каким второй молодой господин Ду Чжаоцзи был в самом начале.
Он не был падок на женскую красоту, был строг к подчиненным и был тем боссом, который вызывал у неё искреннее восхищение.
Поначалу она просто хотела крепко за него уцепиться, использовать его как трамплин, чтобы достичь своей цели — выбиться в люди.
Позже она искренне захотела следовать за ним, потому что второй молодой господин ценил её старания. Ей достаточно было просто выполнять работу; ей не нужно было наряжаться, как павлин, чтобы кого-то соблазнять. Второй молодой господин смотрел не на её внешность и не требовал лести — он ценил её способности.
В то время Е Сяоциун восхищалась им.
Он был моложе неё, но обладал огромным талантом. Не зря он всегда отлично учился и был лучшим студентом на факультете бизнеса в престижном зарубежном университете!
Все ведь начиналось так хорошо, и она сама верила, что сможет пробиться своими силами. Когда же всё начало меняться?
— Это случилось, когда Ду Дун сказал, что устроит состязание между вторым молодым господином и Ду Чжаохуем за эти пять процентов акций «Чэнжун Груп».
Е Сяоциун стиснула зубы.
Именно эти пять процентов акций заставили второго молодого господина и Ду Чжаохуя вцепиться друг другу в глотки.
Хотя Ду Чэнжун был председателем совета директоров группы и отцом её босса, Е Сяоциун презирала его.
В её глазах Ду Чэнжун был таким же подонком, как Юань Хань.
Юань Хань смог отказаться от ребенка в её чреве, а Ду Чэнжун, хоть и имел кучу детей, ни к кому из них не питал искренней любви. Если бы он действительно любил Ду Чжаохуя, он бы не плодил детей от разных матерей, заставляя их воевать за наследство.
И второго молодого господина он тоже не любил.
Ду Чэнжун не воспитывал сына. Выставив эти пять процентов акций в качестве приманки, он дрессировал их, как ловчих птиц!
Е Сяоциун просидела в кабинете полдня в одиночестве. Найдя жестяную урну, она сожгла все результаты расследования, а затем вызвала Хэ Шиюань и протянула ей чек:
— В ближайшие дни я уезжаю в Гонконг, так что занимайся своим делом. Это твои расходы на текущие нужды.
Хэ Шиюань щелкнула пальцем по чеку и присвистнула:
— Босс, на этот раз вы дали многовато.
Е Сяоциун слегка улыбнулась:
— Разве тебе когда-то мешали лишние деньги? Забирай. Если будешь хорошо работать, я тебя не обижу.
Отослав Хэ Шиюань, Е Сяоциун собрала вещи, чтобы вернуться в Гонконг.
У неё было разрешение, так что поездки между Пэнчэнем и островом Гонконг были для неё делом привычным и легким. Утром она была в Пэнчэне, а к полудню уже добралась до Центрального района. По пути в офис её никто не останавливал — все знали, что она специальный помощник Ду Чжаоцзи.
Две материковые девчонки, пришедшие в компанию в одной партии, оказались невероятно хваткими.
Одна, Е Сяоциун, с виду была просто миловидной, но быстро прибрала к рукам второго молодого господина Ду Чжаоцзи, став его спецпомощником.
Другая, Виви, оказалась ещё круче: на корпоративе компании она так станцевала, что покорила Ду Дуна. Тот ради неё даже нарушил правила и публично объявил её своей пятой наложницей.
— Это она Е Сяоциун? Ничего особенного…
— Тсс, не дай бог она услышит, тебе конец. Ты всего лишь мелкий клерк, куда тебе тягаться со спецпомощником?
Е Сяоциун слышала, как сплетничают о ней новички.
Разумеется, она не стала останавливаться, чтобы ругаться.
— Второй молодой господин, могу я войти?
Ду Чжаоцзи поднял голову:
— Как это ты вернулась в Гонконг, не предупредив? Впрочем, вовремя. Закрой дверь, есть разговор.
Раз дверь нужно закрыть, значит, содержание беседы не предназначено для чужих ушей.
Е Сяоциун и сама этого хотела.
— Ну и как? Я велел тебе разузнать о матери Ся Сяолань, каковы результаты?
Ду Чжаоцзи сцепил пальцы в замок и посмотрел на Е Сяоциун.
Е Сяоциун опустила голову:
— Второй молодой господин, я кое-что выяснила, но у меня есть сомнения по поводу вашего сотрудничества с Ся Цзыюй. Она действительно плохой партнер. Эта женщина смогла предать старшего молодого господина Ду, сможет предать и вас.
— И что ты предлагаешь? Чтобы я просто смотрел, как мой старший братец строит козни и потирает руки от радости? А я при этом должен изображать из себя образец морали и ждать, пока он выиграет состязание, получит пять процентов акций группы, приберет к рукам всё поместье Ду и вышвырнет меня из компании?
Ду Чжаоцзи изобразил подобие улыбки.
— О, возможно, если я буду преданно вилять хвостом, он бросит мне кость, чтобы я грыз её в своем углу… Е Сяоциун, ты теперь решила поучать меня, как вести дела? Или ты возомнила, что раз нашла дешевую шлюху, чтобы соблазнить бывшего мужа, и его репутация вот-вот будет уничтожена, а месть свершится, то теперь можно снова стать беспристрастной и вспомнить о благородстве?!
Е Сяоциун смертельно побледнела.
Ду Чжаоцзи взглянул на неё, достал из ящика стола свиток и швырнул его на стол:
— Ты думала, я буду поручать тебе расследовать других, а сам не разузнаю ничего о тебе? Ты ведь помнишь эту картину?
Это была картина Цю Ин.
Е Сяоциун подняла голову:
— Второй молодой господин, разве вы не знали об этом с самого начала? О моем происхождении и прошлом… Без вашего молчаливого согласия я не смогла бы так часто летать в Америку, не нашла бы ту женщину и не смогла бы оплатить её услуги.
Зарплата специального помощника была высокой!
Но чтобы на эти деньги разыгрывать роль богатой наследницы и дурачить тех на материке, кто жизни не видел, — одного жалованья было недостаточно.
Ду Чжаоцзи просто не говорил об этом в лоб, но он наверняка давно знал о её счетах с Юань Ханем и Чжоу И, иначе не доверял бы ей так сильно!
Теперь, когда Ду Чжаоцзи наконец высказал всё открыто, Е Сяоциун не запаниковала и не почувствовала себя униженной.
С чего бы ей стыдиться? Ведь не она совершила подлость. Юань Хань и вся семья Юань живут припеваючи, так почему она должна ходить с поникшей головой!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
