Сюй Чанлэ задумался:
— Скорее всего, пойдут. Я слышал от Цяо Чжи, что они тоже собираются съездить в Пекин.
— А как же мисс Тина?
— Останется в Пэнчэне вместе с госпожой Уилсон.
Тоже верно.
Мисс Тина ни за что бы не поехала в Пекин.
Ся Сяолань почуяла неладное:
— Погоди, неужели Чжу Суйчжоу пригласил даже дядю Сюя и тебя?
Сюй Чанлэ бросил на неё взгляд, означающий «сама как будто не понимаешь»:
— А ты как думаешь?
Чёрт!
Этот Чжу Суйчжоу и впрямь мастер на все руки, так и норовит воспользоваться случаем. Неудивительно, что её дядя говорил, будто Чжу Суйчжоу в чём-то на неё похож — он действительно не упускает ни единой возможности расширить круг связей. Раз уж он имел дела с Сюй Чжунъи, то пригласил отца и сына Сюй на свадьбу. Сюй Чжунъи — иностранный бизнесмен, и кто знает, какие совместные проекты могут возникнуть в Шанду в будущем.
С таким характером Чжу Суйчжоу, если он встретит Лао Тана на свадьбе, наверняка будет как ни в чём не бывало болтать и смеяться.
Его нисколько не заботит прошлая «безответная любовь» Шэн Сюань к Лао Тану. Толстокожести этому человеку не занимать — в этом он ей точно не уступит!
Как там говорили в будущем? «Чтобы жизнь была гладкой, на голове должна быть капля зелени»?
Чжу Суйчжоу в этом плане был на редкость широк душой… Ревность рождается от любви, а если любви нет, то и всё равно. Для него брак с Шэн Сюань — это союз двух сильных игроков, из которого Чжу Суйчжоу извлечёт бесчисленные выгоды.
— Тогда я завтра поеду вместе с вами.
Ся Сяолань теперь было с кем отправиться в путь.
Сюй Чанлэ кивнул.
Ся Сяолань поглядела на бриллиантовое кольцо на пальце. Больше всего ей хотелось поехать с Чжоу Чэном, однако тот был занят и в канун китайского Нового года, и в первый день праздника. Скорее всего, он сможет вырваться из части домой только на второй день.
Пекин укрыло серебристым инеем.
Пару дней назад прошёл небольшой снег, и к возвращению Ся Сяолань и остальных в столице установилась ясная погода.
Тан Хунэн не стал возвращаться в Шичахай; сойдя с самолёта, он сразу повёл Лю Фэнь за собой — он собирался навестить старика Суна.
На свадьбу Шэн Сюань он не пойдёт, но навестить старика Суна было необходимо.
Тан Хунэн спросил Ся Сяолань, поедет ли она с ними, но та замахала руками:
— Не смею тревожить покой почтенного старца.
Ей довелось видеть старика Суна всего пару раз, и никаких особых привилегий это ей не давало.
К тому же проект «Полет орлят» ещё не принёс никаких результатов, и Ся Сяолань немного побаивалась показываться на глаза старику.
Тан Хунэн не стал её неволить.
У Лю Фэнь была одна замечательная черта: в ней не было хитрости Ся Сяолань, по натуре она была очень простой и искренней, и к делам подходила со всей душой. Она, конечно, знала, что старик Сун — личность выдающаяся, но раз у Тан Хунэна не осталось родителей, о которых нужно было бы заботиться, старик Сун был ему за старшего родственника. В такой большой праздник Лю Фэнь, разумеется, должна была пойти вместе с Тан Хунэном, чтобы поздравить старика с Новым годом!
Тан Хунэн и Лю Фэнь расстались с остальными, и Ся Сяолань махнула рукой:
— Ну что, а мы — по домам!
Она протянула Юй Ли красный конверт:
— На праздники тебе не нужно ходить за мной хвостом. Если что-то понадобится, я вызову тебя по пейджеру. Спокойно побудь с матерью. Сейчас Новый год, отблагодари больничный персонал. Люди сейчас в большинстве своём бесхитростные: если будешь к ним внимательна и щедра, они и за твоей матерью будут присматривать усерднее.
— Ой! Госпожа Ся, я всё поняла!
Глаза Юй Ли покраснели, но она старалась говорить весело: в праздник плакать нельзя, чтобы не портить настроение госпоже Ся.
Красный конверт, который дала ей госпожа Ся, был пухлым, но главное — госпожа Ся учила её жизни. Как она могла не быть благодарной?
…Пэнчэн.
В красном спорткаре на мягких сиденьях лежали подушки; Хэ Шиюань одну за другой надевала вещи.
— Юань Хань, в этом году на праздники твоя «жёлтая рожа» возвращается в страну?
Юань Хань был выжат Хэ Шиюань до предела. Каким бы здоровым ни был молодой человек, он не мог вынести таких безумных кувырков. Он зевнул:
— Конечно нет, в Америке Чуньцзе не празднуют.
Хэ Шиюань ткнула в него пальцем:
— Тогда когда ты уладишь то дело, о котором я тебя просила?
Юань Хань замялся.
Хэ Шиюань усмехнулась:
— Что, неужели всё твоё звание зятя пекинской семьи Чжоу и родство с мэром Таном из Пэнчэна — сплошное хвастовство? Фамилия Юань, ты мне божился, что сможешь выхлопотать тот участок земли в Пэнчэне. Если сейчас скажешь, что не можешь, не обижайся, если я покажу тебе зубы.
— Кто сказал, что не могу? Твоё дело у меня в сердце. Ты уезжаешь в Гонконг на Новый год, а мне нужно съездить в Пекин. Не смотри на меня так, если я не поздравлю тестя с праздником, как я смогу тебе помочь?
Заверения Юань Ханя наконец вызвали улыбку на лице Хэ Шиюань. Она протянула ему конверт:
— Будет лучше, если сможешь. Если мне будет хорошо, то и тебя я не обижу. Я из тех, кто никогда не обделяет тех, кто на меня работает. Вот тебе знак моей искренности. Ты ведь едешь поздравлять тестя в Пекин, негоже являться без подарков. Хоть мы и близки, но дружба дружбой, а служба службой: ты делаешь для меня дело, я плачу — всё честно.
Юань Хань не спешил брать конверт. Одевшись, он вышел из машины. Он догадывался, что в конверте лежат «комиссионные» от Хэ Шиюань.
Хотя они и сошлись, Юань Хань был не из тех мужчин, что тратят деньги на женщин. Каждый потраченный грош должен был приносить отдачу. К тому же, что значили его деньги по сравнению с богатством Хэ Шиюань? Лучше было не позориться перед ней.
Юань Хань поправил воротник:
— Можешь спокойно ждать новостей. Это дело можно будет провернуть только после праздников.
Выслушав это, Хэ Шиюань сунула конверт ему в карман и поцеловала Юань Ханя в щеку:
— Вот это другой разговор! Жду добрых вестей. В конверте пятьдесят тысяч гонконгских долларов. Если действительно достанешь мне землю, я заплачу намного больше.
Хэ Шиюань уехала. Место было довольно глухим — деревня, предназначенная под снос для будущей застройки. Большая часть домов уже была разрушена, и никто здесь не жил. Из-за приближения праздников работы временно прекратились, и рабочих тоже не было видно.
Свидание в таком месте никто не мог обнаружить.
Когда Хэ Шиюань скрылась из виду, Юань Хань вытащил конверт.
Внутри были гонконгские доллары. Пересчитав, он убедился — ровно пятьдесят тысяч.
Сумма немалая.
Юань Хань не хотел уподобляться своему коллеге, который, связавшись с Хэ Шиюань, жадно принимал от неё подарки. Те вещи слишком бросались в глаза; надень их — и люди сразу начнут судачить.
Коллеге было всё равно, он был холост.
А вот Юань Ханю было не всё равно. У него была семья. Обводить вокруг пальца семью Чжоу за их спиной было азартно, но в открытую путаться с другой женщиной — Юань Хань не был дураком!
Это был первый раз, когда Хэ Шиюань дала ему деньги.
Пятьдесят тысяч гонконгских долларов — это действительно много.
Но по сравнению с той услугой, о которой она просила, это было мелочью.
Юань Хань пересчитал деньги и усмехнулся: это был лишь задаток от Хэ Шиюань. Он убрал конверт обратно в карман и как ни в чём не бывало покинул это место.
Как только он ушёл, из травы поднялся Ло Яоцзун. Он размял поясницу и смачно сплюнул:
— Тьфу, кобели!
Вот уж точно: ворона над свиньёй летела, своей черноты не видела. Человек, который раньше сам с похотливой рожей заглядывался на Ся Сяолань, теперь ругал других за распутство.
Но Ло Яоцзун ни капли не чувствовал за собой вины. Он-то был не женат! Ну, проявил инициативу к симпатичной незамужней девушке — и что с того? Это не то что Юань Хань и Хэ Шиюань, которые средь бела дня предаются блуду, попирая все приличия!
— Впрочем, оно и к лучшему. Если бы они не любили искать острых ощущений днём на природе, как бы я сделал эти снимки?
Помимо откровенных фото, он запечатлел и тот момент, когда Хэ Шиюань передавала Юань Ханю деньги. В кабриолете обзор был просто отличный, ха-ха-ха!
Эта парочка, оказывается, ещё и сделку «деньги за натуру» провернула.
Причём баба сама платит мужику, ну и ну!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
