Чжоу Чэн у окна подергал за полоски ткани, разорванные из простыни.
Длина была весьма ограниченной.
— Она не могла уйти далеко… Пойду посмотрю наверху.
Ду Чжаоцзи спрятал её в многоквартирном доме, где и сверху, и снизу жили обычные жильцы. Е Сяоциун уже давно планировала побег, а в последние дни, из-за того что Ся Сяолань постоянно посылала людей на её поиски, сам Ду Чжаоцзи здесь не появлялся.
Он приказал двум женщинам средних лет следовать за ней по пятам. У этих женщин была сила, но им не хватало сообразительности Е Сяоциун.
Поскольку Ду Чжаоцзи не заходил несколько дней, Е Сяоциун воспользовалась лазейкой.
Почувствовав, что настал подходящий момент, она решилась на побег. На самом деле она вовсе не спускалась из окна. Увидев привязанные к раме полоски простыни, женщины запаниковали, а Е Сяоциун в это время пряталась под кроватью.
Она наблюдала за тем, как охранницы, не зная, что доложить Ду Чжаоцзи, долго обсуждали план действий, после чего бросились вниз искать её. Там они не только ничего не нашли, но и разругались с жильцами из квартиры снизу. Е Сяоциун терпеливо ждала, пока они закончат суетиться.
Людям всё равно нужно спать. Женщины выбились из сил и, пока они прикорнули на минутку, Е Сяоциун выбралась из-под кровати и на цыпочках выскользнула через главную дверь.
Она не могла сразу убежать далеко.
Ду Чжаоцзи наверняка приставил людей следить за домом. Если бы её заметили, то поймали бы и вернули назад, и в следующий раз сбежать было бы ещё труднее.
Вниз идти тоже было нельзя, поэтому Е Сяоциун побежала наверх.
Пока Ду Чжаоцзи держал её под замком, за ней следили двадцать четыре часа в сутки, даже когда она ходила в туалет. Она не могла спать ночами. Звукоизоляция в этом доме была плохой, и страдавшая от бессонницы Е Сяоциун, прислушиваясь к звукам сверху и снизу, хорошо изучила ситуацию у соседей.
Над квартирой, где её держали, жил одинокий старик, прикованный к инвалидному креслу. Е Сяоциун тихим голосом умоляла его и в итоге смогла убедить старика временно приютить её.
Она не посмела сказать, что её удерживает сын богатой семьи, а наплела, что вышла замуж за мерзавца, который пропивает и проигрывает всё на свете, а её хочет заставить торговать собой ради денег.
Чжоу Чэн не стал искать внизу, потому что на подоконнике не было никаких следов лазания — такая уловка могла обмануть разве что дилетанта.
Применив обратную логику, Чжоу Чэн отправился на поиски наверх.
Вскоре он нашёл Е Сяоциун.
Проведя долгое время без солнечного света, Е Сяоциун была очень бледной и сильно похудела.
Ся Сяолань была восхищена ею до глубины души:
— Даже если бы мы не пришли тебе на помощь, у тебя было бы больше восьмидесяти процентов шансов на успешный побег. Е Сяоциун, ты действительно поразительна. Твой потенциал ещё далеко не полностью раскрыт…
Планирование, решительность и красноречие, позволившее убедить соседа рискнуть и приютить её.
Каждое из этих качеств по отдельности уже заслуживало уважения, но то, что они сочетались в одном человеке, делало её ещё более выдающейся!
Ду Чжаоцзи, вместо того чтобы привлечь такой талант на свою сторону, решил держать её под стражей?
Ду Чжаоцзи действительно унаследовал черты семьи Ду — он серьезно болен на голову!
— Спасибо, что пришли спасти меня. Второй молодой господин проиграл спор, верно?
— Да, он проиграл. Тебе жаль его?
Ся Сяолань было любопытно. Она полагала, что Е Сяоциун больше не станет работать на Ду Чжаоцзи.
Она очень надеялась, что у Е Сяоциун не развился стокгольмский синдром, иначе Ся Сяолань была готова биться головой об стену!
Так называемый «стокгольмский синдром», также известный как синдром заложника, — это психологическое состояние, при котором жертва начинает испытывать симпатию к преступнику и даже помогает ему.
Е Сяоциун покачала головой, её лицо оставалось бледным:
— Он и должен был проиграть!
Ся Сяолань с облегчением выдохнула. Слава богу, Е Сяоциун не страдала этим недугом.
— То, что Ду Чжаоцзи держал тебя в заточении, противозаконно. Если ты захочешь подать на него в суд, я смогу тебе помочь.
Нет, заточение было далеко не самым ужасным из того, что Ду Чжаоцзи сделал с ней.
О том, что её изнасиловали, Е Сяоциун не собиралась рассказывать Ся Сяолань. Она вообще не планировала говорить об этом кому-либо. Опора на чужую силу в конечном итоге призрачна, у Е Сяоциун были свои планы.
Хотя она считала, что сама виновата, поддавшись вначале дурным помыслам, и теперь получила такое «возмездие», это вовсе не означало, что она простила насильника!
Для любой женщины подобное событие — несмываемое клеймо.
— Я не буду подавать на него в суд, позвольте мне самой с этим разобраться.
Ся Сяолань почувствовала, что выражение лица Е Сяоциун было странным, и, не желая её провоцировать, согласилась:
— Хорошо, мы уважаем твой выбор. Ты вернешься с нами в Пэнчэн? На самом деле, у меня есть кое-какие вещи, которые я давно хотела тебе передать.
— Ты говоришь о свитках каллиграфии и живописи, которые продал Юань Хань? Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделала. Ты и так сделала слишком много. Если можно, я хотела бы попросить тебя сохранить их у себя. Когда у меня будет возможность выкупить их, я приду к тебе… Спасибо тебе, Ся Сяолань. Начиная с той помощи в поезде, ты сделала для незнакомого человека более чем достаточно!
Даже когда Е Сяоциун вела себя безрассудно, Ся Сяолань так и не стала относиться к ней как к врагу.
У них были разные позиции, и Е Сяоциун, прекрасно зная это, всё равно считала, что Ся Сяолань ей задолжала.
В этом мире было много людей, которые были ей должны, но Ся Сяолань точно к ним не относилась.
С самого начала Ся Сяолань не имела к этой истории никакого отношения.
Это была вражда Е Сяоциун с Юань Ханем.
Это была её ненависть к Чжоу И.
А теперь к этому списку добавился ещё и Ду Чжаоцзи.
…Но Ся Сяолань здесь ни при чём. Она просто помогла ей в поезде, разве она должна нести ответственность за всю её жизнь?
Ся Сяолань какое-то время смотрела на Е Сяоциун.
Е Сяоциун, казалось, немного изменилась.
Как бы это сказать… В ней больше не было той жалкой обиды и той яростной злобы.
Е Сяоциун не отрешилась от мира и не забыла о мести; она просто успокоилась и спрятала всё, что было на поверхности, глубоко внутри.
Сейчас, на первый взгляд, она казалась расслабленной, но в то же время как будто стала ещё тяжелее.
Ся Сяолань больше не могла её уговаривать. Постороннему человеку не понять чужую острую боль, утешения в таких случаях бледны, а поддержка слишком призрачна… Спотыкаясь, Е Сяоциун в конце концов сама найдет свой путь.
— Пойдем, вернемся с нами в Пэнчэн.
Ся Сяолань не стала говорить лишнего, и Е Сяоциун тихо отозвалась:
— Да, пришло время со всем покончить.
Игра «кошки-мышки» ей больше не доставляла удовольствия, пора было вытягивать сети.
Лучше было покончить с этим делом быстро, чем позволить Ду Чжаоцзи использовать её месть, чтобы втянуть в это болото невинных людей!
…
— А Хуа, как думаешь, что этот подонок Ду Чжаоцзи на самом деле сделал с Е Сяоциун?
Неужели то самое, о чём он подумал?
Это же просто позор.
Неужели он не мог найти себе другую женщину?
Ду Чжаохуэй считал себя законченным негодяем, но даже у него от подобных вещей становилось тошно на душе.
А Хуа немного повалялся в нерешительности и прошептал:
— Я и сам только узнал. Перед тем как Е Сяоциун исчезла перед Новым годом, в последний раз её видели в компании, когда она шла ко второму молодому господину. Никто не знает, что произошло в кабинете, но в тот день второй молодой господин ушел с работы очень поздно. Один охранник видел, как он уводил Сяо Е… она была в растерзанной одежде и в ужасном состоянии.
Твою мать, Ду Чжаоцзи, этот подонок, какой же он всё-таки мерзавец.
Ду Чжаохуэй думал, что он сам достаточно плох и низок, но Ду Чжаоцзи его превзошел. Очевидно, каким бы вежливым ни был человек внешне, кровь, текущая в его жилах, всё равно остается грязной. В семье Ду невозможно вырасти хорошим человеком.####————
Спокойной ночи, я сдержала обещание и выложила дополнительную главу, увидимся завтра~
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
