Е Сяоциун тоже медленно вышла из гостиницы.
Хорошо ли ей было? Не то слово!
Она боялась даже сама браться за это, чтобы не запачкать руки.
Юань Хань и Чжоу И — один действовал умышленно, другая — по глупости, но ни один из них не был невиновен.
Глядя на то, как эти двое разыгрывают этот спектакль, как их ругают и бьют, Е Сяоциун чувствовала, что тяжесть на сердце значительно рассеялась. Но этого было недостаточно. Наказание, как для Чжоу И, так и для Юань Ханя, было далеко не полным.
Будь она чуть более жестокой, она бы выбрала другие способы. Например, обманом заманила бы Чжоу И вернуться в страну, скрыла бы от неё правду, дождалась бы, пока Чжоу И подцепит какую-нибудь трудноизлечимую постыдную болезнь, и тогда… Так что она еще проявила милосердие, ясно?
Сегодняшний день был лишь началом, настоящее веселье начнется от последующей цепной реакции.
В номере Хэ Шиюань высокомерно взяла свою сумку:
— Поскорее собери деньги, я собираюсь вернуться в Гонконг. Если кто-то посмеет меня одурачить… хе-хе, вы пожалеете.
Сказав это, она надела туфли на каблуках и ушла в сопровождении двух телохранителей.
Только сейчас Юань Ханю представилась возможность одеться.
Он осторожно взглянул на лицо Чжоу И, с грохотом рухнул перед ней на колени и начал давать себе пощечины:
— И-и, во всем виноват только я, это бес попутал, меня обманула эта женщина, она специально пришла, чтобы соблазнить меня. Я не смею просить у тебя прощения, но ради нашей былой любви, И-и, дай мне еще один шанс!
Высокий и красивый?
Элегантный и благородный?
В мужчине, стоявшем перед ней на коленях, в этот момент не было ни капли мужественности.
Почему его хребет такой мягкий?
Чжоу И никогда не видела мужчину с такими «мягкими» коленями.
Волна тошноты и отвращения подступила к горлу, её тянуло рвать! Это было её возмездие — тогда она сама стояла на коленях у дверей, умоляя дедушку и бабушку благословить её на брак с Юань Ханем.
А теперь Юань Хань стоит на коленях перед ней и говорит, что измена была помутнением рассудка, и просит дать ему еще один шанс!
Вот уж действительно — круг сансары, возмездие неизбежно. В горле у Чжоу И стало горячо, она дважды кашлянула, прикрыв рот рукой, и теплая жидкость потекла сквозь пальцы — кровь. Чжоу И вырвало кровью от ярости!
Юань Хань до смерти перепугался, обнял её, выкрикивая её имя, и хотел везти в больницу.
У Чжоу И болело всё тело, но она чувствовала, что этот приступ крови был вызван не побоями Хэ Шиюань, а гневом на Юань Ханя.
Она оттолкнула его:
— Не говори мне сейчас всего этого. Где ты возьмешь сто пятьдесят тысяч гонконгских долларов? Если не соберешь эти деньги, Хэ Шиюань тебя в покое не оставит!
Сто пятьдесят тысяч гонконгских долларов?
После перевода в Пэнчэн у Юань Ханя было много банкетов и посиделок, но что касается взяток, он действительно получил только пятьдесят тысяч гонконгских долларов от Хэ Шиюань.
Даже если его убить, он не сможет собрать сто пятьдесят тысяч.
По нынешнему курсу гонконгского доллара к китайской валюте это составляло семьдесят-восемьдесят тысяч юаней.
Где ему их взять?
Из тех пятидесяти тысяч, что дала Хэ Шиюань, осталось чуть больше сорока, но этого было далеко не достаточно!
Юань Хань надеялся, что Чжоу И поможет ему. Оставим в стороне измену, но если не решить вопрос с этой взяткой, семье Чжоу тоже несдобровать.
— И-и, я один не справлюсь…
Чжоу И пристально посмотрела на него:
— Тогда готовься сесть в тюрьму. Ты сам связался с этой женщиной, и наша семья Чжоу ни за что не станет платить за тебя эти деньги.
Сто пятьдесят тысяч гонконгских долларов — это почти двадцать тысяч долларов США.
Эту сумму, даже если бы Чжоу И всё еще глубоко любила Юань Ханя и хотела бы закрыть его дыры, она бы не смогла достать.
Не только она, но и её родители не смогли бы.
Большая часть семейных сбережений уже ушла на её поездку за границу, если только не просить второго дядю и теток скинуться… Но как это возможно! Скидываться на спасение жизни — это одно, а собирать деньги, чтобы Юань Хань расплатился за такое, у Чжоу И самой язык не повернулся бы просить.
И это при условии, что она всё еще любила бы Юань Ханя.
Сейчас же она ненавидела его до смерти и тем более не стала бы ради него занимать деньги!
Лицо Юань Ханя изменилось:
— И-и, мы всё же муж и жена, неужели ты правда бросишь меня в беде? Если меня арестуют, твоему отцу тоже…
Чжоу И холодно усмехнулась. Её лицо было в синяках, от былой миловидности не осталось и следа, а улыбка выглядела свирепой и пугающей:
— Не смей мне угрожать. Если я сейчас всё расскажу отцу, ему даже не придется ждать, пока Хэ Шиюань за тебя возьмется — мой отец сам отправит тебя за решетку, веришь? Если Хэ Шиюань донесет на тебя, тебе могут дать десять лет, а если отец отправит в тюрьму — дадут все двадцать!
У Чжоу И промелькнула искра озарения, и она начала всерьез обдумывать возможность такого варианта.
Если её отец выступит с разоблачением первым, опередив Хэ Шиюань с её уликами, разве это не докажет, что он не имеет к этому делу никакого отношения?
Юань Хань всё же знал Чжоу И, и, увидев выражение её лица, побледнел от страха:
— И-и, я найду деньги, не делай глупостей! Это была моя ошибка, подумай о нашей дочери, подумай о ней! Если я сяду в тюрьму, как Чжоу Кэ в будущем пройдет политическую проверку?
Наличие судимости у близких родственников действительно влияло на результаты политической проверки.
Слово «политическая проверка» было Чжоу И хорошо знакомо.
В 1987 году такие проверки всё еще были очень строгими.
На самом деле Чжоу И не видела дочь уже больше полугода, но Цзян Хун присылала ей фотографии. Чжоу Кэ росла очень милой девочкой.
Маленькие ручки и ножки, пухленькие, как корешки лотоса, беленькие и нежные.
Глаза, как черные виноградины, и волосы росли хорошо.
Она стала настоящей красавицей, совсем не похожей на того «гадкого утенка», каким была при рождении.
— Тогда сам и ищи деньги! Если не соберешь сто пятьдесят тысяч гонконгских долларов, это точно так же отразится на Чжоу Кэ, и тогда проблемой будет уже не только донос от Хэ Шиюань.
Угрозу Чжоу И Юань Хань принял близко к сердцу.
Семья Чжоу могла не помогать ему, но если они еще и решат «подтолкнуть падающего», ему точно придет конец.
Деньги, где же взять деньги?
Юань Хань прекрасно знал, есть ли деньги у его собственной семьи — такую огромную сумму им не собрать.
Даже если вытрясти всё из двух сестер и забрать у матери деньги, отложенные на похороны, они едва ли наскребут двадцать-тридцать тысяч юаней.
Как закрыть остальную брешь?
Старые книги и потрепанные кисти, оставленные Е Сяоциун, уже проданы, что еще осталось?
Постойте, продано не всё, остался еще дом!
Юань Хань нашел для себя проблеск надежды.
Он обнаружил спасительную соломинку и с волнением и возбуждением произнес:
— И-и, я придумал! Я знаю, как достать деньги, поверь мне!
…
Ся Сяолань сказала, что в этом спектакле больше не на что смотреть.
Это была типичная схема «сеняньтяо» — ловушка с соблазнением и вымогательством.
Однако она была гораздо более ядовитой, чем обычные подобные махинации. Попади это дело в руки Ду Чжаоцзи, и то, что Юань Ханя зажали бы до полусмерти, было бы лишь приятным дополнением. Если копнуть глубже, это действительно могло бы ударить по Чжоу Вэньбану.
А может, еще и Лао Тана бы зацепило.
Разногласия между Е Сяоциун и Ду Чжаоцзи, вероятно, возникли именно на этой почве.
После разрыва с Ду Чжаоцзи месть Е Сяоциун превратилась в чистую схему «сеняньтяо», из которой она вырезала самые жестокие части.
— Хэ Шиюань не согласилась на сто тысяч гонконгских долларов, а потребовала сто пятьдесят. Эта цифра выбрана не случайно. Ранее она дала Юань Ханю пятьдесят тысяч, времени прошло немного, он не мог их все потратить, так что предположим, что у него осталось сорок тысяч. Значит, Юань Ханю не хватает еще сто десять тысяч. Чжоу И не станет занимать для него деньги, и Юань Ханю придется просить помощи у семьи Юань. Состояние семьи Юань — так себе, но Юань Хань для них — свет в окошке, две его сестры наверняка соберут для него деньги… А что делать, если не хватит? Есть еще родовое имущество семьи Е Сяоциун, которое им вернули и которое сейчас записано на мать Юань Ханя.
Ся Сяолань анализировала ситуацию, и Чжоу Чэн кивнул:
— Юань Ханю придется продать дом, и этот дом снова вернется в собственность Е Сяоциун.
— Е Сяоциун не пришлось просить помощи у семьи Чжоу, она добилась этого своим умом.
#### ————
По поводу методов «сеняньтяо», как-нибудь выберем время и обсудим. Если среди читателей есть молодые люди, то, будучи в командировке и видя маленькие карточки, подсунутые под дверь номера, какими бы красавицами ни были изображенные на них девушки, пожалуйста, сдерживайте свои душевные порывы, ладно?
В таких случаях в восьми из десяти — это «сеняньтяо»… Ой, я же не парень, откуда мне знать о таких вещах? *смотрит в небо* ┓(?`)┏
С праздником Фонарей!
Ловите дополнительную главу~
Спокойной ночи, до завтра~
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
