Цзи Я презирала Лю Фэнь за её мещанские замашки!
— Говори, что хотела, что ты на него смотришь? Неужели тебе нужно его разрешение, чтобы рот открыть? Я знаю, что ты недовольна. Если Цзи Цзяньюань сменит фамилию, то твоя дочка-прицеп больше не сможет претендовать на ресурсы Тан Хунэна!
Больно, словно ножом по сердцу, верно?
Цзи Я могла бы и не говорить этого, но ей просто не хотелось давать Лю Фэнь ни минуты покоя!
Она намеренно била по больному, желая сорвать с Лю Фэнь эту маску кротости и смирения… Она и не подозревала, что Лю Фэнь действительно была искренним человеком. И тем более не ожидала, что Лю Фэнь так гордится своей дочерью. Важно ли, сменит Цзи Цзяньюань фамилию или нет, и кому Тан Хунэн отдаст свои ресурсы? Лю Фэнь ни капли не было жаль.
Если Цзи Цзяньюань захочет сблизиться с Тан Хунэном, Лю Фэнь будет только рада за мужа!
Ей никогда и в голову не приходило притворно нашептывать Лао Тану на ухо, чтобы Сяо Лань полностью заняла место его родного сына.
Родная кровь есть родная кровь, неужели Лао Тан должен бросить Цзи Цзяньюаня?
Судя по себе, если бы Лао Тан поступил наоборот, Лю Фэнь не смогла бы этого принять.
Лю Фэнь действительно не понимала Цзи Я, но она понимала Тан Хунэна.
Было видно, что Лао Тан едва сдерживается от ярости.
Да, Лао Тан умел владеть собой, и даже если он гневался, посторонние этого не замечали.
Но Лю Фэнь, как его близкий человек, всё видела!
Что сказал Лао Тан, когда вел её вниз? Что он будет защищать её, но и ему самому нужна её защита. Его здоровье за последние два года только-только начало приходить в норму благодаря размеренной жизни, разве можно ему так нервничать?
Между тем Цзи Я, увидев, как покраснело лицо Лю Фэнь, решила, что попала в точку, и не стала церемониться:
— Ладно, не будь такой жадной. Вещи, которые никогда не принадлежали твоей дочери, и которыми она незаконно пользовалась так долго, пора бы уже вернуть Цзи Цзяньюаню.
Лицо Лю Фэнь покраснело не от стыда, а от гнева, который заставил её внезапно вскочить с места:
— Замолчи!
Цзи Я опешила:
— Совесть заиграла?..
— О какой совести ты говоришь? Я не использую собственную дочь для выгоды. Ты просто отвратительна! Ты хоть раз спрашивала сына, чего хочет он сам? Он живой человек, взрослый мужчина, которому уже за двадцать, а не твоя комнатная собачонка: сегодня у тебя хорошее настроение — ты играешь с ним и кормишь, а завтра плохое — и ты вышвыриваешь его за дверь… Такая женщина, как ты, не достойна звания матери!
Многие мечтают стать матерями, но не имеют такой возможности.
А есть те, кто, став матерью, ни капли не дорожит этим статусом.
Цзи Я совершенно не заслуживала быть матерью, так же как Ся Дачжун не заслуживал быть отцом Сяо Лань.
Лю Фэнь вдруг осенило: почему из стольких людей в мире именно они с Лао Таном сошлись? Какая горькая судьба — их прежние партнеры были просто ужасны! У неё и Лао Тана был такой похожий опыт!
Вспышка гнева Лю Фэнь мгновенно выпустила пар, скопившийся в груди Тан Хунэна.
Он ведь просто поддразнивал А Фэнь, не ожидая, что она действительно бросится его защищать.
Он, мужчина, оказался под «защитой» своей жены.
Ох, что же делать… Тан Хунэн почувствовал, как его сердце забилось чаще.
— А Фэнь…
Лю Фэнь обернулась, и её лицо смягчилось:
— Подожди немного, я сначала закончу разговор с ней!
Повернувшись к Цзи Я, она снова переменилась в лице:
— Ты относишься к собственному сыну как к щенку, которого можно выбросить, когда вздумается. Если ты действительно сможешь убедить Цзи Цзяньюаня сменить фамилию, мы с Хунэном будем только рады заботиться о мальчике, и тогда он больше не будет иметь к тебе никакого отношения. Перестань разыгрывать перед ним роль родной матери. Я не считаю, что ему нужно содержание от старших — я слышала, что он всё время подрабатывает. Но если ему понадобится наша поддержка, мы с Хунэном сможем его обеспечить! Запомни: это ты первая отказалась от ребенка. С того момента, как ты произнесла эти слова, ты больше не мать… Ты хочешь использовать сына, чтобы выгадать себе условия, но даже если Хунэн согласится, я — нет! Долги нужно возвращать, это закон жизни. Ты задолжала банку, так с какой стати ты не хочешь платить? Твой бизнес прогорел, так умей же признавать поражение!
Тан Хунэн никогда не видел Лю Фэнь такой суровой.
Цзи Я тоже.
Эта деревенщина, которая раньше была такой робкой, теперь, видать, взлетела высоко. Старая воробьиха возомнила себя фениксом и смеет так с ней разговаривать?
— Ты вообще кто такая? Это мой с Тан Хунэном сын, и только я имею право что-то с ним обсуждать. Даже если ты против, у тебя нет права голоса!
Тан Хунэн мягко обнял Лю Фэнь за плечи.
— Она — моя жена. Даже если бы она была неправа, я бы защитил её, а в данном случае она совершенно права. Цзи Я, сколько лет ты уже строишь из себя принцессу? Годы идут, а ума не прибавляется. Твои слова меня ничуть не удивляют, ведь ты именно такой человек! Тебе плевать, будет ли больно Цзи Цзяньюаню от этих слов, тебе важно лишь удовлетворить собственные прихоти.
— Тан Хунэн, не неси чепухи. Неужели ты не хочешь, чтобы сын был с тобой?
«Лицемер, смотреть противно!» — с презрением подумала Цзи Я.
Если бы не спасение бренда Elegance, она бы ни за что не пришла к Тан Хунэну.
Тан Хунэн даже усмехнулся от её наглости:
— Цзи Я, ты так и не поняла одного: мой сын, какую бы фамилию он ни носил и жил бы он со мной или нет, всегда останется моим сыном. Я изо всех сил старался восполнить те годы, когда не мог о нем заботиться. Ты заботилась о нем раньше, но теперь ты готова растоптать все остатки ваших чувств. Честно говоря, я даже благодарен тебе за это! Мне действительно не стоило спускаться к тебе сегодня, мне очень жаль Цзи Цзяньюаня… Такие эгоистичные люди, как ты, не должны жить в шоколаде. Если ты не умеешь вести дела, ты должна уметь проигрывать. У любого бизнесмена бывают неудачи, так почему в твоем случае все вокруг должны расшибиться в лепешку, чтобы обеспечить тебе успех? Я прямо говорю тебе: твой провал уже предрешен!
Тан Хунэн не мог оставаться здесь больше ни минуты.
Там, где была Цзи Я, сам воздух казался грязным.
Тан Хунэн и представить не мог, что однажды станет настолько беспощаден к бывшей жене, но Цзи Я сама шаг за шагом толкала его к этому. Он хотел, чтобы они просто не мешали друг другу и жили как незнакомцы, но Цзи Я упорно напрашивалась во враги!
Выставлять родного сына в качестве разменной монеты — разве нормальный человек на такое способен?
— Ты не согласен? Почему?! Тебе ведь достаточно просто замолвить словечко в банке… Ты на словах говоришь, что виноват перед Цзи Цзяньюанем, но не хочешь ради него и пальцем пошевелить! Вы ругаете меня, говорите, что я не достойна быть матерью, но разве ты сам достоин быть отцом? Тан Хунэн, стой! Не уходи от ответа! Твой уход ничего не изменит, я буду стоять здесь всю ночь, я заставлю всех узнать твоё истинное, бездушное лицо!
Цзи Я бросилась за ними, но Тан Хунэн успел запереть дверь сторожки снаружи.
— Лао Хуан, позови товарищей из полицейского участка. Пусть сначала заберут её в отделение, а потом известят родственников. Если у неё не всё в порядке с головой, пусть отправят в больницу на лечение, нечего её выпускать. Я считаю, что она психически неуравновешенна и может представлять угрозу для безопасности граждан!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
