Полицейский участок до этого вообще не уведомлял Цзи Цзяньюаня, а Цяо Чжи и госпожа Уилсон, приехав, тоже не позвали его. Из-за необоснованных требований Цзи Я Цзи Цзяньюань взял документы и отправился в компанию работать сверхурочно, так что в отеле его не было.
В это время его обязательно нужно было вызвать.
Цяо Чжи мог с ним связаться!
— Послушай, ты можешь приехать? Здесь возникло дело, требующее твоего присутствия…
Цзи Цзяньюань, услышав, что люди находятся в ближайшем к жилому комплексу мэрии полицейском участке, уже предчувствовал неладное, а когда он уловил тон Цяо Чжи, его сердце и вовсе сжалось:
— Я сейчас буду.
После звонка Цзи Цзяньюань прибыл уже через полчаса.
— Дядя Цяо Чжи, что произошло?
— Прости, дитя, я не хотел сообщать тебе эту удручающую новость, но моему браку с твоей матерью, похоже, пришел конец.
Наконец-то настал этот день!
Ранее этим вечером он еще пытался уговаривать мать, надеясь, что она будет ценить Цяо Чжи.
Цзи Цзяньюань обнял Цяо Чжи:
— Это действительно прискорбно. Вы навсегда останетесь моим дядей Цяо Чжи. Я имею в виду, что поддержу любое ваше решение… Дядя Цяо Чжи, вы достойны лучшего человека.
Цяо Чжи тоже был очень расстроен:
— Я правда хотел, чтобы мы были одной семьей, но…
— Возможно, моя мама не создана для брака. Я понимаю вас и не виню. Каждый сам выбирает, какую жизнь ему прожить. Это не только ваш выбор, но и ее!
Цяо Чжи сделал всё, что было в его силах; брак не может вечно держаться на усилиях лишь одной стороны.
В глазах Цяо Чжи блеснули слезы:
— Ты всё еще хочешь уехать за границу?
Цзи Цзяньюань покачал головой:
— Давайте сначала разберемся с тем, что произошло сегодня! Всё остальное сейчас неважно.
Он понимал, что имел в виду Цяо Чжи: даже перестав быть его отчимом, тот всё равно хотел помочь ему вернуться в Америку.
Цзи Цзяньюань просто не мог принять подобную жертву.
Нельзя же вечно пользоваться добротой человека и изводить его.
— Так что же всё-таки произошло сегодня?
Не дожидаясь объяснений полиции, вперед вышел секретарь Лай:
— Молодой господин Цзи, я секретарь руководителя. Наша первая встреча произошла при таких поспешных обстоятельствах, позвольте мне вкратце обрисовать вам ситуацию?
Новый секретарь его отца.
Они действительно виделись впервые; раньше он встречал секретаря Пэна, но за последний год с лишним отец и сын стали еще более чужими друг другу.
— Говорите.
Секретарь Лай вкратце изложил ход событий. Услышав, что Цзи Я вечером отправилась к воротам жилого комплекса мэрии, чтобы преградить путь, Цзи Цзяньюань нахмурился:
— Это отчасти связано со мной. Она просила меня договориться о встрече с Тан… я имею в виду, она хотела через меня пригласить моего отца на личный разговор, но я ей отказал. Мне следовало догадаться — она не из тех, кто легко сдается.
— Она пошла скандалить к жилому комплексу, чтобы с помощью шантажа заставить моего отца решить ее проблемы?
Секретарь Лай даже не знал, как ответить на этот вопрос.
Ся Сяолань вышла из машины, и только тогда Цяо Чжи и остальные заметили, что она и Чжоу Чэн тоже здесь.
До этого царил такой хаос, что им было некогда обращать внимание на обстановку в полицейском участке!
Госпожа Уилсон лишь хмыкнула, выражая свое отношение к Ся Сяолань.
— Остальное расскажу я. Скандалы — это лишь привычный метод госпожи Цзи. На самом деле, если бы дело было только в шуме, дядя Тан не рассердился бы так сильно и не сказал бы, что ее нужно отправить в психиатрическую больницу для лечения. Встретившись с дядей Таном, госпожа Цзи заявила, что вернет тебя ему… Используя тебя, собственного сына, как разменную монету, чтобы дядя Тан похлопотал перед банком и помог ей пережить кризис с выплатой кредита.
Ся Сяолань ни капли не преувеличивала — это были подлинные слова Цзи Я, именно так их передали Тан Хунэн и Лю Фэнь.
Это слышал даже сторож Лао Хуан.
Выражение лица Цзи Цзяньюаня было таким, будто в него ударила молния.
Когда Цзи Я просила его о помощи, он думал, что она собирается смирить гордость, просить о пощаде, искать встречи с его отцом, чтобы смягчить его — какой же он был наивный! Оказывается, Цзи Я вела речь о такой неприкрытой «сделке», где он был лишь товаром!
И его, человека, которым торговали, до последнего держали в неведении.
— Не думал, что я настолько дорого стою.
Цзи Цзяньюань опустил голову и горько усмехнулся:
— Но даже если бы мой отец согласился на эту нелепую сделку, ее невозможно осуществить. Я не знаю, каковы законы здесь, в Китае, но знаю, что по американским законам я совершеннолетний. С того дня, как мне исполнилось восемнадцать, ее право опеки надо мной прекратилось. Она потребовала от меня расходы на свое содержание, и я, в меру своих сил, выплатил ей сто тысяч долларов… Никто не имеет права использовать меня в качестве козыря в сделке ради получения собственной выгоды!
— Конечно, нет, ты — независимая личность. Дядя Тан сказал то же самое, поэтому он ответил отказом.
Старик Тан, несомненно, хотел, чтобы жизнь Цзи Цзяньюаня была спокойной.
Отправить Цзи Я в психиатрическую лечебницу, возможно, стало бы избавлением для всех.
Ся Сяолань лишь не была уверена, согласится ли на это Цзи Цзяньюань!
Она заметила, что, выслушав всё, тот испытал лишь первоначальное потрясение, но в дальнейшем не выглядел убитым горем.
Цзи Цзяньюань немного подумал:
— Стоит ли отправлять ее на лечение, я обсужу с моими дядями по матери. До этого я сам буду за ней присматривать, чтобы она не доставляла проблем другим — по крайней мере, я знаю, что завтра банк должен прийти к ней для разговора о возврате долга, и ей нужно разгрести этот бардак!
Ся Сяолань было искренне жаль Цзи Цзяньюаня, она не знала, как его утешить.
Цяо Чжи хотя бы мог выбрать развод, а что оставалось Цзи Цзяньюаню?
Алименты выплачены, но кровное родство никуда не делось. Реальность — не легенда, здесь нельзя, подобно Нэчжа, срезать с себя мясо и кости, чтобы вернуть долг родителям…
— Отношения между людьми зависят от судьбы. Возможно, ваша связь матери и сына слишком слаба. Цзи Цзяньюань, если тебе понадобится помощь, обязательно скажи. Или если тебе понадобится помощь дяди Тана — он тоже будет рад помочь! Смотри на это проще: у меня тоже нет «судьбы» в отношениях с отцом, но я всё равно живу счастливо!
Ее отношения с Ся Дачжуном нельзя было полностью проецировать на Цзи Цзяньюаня и Цзи Я, но сейчас это был единственный способ хоть как-то подбодрить его.
— Спасибо, я справлюсь. Уже поздно, возвращайтесь с инструктором Чжоу.
Чжоу Чэн когда-то был главным инструктором на военных сборах, поэтому Цзи Цзяньюань всегда любил называть его так.
Эмоции Цзи Цзяньюаня не вышли из-под контроля, и Чжоу Чэну показалось, что этот парень сильно повзрослел по сравнению с временами сборов. Время бежит вперед, и все становятся лучше.
— Пойдем, думаю, он сможет во всем разобраться сам.
Проводив их, Цзи Цзяньюань сказал, что хочет поговорить с Цзи Я наедине.
Секретарь Лай и полиция были против, но Цзи Цзяньюань лишь улыбнулся:
— Ничего страшного, я ее родной сын, она не станет меня душить.
А если и убьет — значит, он просто вернет ей жизнь.
Благодаря его настойчивости ему позволили остаться с Цзи Я один на один. На этот раз дверь закрыли — это было требованием секретаря Лая: разговор матери и сына мог коснуться мэра Тана, и не стоило позволять лишним ушам это слышать!
Цзи Я, увидев Цзи Цзяньюаня, иронично скривилась:
— Теперь, когда я в таком жалком положении, ты доволен? Если бы ты согласился помочь, я могла бы сохранить хоть каплю достоинства! Кажется, я слышала голос Ся Сяолань. Она приехала вместе со своей бесстыжей мамашей? Ну конечно, пользуясь таким случаем, они изведут меня до смерти, иначе в будущем им не будет покоя!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
