— …Лидер, ситуация такова.
Сначала её отправят в больницу Каннин, чтобы стабилизировать состояние, а затем переведут в больницу Циншань на острове Гонконг.
Цзи Я — человек, который может поехать даже в Америку, так что поездка в Гонконг для неё не составит труда, и секретарь Лай с большой охотой был готов помочь.
На самом деле он справился неплохо: о случившемся знали только охранник и несколько полицейских из полицейского участка. Секретарь Лай переговорил с каждым из них с глазу на глаз, чтобы убедиться, что они не станут распространяться о семейных делах Тан Хунэна.
Разумные люди сплетничать не станут, но есть опасения, что найдутся и неразумные, поэтому секретарь Лай будет пристально следить за этим делом.
— Хорошо, я понял. Возвращайся к работе.
Тан Хунэн отпустил секретаря Лая, а Лю Фэнь нерешительно спросила его:
— Ты и вправду собираешься ждать, пока Сяо Цзи сам придёт к тебе? Сяо Цзи ещё ребёнок, он твой сын, а не подчинённый…
Тан Хунэн рассмеялся:
— А Фэнь, ты само простодушие и искренность.
Ну что это такое, неужели нельзя поговорить о деле, а не хвалить её при каждом удобном случае?
В такой момент советовать мужчине первым пойти на примирение может либо глубоко расчетливая женщина, притворяющаяся великодушной, либо такая бесхитростная и естественная натура, как его А Фэнь, у которой и в мыслях нет ничего дурного, и которая всё делает ради его же блага.
Его А Фэнь, разумеется, относилась ко вторым.
Если бы у него не было даже такого умения разбираться в людях, Тан Хунэн не стал бы мэром.
Так что ему несказанно повезло.
Лю Фэнь оттолкнула его руку:
— Я с тобой о серьёзных вещах говорю!
Постоянно тискает её руку, забавно ему, что ли?
Тан Хунэн принял серьезный вид:
— Я тоже не шучу. Ладно, ладно, не буду тебя дразнить. Я планирую навестить Цзяньюаня сегодня попозже.
Вот это другое дело.
На лице Лю Фэнь появилась улыбка:
— Между отцом и сыном не бывает неразрешимых узлов. По-моему, Сяо Цзи очень рассудительный, поговори с ним хорошенько.
Цзи Цзяньюань мог обойтись без содержания от Тан Хунэна, но если бы Тан Хунэн действительно поддался течению и полностью перестал о нём заботиться, Лю Фэнь посчитала бы это неправильным. Ребёнок не из расщелины в скале выскочил. Родители привели его в этот мир, и если родная мать ненадёжна, а родной отец не спрашивает и не заботится, то как же это жалко?
До чужих детей Лю Фэнь дела не было. О ребёнке Лао Тана она всё же хотела позаботиться, ведь Лао Тан заботился о Сяо Лань и любил её как родную дочь.
Судя по себе, Лю Фэнь потому и проявила инициативу, вмешавшись в это дело: если упустить этот шанс, отчуждение между отцом и сыном не уменьшится, а только возрастёт, и Лао Тан наверняка будет об этом сожалеть!
Узнав, что вечером Тан Хунэн собирается встретиться с Цзи Цзяньюанем, Лю Фэнь долго раздумывала.
Отпустить Лао Тана одного или пойти вместе с ним? Если она пойдёт, не будет ли Сяо Цзи недоволен…
А как бы поступила Юй Даньнян в такой ситуации? А как бы с этим справилась Сяо Лань?
Лю Фэнь чувствовала себя очень глупой; умные люди наверняка справились бы лучше неё, а ей оставалось лишь действовать по своему бесхитростному методу. Такая уж она была: притворная мудрость сразу бы выплыла наружу.
Она решила не идти с Тан Хунэном, но хотела как-то поддержать Лао Тана.
— Сяо Цзи всё время занимался этим делом, он так занят, что даже поспать некогда, и наверняка не ест толком. Я не знаю, что ему нравится, может, мне сварить кашу с ямсом, чтобы ты взял с собой?
Пойти на встречу к Цзяньюаню с кашей?
Эта идея была неплохой. Если будет не о чем говорить, можно начать с каши, так что не придётся беспокоиться о неловком молчании.
Тан Хунэн с улыбкой кивнул:
— Хорошо, у тебя каша получается отменная, только ямс не трогай, оставь мне — я сам почищу, а то у тебя руки потом полдня чесаться будут!
Тан Хунэн обнаружил это только после свадьбы. Сок ямса, как и таро, у некоторых людей вызывает зуд: стоит ему попасть на кожу, как всё начинает чесаться, и даже мыло не помогает!
А ведь тогда, когда он болел, секретарь Пэн пригласил А Фэнь готовить для него, и сколько же каши с ямсом она ему сварила?
Эх, он тогда совершенно этого не заметил. Теперь, когда он об этом знал, Тан Хунэн, конечно, не позволял Лю Фэнь прикасаться к сырому ямсу. Даже перчатки не помогут, надежнее всего, если он сам его вымоет и почистит!
…
Ся Сяолань по счастливой случайности избежала этой «пытки влюблённых» с ямсом.
Первым делом по возвращении в Пекин она отправилась в школу регистрироваться, а заодно и отпросить Цзи Цзяньюаня!
Чжоу Чэн с полной готовностью составил ей компанию. Как раз наступило время регистрации студентов на новый семестр. Сегодня вечером можно было не оставаться в общежитии, но Су Цзин из комнаты 307 перехватила Ся Сяолань:
— Пообедаем сегодня вместе? Не все ещё приехали, с тобой будет веселее!
Ся Сяолань указала на человека, стоявшего рядом:
— Давай завтра, на сегодня у меня уже есть планы.
— Понятно, нужно составить компанию вашему инструктору Чжоу! Забываешь подруг ради парня, я тебя запомню.
Су Цзин не очень-то боялась Чжоу Чэна. Каким бы грозным ни был инструктор Чжоу, разве он не должен слушаться Сяо Лань?
Ся Сяолань не стала ничего объяснять. Перед возвращением в школу они с Чжоу Чэном купили цепочку и надели обручальное кольцо с бриллиантом на шею.
Ду Чжаохуэй считал, что кольцо, которое подарил Чжоу Чэн, слишком маленькое, но он смотрел на это с позиции богатого наследника. На самом деле этот бриллиант весом чуть менее двух карат очень ярко сиял на руке Ся Сяолань, и носить его в школе было действительно неуместно.
Лао Тан правильно говорил: школа — это место для учёбы, и незачем там разводить лишнюю мишуру.
— Если завтра вечером у всех будет время, я приглашаю вас на ужин. Сяо Лань проводит с вами гораздо больше времени, и я хочу поблагодарить вас за то, что приглядываете за ней. Сегодня действительно не получится, у нас уже запланированы другие дела, прошу прощения! — сказал Чжоу Чэн Су Цзин.
Та хотела было показать язык, но оттянула Ся Сяолань в сторону:
— Твой инструктор Чжоу так сильно изменился!
— А?
Какие там изменения? Ся Сяолань ничего такого не видела: её Чэнцзы по-прежнему был таким же красавцем!
Су Цзин попыталась подобрать слова:
— Даже не знаю, как сказать. Раньше, на военных сборах, он казался мне таким суровым. Такой красавец, молодой офицер, но видела ли ты хоть одну студентку, которая осмелилась бы заговорить с ним? Только и оставалось, что любоваться издалека! А сейчас он не такой, как на сборах, стал будто на голову выше. Не то чтобы он стал холодным, просто как только я его вижу, мне сразу не до шуток!
Ся Сяолань внезапно всё поняла.
Когда Чжоу Чэн был инструктором, он ещё не был достаточно зрелым. Теперь, конечно, он сильно изменился, ведь пережил столько всего. Это также было связано с его повышением: он был слишком молод для командира полка, и если бы он не вел себя солидно и выдержанно, то, возможно, не смог бы держать в подчинении тех, кто был старше и опытнее его.
Ся Сяолань тоже понизила голос:
— Когда ты увидишь его в следующий раз, ощущения снова будут другими. Мой Чэнцзы — тот самый легендарный мужчина-сокровище!
Су Цзин не понимала интернет-сленга. Какое ещё «мужчина-сокровище»? Она слушала с совершенно озадаченным видом. Но она чувствовала, с какой гордостью и хвастовством это было сказано.
Ущипнув Ся Сяолань, Су Цзин поспешно удалилась:
— Ненавижу этих влюблённых, вечно говорят какими-то шифровками, которые одиночкам не понять.
Чжоу Чэн задумался:
— Как сокровище, в котором всегда скрыт потенциал для раскопок?
— Ты всё слышал?
Чжоу Чэн невольно рассмеялся:
— Ты говорила так громко, не для того ли, чтобы я специально услышал!
Ой, и здесь её раскусили.
Ся Сяолань не просто отделывалась от Су Цзин: сегодня у неё с Чжоу Чэном действительно была назначена встреча. В этом году на Праздник весны Чжоу Чэн не смог получить отпуск, а Ся Сяолань в то время была занята открытием «Площади Чэнжун» Ду Чжаохуэя, так что она не ходила поздравлять семью Чжоу с Новым годом.
Она приняла обручальное кольцо от Чжоу Чэна, и это был её первый визит в их дом в качестве его невесты!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
