— Да, я пришёл спасти тебя.
Цзи Линь кивнул, и сердце Цзи Я наполнилось радостью.
Пока Цзи Линь не согласен отправить её в больницу, всё ещё можно исправить! Этот неблагодарный сын, Цзи Цзяньюань, обязан подчиняться старшим, а Тан Хунэн — всего лишь её бывший муж; не будь у него власти, он и вовсе не имел бы права отправлять её в лечебницу.
— Старший брат, я знала, что ты поможешь мне, ты ведь с самого детства меня жалел…
Цзи Линь сел напротив. Какая гордая у него была младшая сестра, и в каком же жалком положении она оказалась теперь.
Жемчужина семьи Цзи, сама того не замечая, давно покрылась пылью. При этой мысли сердце Цзи Линя сжалось от боли, а глаза покраснели:
— Отправить тебя на лечение — вот истинное спасение.
Лицо Цзи Я вмиг изменилось: в нём смешались раздражение и гнев, разочарование и неверие.
— Брат, неужели и ты веришь, что я больна? Это всё месть Тан Хунэна! Неужели наша семья Цзи пала настолько низко и у нас больше нет сил противостоять ему, что ты решил пожертвовать мной?..
Да, так оно и есть.
Семья Цзи клонится к закату.
Всё потому, что после смерти отца у брата не хватило способностей, чтобы поддержать достоинство рода!
Цзи Я была глубоко разочарована, а её подозрительный и язвительный взгляд причинял Цзи Линю почти физическую боль.
Он прекрасно понимал, о чём она думает.
Да, эта причина определённо имела место.
Жизнь — суровая штука. Будь Тан Хунэн обычным заурядным человеком средних лет, а семья Цзи — на пике своего могущества, то, даже не будь он её бывшим мужем, а будь он мужем нынешним, его обвинения в душевной болезни Цзи Я никто бы не воспринял всерьёз… Лечение в больнице? Семья Цзи не может так опозориться; даже если она безумна, терпите это сами и присматривайте за ней в кругу семьи!
Но всё потому, что Тан Хунэн был бы никем. А у тех, кто ничего из себя не представляет, нет права голоса.
Но сейчас всё было иначе.
Цзи Я была действительно больна; её маниакальная одержимость и странный образ мыслей становились всё более выраженными.
Тан Хунэн же не был заурядным обывателем, и к его словам окружающие прислушивались!
К тому же он не клеветал на неё на пустом месте — это Цзи Я никак не могла оставить его в покое.
Сердце Цзи Линя ожесточилось.
— Я и сам не хочу верить, что у тебя психическое расстройство, но то, что ты творишь, нормальный человек делать не станет. Можешь считать, что я приношу тебя в жертву. Если ненависть ко мне или Цзи Цзяньюаню поможет тебе чувствовать себя лучше, я готов это принять. Но тебе нужно лечение, нужен покой вдали от мира, чтобы ты не вмешивалась в чужие жизни. Думаю, тогда твоё состояние значительно улучшится!
Какой смысл вечно преследовать Тан Хунэна?
О примирении с ним не могло быть и речи.
Цзи Линь представил себя на месте Тан Хунэна: какая выгода в воссоединении с Цзи Я? Да никакой! Психически нестабильная женщина способна довести любого до полного изнеможения!
Цзи Я хотела создать свой бренд одежды, хотела насолить Ся Сяолань и Лю Фэнь, но в конечном итоге всё это было лишь борьбой с Тан Хунэном — она хотела жить лучше него. Брак с Цяо Чжи был неплохим вариантом, но и его Цзи Я умудрилась испортить.
В этом мире не бывает идеальных мужчин, свою жизнь каждый строит сам, а Цзи Я лишь бездарно разыгрывала карты, которые были у неё на руках!
Цзи Я была полна обиды и разочарования, но разве Цзи Линь не чувствовал того же?
Неужели воспитание в семье Цзи действительно было настолько ошибочным?
Цзи Линь не находил ответа.
Он лишь твёрдо решил для себя: впредь нельзя позволять дочерям семьи Цзи расти в такой безграничной и беспринципной баловстве.
Цзи Я хотела что-то добавить, но Цзи Линь не желал больше слушать:
— В общем, я поддерживаю решение Цзи Цзяньюаня. Вопрос с больницей решён окончательно. Я говорю тебе это, чтобы ты поскорее смирилась с фактом.
Впрочем, неважно, примет она это или нет — ни один пациент не отправляется в психиатрическую лечебницу по доброй воле.
Сумасшедшие всегда твердят, что они в своём уме!
И безумна она или нет, решал не один Тан Хунэн — Цзи Линь всё же больше доверял специалистам.
Цзи Я слабо вскрикнула и опрокинула поднос с едой.
У Цзи Линя разболелась голова, и он обратился к Цзи Цзяньюаню:
— Тогда пусть поголодает разок-другой. Ничего страшного, если человек не поест пару дней, от этого не умирают. Но есть ещё один вопрос: в какую больницу мы её отправим?
Нельзя вечно держать её в полицейском участке, они не обязаны за ней присматривать.
Секретарь Лай подошёл ближе:
— Молодой господин Цзи, в городе есть больница Каннин. Вызвать их?
Пэнчэнская больница Каннин была лучшей психиатрической лечебницей в городе.
Конечно, если отправить её в Каннин, её крики и вопли в черте города могут дурно сказаться на репутации руководства. Секретарь Лай надеялся, что Цзи Цзяньюань выберет другое место — если сын хоть немного заботится о спокойствии отца, он найдёт лечебницу подальше!
— Пусть сначала приедут врачи из Каннин. Я хочу послушать, какие лекарства ей нужны и какое первичное лечение они назначат. Когда её состояние немного стабилизируется, я не планирую оставлять её там надолго. Я собираюсь отвезти её в Гонконг.
Цзи Цзяньюань не собирался мучить мать, он действительно хотел её вылечить. Уехать за границу было невозможно — он не мог бросить учёбу. Но уровень медицины в Гонконге не уступал зарубежному, особенно в области психиатрии; там к лечению подходили не так топорно, как на материке.
Гонконг был лучшим вариантом: семья могла это себе позволить финансово, и он смог бы навещать её по выходным.
Секретарь Лай с облегчением выдохнул. Сразу видно — родной сын, а не какое-то наказание для отца.
Цзи Я была невыносима, а вот с Цзи Цзяньюанем было легко договориться — он определённо пошёл в мэра Тана.
Секретарь Лай понизил голос:
— Молодой господин Цзи, руководство поручило мне помогать вам в эти дни. Мэр не знает, когда вы будете свободны, но он хотел бы встретиться.
— Я понял. Как только разберусь с делами матери, я сам с ним свяжусь.
Больница Каннин находилась в районе Лоху, так что врачи прибыли быстро. Цзи Я не желала сотрудничать, но они были профессионалами: её быстро усадили в инвалидное кресло и погрузили в машину. Действие лекарства ещё не прошло; если бы она начала буянить, врачи вкололи бы ей успокоительное и использовали фиксирующие ремни — такова участь всех психически больных.
Достоинство и элегантность? О них можно было забыть.
Психиатрическая лечебница — это место, способное растоптать любую гордыню.
Когда Цзи Я затаскивали в машину, её взгляд всё ещё был полон ненависти. Она проклинала Цзи Цзяньюаня за неблагодарность и Цзи Линя за трусость, желая им обоим скорой смерти.
Она совершенно забыла, что один из них — её родной сын, а другой — единоутробный брат.
Цзи Линь тоже сел в машину:
— Ты действительно больна. Цзи Цзяньюаню даже не придётся вмешиваться, я сам подпишу согласие на твоё лечение. Когда мы встретимся в ином мире, сможешь сказать отцу, что это я, твой старший брат, своими руками отправил тебя в больницу!
Цзяньюань — хороший мальчик, нельзя позволить этой ситуации разрушить его жизнь.
В Китае поступок «ради высшей справедливости отречься от родни» вызывает неоднозначную реакцию, и Цзи Линь хотел уберечь племянника от дурной славы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
