— Хм? — Кэтрин стало любопытно.
Она не считала, что Фуланькэ — плохой человек, иначе вообще не привела бы его на вечеринку. Но то, как Фуланькэ темнил, Кэтрин тоже пришлось не по душе.
— Я запрещаю тебе приближаться к Ся!
Фуланькэ был сбит с толку.
— Кэтрин, мы же друзья уже много лет!
Кэтрин не стала его больше слушать и просто высадила Фуланькэ на перекрестке.
Фуланькэ потер лицо:
— Что?!
Кэтрин ничего не ответила и уехала.
Мартовской ночью Фуланькэ совершенно не мог разобрать, куда ведет та или иная дорога; его окончательно победили столичные хутуны, и он заблудился. В процессе попыток узнать дорогу из-за языкового барьера он был препровожден бдительными гражданами в полицейский участок.
Это едва не довело Фуланькэ до нервного срыва.
С трудом связавшись с Кэтрин, он узнал, что его отпустят только в том случае, если она лично явится и поручится за него.
Фуланькэ оставалось только сдаться:
— Мне просто было любопытно! Любопытно, что за человек перешел дорогу Мэндэ Даосэну!
— Тому самому Мэндэ, о котором я думаю?..
— Да, Мэндэ Даосэну, который приглашал меня стать партнером в студии Dawson. Тому самому, лауреату Притцкеровской премии.
Кайсалинь нахмурилась:
— Я помню, что ты отказался от этого предложения.
— Конечно, отказался. Поступки Мэндэ ставят меня в тупик… В этом году AIA — извини, Американский институт архитекторов — они как раз вручают «Золотую медаль AIA», перед которой даже Притцкеровская премия кажется новичком. Видя, как быстро растет престиж Притцкеровской премии, в AIA еще в прошлом году обсуждали идею учредить в рамках своих наград премию для поощрения начинающих архитекторов…
Рассказ Фуланькэ казался Кайсалинь невероятным.
Неужели лауреат Притцкеровской премии станет чинить препятствия какой-то китайской студентке?
Как говорят в Китае, это выглядит слишком неприглядно!
Фуланькэ пожал плечами:
— Кроме меня, об этом мало кто знает. У нее была прекрасная возможность, но она ее уже упустила. И кто за нее заступится? Маленькая бедняжка, далекая от международных архитектурных кругов. Ей действительно не стоило возвращаться в Китай из Корнеллского университета.
В любой индустрии очень важно происхождение.
Как попасть в хорошее бюро без диплома, служащего пропуском?
Если один кандидат окончил архитектурный факультет Корнелла, а ты — третьесортный «шарашкин» вуз с труднопроизносимым названием, кого выберет бюро?
Точно так же, когда сталкиваешься с несправедливостью, кто за тебя заступится?
Какой прок, если за тебя выскажется ректор заштатного вуза? Он и сам находится в слабом положении!
Фуланькэ не хотел сказать, что Хуацин — плохой университет; те несколько студентов Хуацин, с которыми он общался сегодня, произвели на него неплохое впечатление.
Просто на международном уровне их пока не признают… Информация доходит медленно: всё уже случилось, а в университете Хуацин еще и не слышали новостей, когда всё уже закончилось.
Если бы не намеренная враждебность Мэндэ, Фуланькэ не заинтересовался бы китайской студенткой.
Он как раз приехал в Китай в качестве туриста — ну и решил взглянуть на эту студентку.
Все было очень просто!
Фуланькэ поднял руки:
— Теперь ты меня вытащишь? У меня такое чувство, будто меня приняли за шпиона!
На душе у Кэтрин было тяжело.
Во время конкурса по английскому языку Ся Сяолань говорила, что хочет стать женщиной-архитектором. Она не была уверена, станет ли знаменитой, но считала, что пол не должен быть преградой.
Теперь же преградой для успеха Ся Сяолань стал вовсе не пол.
— Я должна рассказать ей о том, что ты сообщил!
Фуланькэ не стал ее удерживать. Ему все равно было плевать, обидится ли на него Мэндэ Даосэн, ведь он не собирался работать в его студии. Но один момент был крайне важен:
— Ты расскажешь ей, и что? Кроме того, что расстроишь её, это на что-то повлияет? Я вижу, что ей очень нравится университет Хуацин, она пробыла в Корнелле год по обмену и вернулась домой. Ты сможешь убедить её снова поехать в другой престижный вуз, чтобы получить признание в мейнстриме мировых архитектурных кругов? Кайсалинь, я думаю, тебе это не под силу. Гении на самом деле не такая уж редкость, они рождаются в разных уголках мира ежесекундно. Одних открывают, и они выходят на большую сцену, получая похвалы и поклонение. Другие по разным причинам оказываются заперты в глуши. Эта китайская студентка, которая тебе так нравится, — как раз второй случай.
Почему не осталась учиться за границей?
Ведь очевидно, что там лучше.
Решение вернуться на родину могло быть вызвано нежеланием расставаться с семьей или нерациональной уверенностью, свойственной молодым людям.
Но как бы то ни было, раз уж она сделала такой выбор, в будущем ей не стоит об этом жалеть.
Обладая теми же задатками, эта Ся Сяолань сможет лишь наблюдать со стороны, как сияют другие.
Слова Фуланькэ заставили Кэтрин замолчать.
Говорить или нет?
Ся Сяолань слишком упряма.
Эх!..
Странный Фуланькэ, терзаемая сомнениями Кэтрин.
Британская леди беспокоилась о будущем Ся Сяолань — порой отношения между людьми складываются самым непредсказуемым образом.
Кэтрин еще не решила, рассказывать ли всё Ся Сяолань, но кое-кто уже сделал это до неё.
В субботу в полдень Ся Сяолань прибыла в Пэнчэн.
В компанию «Цихан» поступил международный звонок.
Юй Ли говорила по-английски с запинками, лишь с трудом понимая, что говорит собеседник.
— Директор Ся, говорит, что он партнер GMP…
— Дай мне трубку!
Партнер GMP Киссинджер?
Зачем он звонит? Странно. С тех пор как она настояла на возвращении в страну и отклонила приглашение Киссинджера, господин партнер с ней не связывался.
— Господин Киссинджер, это вы? Давно не слышались. Как ваши дела?
— Мои дела хуже некуда!
Ого, похоже, он в ярости.
Киссинджер в гневе продолжал:
— Что ты сделала с Мэндэ Даосэном? Ты перехватила у него заказ? Или что-то еще… Я на сто процентов уверен, что этот человек намеренно метит в тебя. Он загубил одну из наград GMP! Дерьмо! Награду, которая должна была принадлежать GMP, принадлежать тебе!
Киссинджер тараторил как из пулемета.
Слишком быстрая речь стала настоящим испытанием для слуха Ся Сяолань.
— Сэр, вы хотите мне что-то сообщить или просто позвонили, чтобы сорвать на мне злость? Если говорить о том, чем я обидела Мэндэ Даосэна… о нет, точнее будет сказать — госпожу Даосэн и мисс Даосэн. Неужели из-за меня Мэндэ что-то сделал против GMP? Но ведь я уже ушла из фирмы.
— Ты ушла, но твоя работа осталась! Помнишь проект реновации театра, заказанный миссис Уилсон? Бюро подало его на конкурс AIA в номинации для молодых архитекторов-«суперновых» до двадцати восьми лет. Что может понимать архитектор в двадцать восемь лет? Большинство в этом возрасте еще ходят в помощниках! Но ты другая, у тебя есть готовый проект! Чертов Мэндэ Даосэн, он всё испортил!
Гнев Киссинджера чувствовался даже через Тихий океан.
Если измерять ярость господина партнера по шкале от одного до десяти, Ся Сяолань оценила бы её сейчас минимум на восьмерку.
— Вы могли бы говорить помедленнее? У меня сейчас как раз есть время.
Мэндэ Даосэн?
Она-то думала, что в ближайшие несколько лет их пути не пересекутся.
Никак не ожидала, что едва она вернется в страну, как Мэндэ Даосэн совершит нечто, заставившее Киссинджера выйти из себя. Ся Сяолань не нужно было дослушивать до конца, чтобы понять: то, что так разозлило господина партнера, её точно не обрадует. Да, она разозлилась, услышав лишь начало: Мэндэ сорвал награждение в номинации «архитектор-суперновая», которую, по мнению Киссинджера, должны были получить GMP и её работа!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
