— Надеюсь, ты выиграешь.
Даже без слов Монда Лиса чувствовала огромное давление.
В случае проигрыша Монд в худшем случае столкнулся бы с парой скептических замечаний в адрес своих суждений, но Лиса… нет, она не могла проиграть. Лиса раздобыла контактные данные миссис Уилсон и, во что бы то ни стало, решила убедить её выступить свидетелем в суде.
Этот контактный номер был американским — стационарный телефон в роскошном особняке супругов Уилсон в Верхнем Ист-Сайде.
Дом уже был опечатан, и сколько бы Лиса ни звонила, ей никто не отвечал. Она была на грани отчаяния, когда вспомнила, что можно попробовать связаться через театр на Бродвее — собственность миссис Уилсон… Слава богу, Лиса не ошиблась. От управляющего театром она узнала, что миссис Уилсон уехала в Китай на отдых и дата её возвращения неизвестна.
— Мне нужно связаться с ней. Просто скажите, что я от мистера Мэндэ Даосэна. Кроме того, вы должны меня помнить — мы встречались во время реконструкции театра, я проектировала дизайн интерьеров.
— Конечно, я вас помню. Слышал, у вас сейчас судебная тяжба.
Управляющий театром, желая сделать Лисе комплимент по поводу её проекта, добавил:
— Он просто великолепен. Многим он очень нравится, и после повторного открытия билеты у нас почти всегда распроданы.
С высокого купола лился чарующий «звёздный свет». Да, это было по-настоящему прекрасно!
Почему пресса и телевидение уделяют столько внимания судебному иску китайской студентки против малоизвестного американского архитектора-женщины? Дело было не в известности истца или ответчика, а в самом театре. Как и предсказывала Ся Сяолань, после открытия он стал «интернет-сенсацией». Благодаря популярности среди молодёжи газета «Нью-Йорк Таймс» как раз готовила спецрепортаж о Бродвее, и этот «интернет-хит» выделился своим уникальным молодёжным стилем… Вскоре после публикации в «Нью-Йорк Таймс» разразился скандал с иском, и, разумеется, судебный процесс тоже оказался в центре внимания.
В этом была и новостная ценность, и интригующий сюжет.
Под прицелом СМИ победа в суде принесла бы и славу, и богатство.
Проигравший же терял всё!
Получив новый номер, Лиса поспешила связаться с миссис Уилсон:
— Здравствуйте, мадам. Мистер Монд сказал…
— Неважно, что сказал Монд, Лиса. Важно то, что скажешь ты и что ты намерена предпринять. Я ждала твоего звонка и, слава богу, ты не заставила меня ждать слишком долго.
Голос миссис Уилсон звучал очень тепло.
Лиса невольно улыбнулась. Похоже, миссис Уилсон всё ещё враждовала с Ся Сяолань.
— Мадам, мне нужна ваша помощь.
— Лиса, я исполню свой долг гражданина США и расскажу в суде всё, что мне известно. Прости меня за прежнюю суровость, я лишь хотела добиться идеального результата, из-за чего у нас возникало немало конфликтов… Ты — главный творец успеха этого театра!
У Лисы отлегло от сердца.
Миссис Уилсон пообещала вернуться в Америку для дачи показаний. Как только дата слушания будет назначена, она, не колеблясь, прилетит!
Кое-что нельзя было обсуждать по телефону — такие вещи следовало говорить с глазу на глаз в приватной обстановке.
Этот результат вполне удовлетворил Лису.
…
— Ты действительно собираешься давать показания в суде?
— Почему бы и нет!
Миссис Уилсон тщательно ухаживала за лицом.
В последнее время её кожа совсем утратила сияние. Ей требовался комплексный уход с использованием косметологических аппаратов для глубокого очищения… Чёрт возьми, сейчас ей следовало бы быть в Швейцарии, а не торчать в этом отсталом Китае.
— Раз я не могу поехать в Швейцарию, то хотя бы слетаю в Америку. Иван, это место сводит меня с ума.
Сплошная духота и уныние!
За исключением обстановки в отеле, которая была более-менее сносной, в стремительно строящемся Пэнчэне повсюду царил хаос. Инфраструктура отставала от нью-йоркской на десятилетия. В глазах миссис Уилсон этот так называемый Специальный район был просто захолустьем.
Старик Иван покачал головой:
— Ты можешь слетать в Штаты, чтобы развеяться, но я по-прежнему против твоего участия в суде. Сейчас это не самое важное для нас.
Эх, женщины — существа, которыми легко управлять через эмоции. Девять из десяти женщин не умеют совладать со своими чувствами!
Однако он не стал её удерживать. Синсии нужно было дать возможность выпустить пар, иначе она сорвётся ещё до того, как их план увенчается успехом…
— Тётя Синсия, можно войти?
Это был голос Тины.
Супруги слаженно прекратили разговор, и Иван пошёл открывать дверь.
Тина была в строгом деловом костюме с юбкой. Похоже, суета с торжественным открытием клуба действительно пошла ей на пользу.
— Меня повысили! Теперь я могу работать вместе с Биллом и получу доступ к…
На полуслове Тина прикусила язык.
Синсия удивилась:
— Тебя так быстро повысили?
Тина уверенно кивнула:
— Работа в гольф-клубе — это общение с богатыми людьми. Какое вино они предпочитают, что носят, чем пользуются, какие бренды любят… Как ни посмотри, у меня в этом больше опыта, чем у большинства сотрудников клуба. Почему бы им меня не повысить?
И в этом была доля правды.
Весь персонал клуба проходил обучение перед началом работы.
Но была разница между тем, чему учили других, и тем, что человек прочувствовал на себе. Тина с детства росла в богатой семье. При желании она всегда могла найти общую тему для разговора с членами клуба.
Пока речь не заходила о бизнесе, ей всегда было о чём с ними поболтать.
К счастью, члены клуба и не собирались обсуждать с Тиной дела, что позволяло ей использовать свои сильные стороны и скрывать слабые. На церемонии открытия Тина в полной мере проявила свои коммуникативные навыки, и её работа по взаимодействию с гостями оказалась на удивление неплохой.
После церемонии открытия Билл вызвал её на разговор, чтобы узнать её мнение.
От должности помощницы Цзи Цзяньюаня, занимавшейся регистрацией членов и бумажной работой, до ответственности за поддержание отношений с клиентами… От такой скорости продвижения по службе у Тины даже закружилась голова.
Хотя у её стажировки была иная цель, признание её заслуг приносило ей чувство удовлетворения.
Супруги Уилсон переглянулись, и Синсия обняла её:
— Дорогая, ты справляешься гораздо лучше, чем мы могли представить! Мы гордимся тобой!
Тина была полна уверенности:
— Подождите ещё немного, потерпите, я обязательно добьюсь своего.
Супруги Уилсон по очереди одурманивали её лестью, и Тина покинула комнату в приподнятом настроении.
Она не сразу вернулась к себе. Поразмыслив, она спустилась вниз и постучала в дверь Юй Найнай.
Юй Найнай открыла дверь, пребывая в полном недоумении.
Тина никогда не приходила к ней по собственной воле, если только та сама не заставляла её. Что же случилось?
Тина и сама не знала, почему прибежала сюда. Просто какой-то порыв заставил её прийти и сообщить этой суровой старухе:
— Меня повысили! Если я захочу, я тоже могу добиться признания в работе!
В тот момент, когда слова сорвались с её губ, Тину озарило.
Возможно, за это время она так натерпелась от старушки, что теперь подсознательно жаждала её одобрения. Если она увидит, насколько Тина талантлива, станет ли она и дальше твердить, что хочет лишь поддерживать видимость приличий?
Тина не ожидала, что, услышав её слова, Юй Найнай мгновенно помрачнеет.
…Если бы тест ДНК не проводился под присмотром Ся Сяолань, она ни за что не поверила бы, что Тина — ребёнок семьи Сюй. В роду Сюй не могло быть таких глупых детей. С чего бы это её так быстро повысили? Супруги Уилсон явно толкали Тину на что-то недоброе, и Харолд Уилсон наверняка прекрасно это понимал!
Как Тина могла не сообразить такую простую вещь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
