— Это недоразумение, послушай мои объяснения.
Взгляд Машу определенно передавал этот сигнал.
— Не желаю слушать, ничтожество. Тебя что, Лиза уже подкупила?
Ся Сяолань, которая до сих пор держалась довольно спокойно, теперь тоже была готова испепелить его взглядом; под этим взором Машу покинул зал суда.
Следующим свидетелем была Тина.
Ситуация сейчас складывалась не лучшим образом: Майлз, адвокат, нанятый Лизой, был очень силен.
Как только Тина вышла к трибуне, она показалась немного рассеянной.
Но на вопросы Эрика она отвечала очень серьезно.
— Да, это была наша первая встреча с истицей. Она вместе с Машу принесла эскизы в дом тёти Синсии. Тогда я впервые увидела проект реконструкции театра и сочла его великолепным. Тётя Синсия поначалу не одобряла его на все сто процентов, считая, что проект слишком молодежный, но истица показала ей анкету с результатами опроса и убедила её.
— Тётя Синсия представила мне истицу как женщину-архитектора из Китая и сказала, что она очень способная.
— Да, тётя Синсия полностью признавала талант истицы и, поскольку мне тоже требовались соответствующие услуги, порекомендовала её мне. Я хотела, чтобы истица приняла мой заказ, но она отказалась, сославшись на занятость в проекте реконструкции театра.
— Скрывала ли она свой статус стажера в GMP? Нет.
Эрик, казалось, немного поймал ритм.
Ответы Тины были в пользу Ся Сяолань.
Ся Сяолань тоже была немного удивлена: Юй Найнай действительно крута, раз ей удалось наставить эту «дубовую голову» на путь истинный.
Тина явно понимала, что делает.
Умение говорить — это искусство.
Машу в этом искусстве не разбирался, поэтому и угодил в ловушку Майлза, превратив дачу показаний в «признание в любви».
С Тиной всё было иначе: её показания склонялись в пользу Ся Сяолань — неявно, но с очень сильным подтекстом.
Тина помогала ей.
Ся Сяолань вновь убедилась в своей прозорливости: Тина не была плохим человеком, и хотя она была своенравной и легковерной, это сильно отличалось от понятия «быть плохой»…
— Тина, спасибо за ваши показания. Ваша Честь, у меня всё.
Майлз взглянул на Тину и задал лишь один вопрос:
— Вы видели, как истица и Машу принесли эскизы в дом Уилсонов, но видели ли вы своими глазами сам процесс творчества истицы?
Тина нахмурилась.
Она тогда даже не была знакома с Ся Сяолань, как бы она могла видеть процесс её работы?
Этот вопрос был ловушкой.
— Прошу свидетеля ответить на вопрос!
— …Я не видела.
Тина поникла.
Что вообще происходит с этим миром?
Ся Сяолань сама нарисовала чертежи, а теперь должна искать способы это доказать.
Неужели в будущем, что бы человек ни делал, ему придется круглосуточно записывать всё на видеокамеру, чтобы в случае чего не оказаться в ситуации, когда ничего невозможно объяснить?
Тина была сломлена абсурдностью этого мира.
Она верила, что Ся Сяолань не стала бы присваивать чужие работы, но поверит ли в это судья? Сегодняшние показания — полный провал!
Судебное заседание продолжалось уже более двух часов; Эрик предложил объявить временный перерыв, и судья удовлетворил его просьбу.
На данный момент два свидетеля со стороны ответчицы Лизы еще не давали показаний.
— У неё два свидетеля: один — Синсия Уилсон, другой — Монд Доусон.
Ся Сяолань кивнула:
— Всё примерно так, как мы и предполагали. Майлз, адвокат Лизы, — бесстыжий сутяга; он не только аморален, но и очень силён.
Майлз не стал придираться к тому, что Эрик изменил исковые требования в начале заседания.
Первоначально Ся Сяолань требовала от Лизы 100 тысяч долларов в качестве компенсации материального ущерба и 100 тысяч долларов за ущерб деловой репутации и моральный вред.
Когда подавали иск, никто не ожидал, что Лиза развернет такую бурную деятельность: выступления в телешоу, интервью газетам… репутация Ся Сяолань была смешана с грязью. Увеличение суммы компенсации за ущерб репутации со 100 до 500 тысяч долларов выглядело значительным, и Эрик был бы рад, если бы Майлз поставил это под сомнение… Тогда Эрик смог бы прямо в суде заявить, что его подзащитная стала жертвой информационной травли со стороны ответчицы Лизы!
Это не было доказательством.
Просто существовало опасение, что на восприятие Ся Сяолань судьей и присяжными повлияло предвзятое негативное отношение.
Ведь говорят же: если человек тебе не нравится, всё, что он делает, кажется неправильным, любые аргументированные объяснения воспринимаются как увёртки, и даже само его дыхание раздражает.
— Мы не должны терять самообладания. Показания Синсии — это ключевой момент. Монд Доусон — законченный эгоист: если он увидит, что Лиза проигрывает дело, он не пойдет ко дну вместе с ней, его показания будут направлены на то, чтобы дистанцироваться от Лизы.
Одержать победу над Лизой именно во время дачи показаний Синсией — такова была стратегия, согласованная Эриком и Ся Сяолань.
Хотя Монд обладал высоким профессиональным уровнем, он был из тех, кто готов разделить успех, но никогда не рискнет прийти на помощь в беде — таков был его характер. Если ухватиться за эту черту, Эрик сможет парой вопросов заставить его замолчать.
Совсем недавно Майлз искал лазейки в показаниях свидетелей со стороны Ся Сяолань, а теперь настала очередь Эрика искать бреши в показаниях свидетелей Лизы.
Вначале казалось, что сторона Ся Сяолань нападает, но на самом деле они оборонялись.
Во второй половине заседания ситуация должна была измениться на противоположную.
Никакие показания не бывают безупречными; как гласит старая китайская мудрость: «Даже в самом тщательном плане бывает промашка». Нападающей стороне всегда легче выискивать изъяны в чужих словах!
Лю Фэнь сдерживала внутреннее беспокойство.
— Сяо Лань, процесс обязательно будет выигран, мама верит в тебя. Ты с детства была волевым ребенком, и чем серьезнее дело, тем меньше ты склонна лгать.
Что ж, это было правдой.
Ся Сяолань презирала ложь.
«Настоящая» Ся Сяолань была натурой прямолинейной и стремящейся во всём быть первой; такой человек всегда убежден в своей правоте, что бы он ни делал. С таким характером действительно не умеют лгать… Зачем лгать, если даже дурные поступки совершаешь открыто?
На душе у Лю Фэнь было неспокойно, но она уже не была той несведущей деревенской женщиной, как раньше. Проявление тревоги сейчас лишь помешало бы Ся Сяолань и никак не помогло бы делу.
Ся Сяолань сжала руку Лю Фэнь — та была холодной, несмотря на работающий кондиционер, что выдавало крайнюю степень материнского беспокойства.
— Я выиграю. Я никогда не говорила, что я святая, но я не признаю за собой того зла, которого не совершала!
……
Перерыв в заседании был недолгим.
Множество журналистов у здания суда жаждали попасть внутрь и любыми путями разузнать о ходе процесса, но, поскольку заседание не было открытым, им оставалось лишь изнывать от нетерпения в ожидании вердикта.
Когда заседание возобновилось, место на свидетельской трибуне заняла госпожа Уилсон.
— Благодарю вас за готовность дать показания. Сейчас я, как представитель ответчицы, прошу вас рассказать судье и присяжным о ваших мотивах: почему вы назначили стажера бюро GMP, то есть истицу по данному делу, ответственным лицом за проект? Было ли ваше решение обусловлено чьим-то вмешательством, например, господина Киссинджера, партнера GMP…
— Протестую! Это наводящий вопрос!
— Протест принят! Адвокат ответчицы, следите за формой своих вопросов!
Так называемые наводящие вопросы — это способ ведения допроса, при котором адвокат некорректно формулирует вопрос, чтобы ограничить или направить ответ свидетеля. В первой половине заседания Майлз часто прибегал к этому приему.
Однако он действовал настолько тонко, на грани фола, что Эрику было трудно его поймать.
Но на этот раз всё было слишком очевидно: Майлз подталкивал госпожу Уилсон к ответу, будто подписание договора и назначение Ся Сяолань ответственной за проект были продиктованы требованием партнера GMP, Киссинджера!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
