После дня рождения Ся Сяолань Чжоу Чэн и вправду остался в Гонконге.
Хотя он время от времени исчезал на день-два, он всё же мог проводить с ней часть времени.
Ся Сяолань казалось, что эта жизнь прекрасна до неправдоподобия.
Незаметно наступила середина августа.
Диссертация Ся Сяолань прошла три редакции и наконец была окончательно утверждена.
Её работу рецензировали как профессора архитектурного факультета, так и редакторы журнала «Мировая архитектура», и статью уже утвердили к публикации в сентябрьском номере.
Журнал «Мировая архитектура» заранее зарезервировал место для этой работы Ся Сяолань.
Это не было какой-то привилегией или проходом без очереди, вытесняющим других авторов. Просто журналы «Domus» и «A+U» уже опубликовали её проект, и китайские периодические издания хотели идти в ногу со временем, но «Мировая архитектура» больше всего желала напечатать именно диссертацию Ся Сяолань, написанную на основе её проекта музея!
— Хорошо, я поняла, защита назначена на сентябрь, верно?
Сентябрь — это неплохо.
К тому времени в Хуацине начнутся занятия.
Соседки по комнате 307 вернутся в университет после практики, другие студенты набора 84-го года тоже вернутся в вуз. Ся Сяолань подумала, что после защиты сможет позвать кого-нибудь сфотографироваться для выпускного альбома. Иначе как ей, выпускающейся досрочно, быть? Когда набор 84-го года будет делать настоящие выпускные фото, у неё может не оказаться времени.
С началом учебного года возникла ещё одна проблема: Цзи Цзяньюань теперь мог приезжать в Гонконг только раз в неделю, как и раньше, когда он подрабатывал на поле для гольфа.
К счастью, тот человек по имени Чжан Байлун оказался довольно полезным.
Последние полмесяца Ся Сяолань, перерабатывая диссертацию, не стеснялась учиться финансовой грамотности у Цзи Цзяньюаня и Чжан Байлуна. Она также несколько раз намеренно совершала ошибки, из-за чего сумма убытков на счету выросла ещё на несколько миллионов. С момента основания «Цихан Цзыбэнь» в общей сложности уже «испарилось» более десяти миллионов — конечно, эти новости специально предназначались для ушей Ся Цзыюй. Ся Сяолань сообщала только о плохом и умалчивала о хорошем, повсюду распространяя слухи о своих убыточных операциях, а прибыльные приписывала заслугам Цзи Цзяньюаня.
С учётом убытков и прибыли, на самом деле оставалось более десяти миллионов чистой выручки.
Об этом Ся Цзыюй знать было необязательно.
«Цихан Цзыбэнь» — не публичная компания, ей не нужно обнародовать финансовые отчёты!
Дело Цю Цзямина замяли. Сам Цю Цзямин даже не разглядел, кто на него напал и как его подвесили снаружи здания «Синьли».
Он подозревал Ду Чжаохуэя, но Ду Чжаохуэй ни за что не хотел становиться козлом отпущения для Чжоу Чэна, поэтому снова избил Цю Цзямина:
— Сволочь! Если я тебя и бью, то всегда в лицо. Если не согласен, буду бить тебя при каждой встрече, пока не покоришься!
Цю Цзямин был ниже Ду Чжаохуэя ростом. Семья Цю была не так богата, как семья Ду.
Цю Цзямину оставалось только проглотить обиду.
Ду Чжаохуэй вел себя настолько нагло, что совсем не походил на того, кто нападает исподтишка. Кто же это мог быть?
Цю Цзямин был слишком наивен, он ошибался насчёт Ду Чжаохуэя.
Менее чем через неделю после того, как Ду Чжаохуэй продемонстрировал ему, что значит «избивать в открытую», Цю Цзямин, насидевшись дома, отправился развеяться в ночной клуб. Туда как раз пришла новая симпатичная певица; она приглянулась Цю Цзямину, и он потребовал, чтобы она выпила с ним.
По роковой случайности та же певица приглянулась и другому гостю. Сначала произошла словесная перепалка, а затем завязалась драка.
Гость оказался острым на язык и припомнил Цю Цзямину позорный случай с «птичкой в щелке между пальцев». Цю Цзямин, конечно, не выдержал и приказал телохранителям забить обидчика до смерти. Все были изрядно пьяны, две группы людей разнесли клуб в щепки, другие посетители тоже не остались в стороне. В итоге всё превратилось в массовое побоище, где невозможно было разобрать, кто свой, а кто чужой — колотили всех без разбора.
В суматохе Цю Цзямин получил тяжёлое ранение в пах фруктовым ножом.
Говорили, что когда его доставили в больницу, он уже впал в шок от боли.
Семья Цю была в ярости и пыталась спасти «инструмент» продолжения рода Цю Цзямина. В 87-м году уровень медицины в Гонконге был уже довольно высоким: если бы орган отрезали, его, возможно, удалось бы пришить обратно. Но как спасать то, что искромсали фруктовым ножом до неузнаваемости?
Эту вещь ведь не залатаешь, чтобы она прослужила ещё три года!
Одним словом, Цю Цзямин стал калекой.
Семья Цю некоторое время вела расследование, но все улики доказывали, что это был несчастный случай.
Оставалось лишь сказать: к счастью, у семьи Цю были и другие сыновья. Цю Цзямин стал бесполезен, семье было стыдно, и после выписки из больницы его отправили за границу, чтобы переждать шумиху.
……Это происшествие не только не коснулось Ду Чжаохуэя, но и тем более не имело отношения к Ся Сяолань.
Разве могла Ся Сяолань, такая изнеженная красавица, лишить кого-то мужского достоинства? Это было бы слишком вульгарно.
Тем более что Ся Сяолань действительно была ни при чём, ведь на этот раз Ду Чжаохуэй не сказал даже ей.
Ся Сяолань с пристрастием допрашивала Чжоу Чэна, снова и снова уточняя, не его ли это рук дело.
Чжоу Чэн, естественно, не претендовал на заслуги:
— Если бы я решил это сделать, то сделал бы с первого раза, зачем мне лишние хлопоты. Этот человек совершил немало зла. Тому, кто часто ходит в ночи, суждено встретить призрака.
На самом деле Чжоу Чэн догадывался, что это сделал Ду Чжаохуэй.
Он был уверен в этом процентов на восемьдесят.
Семья Цю думала, что раз Ду Чжаохуэй побил Цю Цзямина, то не станет сразу же калечить его окончательно. Но они забыли о поговорке «под фонарём всегда темно». Смешивать ложь с правдой, действовать наполовину всерьёз, наполовину притворно — в этом и заключался стиль Ду Чжаохуэя.
Ду Чжаохуэй тоже рос.
Чжоу Чэн немного колебался. Возможно, пришло время поговорить с Ду Чжаохуэем.
……
Когда Чжоу Чэн рядом, время летит незаметно.
Чжоу Чэн говорил, что останется в Гонконге на неделю или полмесяца, но пролетел уже целый месяц, а он всё ещё не уехал.
Похоже, «задание» Чжоу Чэна шло не слишком гладко!
К счастью, сам Чжоу Чэн не проявлял нетерпения и был совершенно спокоен.
В это время от Ду Чжаохуэя пришли известия: Ся Цзыюй наконец-то официально «воссоединилась» с Ван Цзяньхуа. Перешли ли они последнюю черту, сказать трудно, Ду Чжаохуэй об этом не упоминал.
Однако, зная характер Ду Чжаохуэя, в семье Ду скоро должен был разразиться скандал.
Тем временем Ду Чжаохуэй заложил банку 5% акций Chengrong Group и вернул долг Тан Юаньюэ.
Ду Чжаохуэй сделал это намеренно, чтобы вбить клин в отношения Тан Юаньюэ и Хэ Чжитун.
Даже Хэ Шиэнь, заглядывая в компанию Ся Сяолань, со вздохом сетовал:
— Моя сестра сделала действительно паршивый ход. Я вижу, что этому Ду не нравится мой зять, и моему зятю от этого несладко. После свадьбы он при любой возможности уезжает в командировки.
С одной стороны — друг, с другой — жена, да ещё и женщина, которая когда-то нравилась… Тан Юаньюэ наверняка был в сильном замешательстве.
Ся Сяолань всегда считала, что муж и жена — одно целое, и для Тан Юаньюэ совершенно естественно помогать Хэ Чжитун.
Ду Чжаохуэй явно думал иначе: он просто не выносил, когда у Хэ Чжитун всё было хорошо.
Но что она могла сказать? Ду Чжаохуэй ведь мстил ради неё. Если бы она стала советовать Тан Юаньюэ получше относиться к жене, не значило бы это, что ей нечем заняться? Только настоящая «белая лотос» поступила бы так.
Ся Сяолань решила отблагодарить Ду Чжаохуэя по-своему:
— Подожди ещё два месяца, и сумма этих «карманных денег» тебя точно порадует! Твой поступок с залогом акций Chengrong Group обязательно принесёт щедрые плоды!
За пятьдесят миллионов, что Ду Чжаохуэй одолжил ей, в следующем году она вернёт сто миллионов.
Это уже были очень высокие проценты.
Не считая этого, Ду Чжаохуэй всё ещё оставался вторым акционером «Цихан Цзыбэнь» с долей в 30%. То есть, если «Цихан Цзыбэнь» заработает на грядущем крахе рынка 100 миллионов, то как минимум 30 миллионов достанутся Ду Чжаохуэю.
Конечно, сколько удастся заработать на биржевом крахе, зависело от того, как Ся Сяолань распорядится активами!
Услышав «заверения» Ся Сяолань, Ду Чжаохуэй почувствовал, как к горлу подступил комок. Он столько всего сделал ради неё, и вовсе не такой благодарности ждал. Почему эта женщина вечно действует не по сценарию?
Любая другая на её месте уже давно бы от избытка чувств бросилась в его объятия…
Разве он из тех, кому нужны только деньги?
— Ся Сяолань действительно его недооценивала!
— Ладно, если она и вправду поможет ему заработать кучу денег, то он согласен, чтобы его недооценивали!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
