Сколько ни рассказывай, это не обязательно будет правдой.
Ши Сурон выглядела совершенно невозмутимой.
Ся Сяолань же решила действовать вопреки логике, и ее первый вопрос был совершенно не к месту:
— Тетя, Тан Сяогу пропала почти тридцать лет назад, вам часто она снится?
Ши Сурон опешила:
— Снится?
Ся Сяолань с самым естественным видом кивнула:
— Ну да, Тан Сяогу потерялась, когда пошла с вами и Тан Дабо смотреть на большой военный парад. Вы наверняка чувствуете огромную вину, вам, должно быть, все эти годы часто снятся кошмары?
Лицо Ся Сяолань выражало искреннее сочувствие.
Ши Сурон не ожидала таких вопросов и ответила уклончиво:
— Вина, конечно, есть, и сны снились несколько раз. Но как бы я ни винила себя, ничего не поделаешь, человек просто потерялся. Тогда полиция не смогла ее найти, разве сейчас это возможно?
«Лжет».
Ся Сяолань не видела в поведении Ши Сурон ни капли раскаяния.
Она протяжно вздохнула:
— Я тоже думаю, что найти ее невозможно, но мама говорит, раз Тан Дабо скончался, то нахождение Тан Сяогу стало бы утешением для дяди Тана. По крайней мере, если мы будем тайно искать ее, дядя Тан, узнав об этом, обрадуется.
У Ши Сурон дрогнуло веко.
Неудивительно, что Тан Хунэн, став мэром, вторым браком женился на этой торговке.
Оставим остальное, но эта женщина и впрямь умеет ублажать мужчин.
Когда они раньше приезжали на похороны, Тан Хунэн выронил из рук поминальные благовония, и сам он ничего не сказал, а эта женщина первая вспылила.
Еще и учит свою «обузу», как подлизываться к Тан Хунэну.
Действительно, очень расчетливая.
Отбить выгоду у той прежней, по фамилии Цзи, было нетрудно, но эта новая жена слишком хитра. Ши Сурон не разделяла оптимизма своего сына Тан Чунлэя.
Впрочем, именно из-за того, что женщина была слишком умной, ее «обуза», которую она привела в семью Тан, казалась не слишком сообразительной.
И такая смогла поступить в университет Хуацин?
Должно быть, Тан Хунэн все устроил…
Ши Сурон вспомнила о мечтах своей дочери Тан Жуоцзя об учебе в Хуацин. Она чувствовала, что если даже такая, как Ся Сяолань, смогла туда попасть, то для Жуоцзя не поступить было бы просто нелепо. Конечно, абитуриентов на экзаменах Гаокао много, и хотя оценки Жуоцзя были неплохими, стопроцентной уверенности не было. Если бы Тан Хунэн помог, Жуоцзя могла бы выбирать любой университет в стране.
Раз есть корыстный интерес, нужно подыгрывать.
Что бы ни спрашивала Ся Сяолань, Ши Сурон послушно отвечала, хотя и без особого дружелюбия в голосе.
Некоторые детали Ся Сяолань переспрашивала по нескольку раз, доводя Ши Сурон до исступления, так что та уже не скрывала раздражения:
— Сколько раз мне еще повторить?
— Тетя, извините, я только что не совсем запомнила, не могли бы вы сказать в последний раз?
Ся Сяолань вела себя нагло, совершенно не замечая, насколько глупо она выглядит.
Ши Сурон негодовала все больше.
Она ни за что не поверила бы, что такую пустоголовую девицу Тан Хунэн не пропихнул в Хуацин силой!
Тан Жуоцзя постояла какое-то время у двери и тоже покачала головой.
Что есть в этой Ся Сяолань, кроме красивого личика?
Характер скверный.
Да и умом не блещет.
Оставила пьяного мужа в стороне и не заботится о нем.
Наверное, даже второй дядя презирает эту падчерицу, раз не позволил Ся Сяолань сменить фамилию на Тан.
Если бы она действительно сменила фамилию, это был бы позор для всей семьи Тан.
Тан Жуоцзя вернулась в свою комнату и открыла учебники, но никак не могла сосредоточиться.
Так уж устроены люди: если нет внешней помощи, большинство смиряется и полагается на себя. Но стоит узнать, что на чью-то помощь можно рассчитывать, как начинаешь терзаться сомнениями. Особенно Тан Жуоцзя — ее успеваемость была выше средней, учиться в обычном университете ей не хотелось, она грезила о престижных вузах, нацелившись на Хуацин, Пекинский университет и Китайский университет науки и технологий.
Хуацин стал результатом долгих раздумий и был ее главной целью.
Судя по проходным баллам прошлых лет, ее результаты пробных экзаменов все еще прилично не дотягивали до заветной планки.
За оставшиеся полгода, как бы она ни старалась, ей вряд ли удастся сократить этот разрыв, если только… второй дядя не поможет.
Тан Жуоцзя волновалась: осталось всего полгода, сможет ли ее семья восстановить отношения со вторым дядей?
Почему нельзя пойти к нему напрямую, обязательно ли терпеть его падчерицу!
Ся Сяолань, разумеется, не знала о мыслях Тан Жуоцзя.
Ее вообще не волновало, что там думает Тан Жуоцзя. Она засыпала Ши Сурон вопросами не потому, что не могла запомнить сказанное, а чтобы заставить ту повторять рассказ снова и снова, пытаясь найти противоречия в словах.
Доведя Ши Сурон до белого каления, Ся Сяолань получила таз с горячей водой — тетя выпроводила ее присматривать за пьяным Чжоу Чэном.
Ся Сяолань вошла в комнату с тазом и увидела Чжоу Чэна, лежащего на кровати с закрытыми глазами. Свой муж, конечно, во всех ракурсах красавец. Она и впрямь отжала полотенце, чтобы протереть ему лицо, но стоило ей протянуть руку, как Чжоу Чэн слегка потянул ее на себя, и Ся Сяолань тут же повалилась ему на грудь.
— Не балуйся, ты сейчас притворяешься пьяным, играй роль до конца!
Они были в доме семьи Тан, и хотя в комнате находились только они вдвоем, Ся Сяолань все равно чувствовала смущение.
Прижавшись к груди Чжоу Чэна, она слышала сильное и ровное биение его сердца: «тук-тук-тук».
Чжоу Чэн сдерживал смех:
— О чем ты только думаешь, женушка? Мне кажется, ты становишься все менее невинной. Не думай о плохом, я не собираюсь делать ничего дурного. Я просто хотел спросить, что ты разузнала! Тсс, не двигайся, если не будем сидеть так близко, они услышат наш разговор.
Логика в этом была.
Но почему она ему так не верила?
Явно же сделал это нарочно…
Ся Сяолань подавила волнение в сердце:
— В рассказах Ши Сурон есть нестыковки. Когда я спросила ее в пятый раз, она вышла из себя, потеряла бдительность и допустила промах — детали не сошлись. Боюсь, все именно так, как мы и предполагали: Тан Сяогу вовсе не потерялась, а…
Чжоу Чэн тоже почувствовал, что такая поза — слишком серьезное испытание для него.
Он забрал полотенце из рук Ся Сяолань и сам протер себе лицо.
— Люди, которых Тан Чунлэй пригласил сегодня за компанию, — это соплеменники семьи Тан, все жители деревни по фамилии Тан. Говорят, двадцать девять лет назад, когда Тан Сяогу пропала, ее искала вся деревня. Ши Сурон может и не говорить правды, но, возможно, пожилые жители еще помнят, как все было на самом деле. Я не зря сегодня пил. Воспользовавшись хмелем, я прощупал почву и дал понять: если кто-то поможет найти Тан Сяогу, мы исполним любое их требование. Я видел, как загорелись глаза у тех нескольких жителей, которых привел Тан Чунлэй… Мы остаемся сегодня в доме Тан, кто-нибудь обязательно придет к нам сам.
Это был не коварный заговор со стороны Чжоу Чэна, а открытая стратегия, ловля на наживку.
Для Тан Хунэна эти родственники из семьи Тан мало чем отличались от дальних соплеменников.
Если они хотят получить выгоду, то должны проявить искренность на деле.
Чжоу Чэн был готов щедро отблагодарить любого, кто предоставит зацепку об исчезновении Тан Сяогу, будь то член семьи Тан или нет. Но поскольку они с Ся Сяолань молоды и никто не знает их истинных возможностей, жители могли бы не поверить его обещаниям.
Однако, если преподнести это как обещание самого Тан Хунэна?
Ся Сяолань крепко поцеловала его в щеку:
— Я знала, что мой мужчина самый умный. Ничего страшного, что мы ночуем у семьи Тан, только берегись, как бы кто-нибудь не пробрался к тебе в комнату посреди ночи.
Хм, неужели она не видит? Эта девица лет семнадцати-восемнадцати смотрела на Чжоу Чэна, не отрывая глаз.
Впрочем, если родители способны донести на собственного младшего брата и подвергнуть его критике, то неудивительно, что у них такой предприимчивый сын и такая заносчивая, нечистая на помыслы дочь.
С такой девчонкой, как Тан Жуоцзя, Ся Сяолань расправится в два счета.
Да и все остальные в семье Тан — люди они или демоны, при таком ясном свете дня им придется явить свой истинный облик… Если небеса терпят это, то Ся Сяолань не намерена — она сама сорвет все маски и раскроет правду!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
