Чжоу Чэн был прав: стоило забросить наживку, как кто-то тут же клюнул.
Проведя два часа в комнате под предлогом «отдыха» после мнимого опьянения, Чжоу Чэн был решительно поднят Ся Сяолань:
— Пошли, проводи меня, погуляем немного, заодно и перегар выветришь, а то воняет просто невыносимо!
Он же на ногах едва стоит, а она тащит его гулять?
Эта Ся Сяолань и впрямь слишком своенравна.
Тан Чунлэй лишь молча покачал головой и, вслух сказав пару слов для приличия, позволил Ся Сяолань вытащить Чжоу Чэна за дверь.
Тан Жуоцзя, которой никак не давалось чтение, открыла окно и обратилась к старшему брату:
— Брат, ты всё время твердил, что дядя очень способный человек, но как у него могла появиться такая падчерица?
Тан Чунлэй собирался было проследовать за Чжоу Чэном и Ся Сяолань, но Тан Жуоцзя его задержала. Поведение сестры в этот день тоже доставляло ему головную боль.
— Следи за языком. Неважно, какая она, факт в том, что дядя её искренне любит. Тебе она кажется смазливой пустышкой, но её мать, наша новая тётя, уж точно женщина незаурядная!
Лю Фэнь, сама того не ведая, вновь прослыла в чьих-то глазах важной персоной.
Тан Жуоцзя сдулась, словно проколотый мяч.
И то верно: сколько бы недостатков она ни видела в Ся Сяолань, её дядя Тан Хунэн любил эту падчерицу, и Тан Жуоцзя ничего не могла с этим поделать.
— Брат, неужели дядя простит нашу семью только в том случае, если мы найдём младшую тётю? По-моему, её не найти. Через полгода мне сдавать Гаокао, и я…
«Смогу ли я благополучно поступить в университет Хуацин?» — эти слова Тан Жуоцзя не осмелилась произнести вслух.
В ней всё же жила гордость — не могла же она открыто заявить о желании воспользоваться связями.
Тан Чунлэй всё же очень любил свою младшую сестрёнку.
Помимо Тан Жуоцзя у него было ещё двое братьев.
Однако им не досталось ни его удачи в те времена, когда в университет принимали по рекомендации, ни способностей изменить судьбу усердной учёбой. Сейчас они жили даже хуже него.
А вот младшая сестра Тан Жуоцзя с детства отличалась умом и явно имела задатки к наукам.
Хотя члены семьи Тан не блистали выдающейся внешностью, черты лица у них были правильными, а Тан Жуоцзя и вовсе считалась среди них первой красавицей. С Ся Сяолань ей, конечно, не тягаться, но среди сверстниц она была весьма заметной.
К тому же, при поддержке семьи её наверняка ждало блестящее будущее.
При этой мысли тон Тан Чунлэя невольно смягчился:
— Не забивай себе голову этими делами. До Гаокао осталось всего несколько месяцев, сосредоточься на повторении материала. Обо всём остальном позаботимся мы с мамой, мы сделаем всё, чтобы твои желания исполнились.
Тан Жуоцзя поверила ему лишь наполовину.
Она не могла возлагать все надежды на других, пусть даже на родного брата.
Возможно, ей стоит самой проявить инициативу и наладить отношения с дядей?
В событиях прошлых лет виноваты родители, даже старший брат извлёк из них выгоду, но к ней-то всё это не имело никакого отношения!
У Тан Жуоцзя были свои планы.
В любом случае её покой был нарушен, и она всё равно не могла заставить себя спокойно заниматься.
…
Ся Сяолань и Чжоу Чэн шли по деревне, держась за руки.
Глухой зимой деревенские пейзажи не радовали глаз. Самым прекрасным зрелищем был стоящий рядом Чжоу Чэн.
Он бережно сжимал её ладонь в своей руке.
Ся Сяолань немного за него беспокоилась:
— Днём ты и впрямь выпил немало, не разболится ли голова на ветру?
— Я уже протрезвел, всё в порядке. Если мы сейчас не покажемся на улице, люди не поймут, как к нам подступиться. Завтра мы вернёмся в город, и Тан Чунлэй с остальными снова будут ходить за нами по пятам.
Даже если кто-то что-то знал, в присутствии членов семьи Тан они бы не осмелились заговорить. Чжоу Чэн просто давал им такую возможность.
Ся Сяолань прислонилась к нему.
— И почему ты у меня такой замечательный?
Разве не приятнее было бы в такую зимнюю пору остаться в Пекине? А Чжоу Чэн приехал вместе с ней в эту глушь и мёрзнет тут.
Тестя нужно задабривать.
Но ведь не до такой же степени.
Разумеется, всё это ради неё…
Чжоу Чэн усмехнулся:
— Дядя Тан так сильно тебя любит. Он смотрит на меня с недовольством лишь потому, что боится, как бы я не обидел тебя. Я очень его уважаю. Я его зять, разве это не мой долг?
Ведь Сяо Лань ещё до свадьбы вовсю занималась проблемами семьи Чжоу.
Она вовсе не была обязана возиться с Чжоу И, но ради него потратила столько сил.
При мысли об этом Чжоу Чэну захотелось крепко обнять свою жену и никогда не отпускать.
Свадьба состоялась уже несколько дней назад, но он до сих пор не до конца верил своему счастью.
Всё это казалось сном, слишком прекрасным, чтобы быть правдой.
Ся Сяолань только собиралась что-то ответить, как увидела идущего навстречу мужчину, который тащил за собой женщину.
Мужчина казался смутно знакомым.
И без подсказки Чжоу Чэна Ся Сяолань поняла: рыба сама клюнула на крючок!
— Дядя Фуцзюнь?
Чжоу Чэн первым поздоровался с ним.
Тан Фуцзюнь взволнованно переспросил:
— Ты меня запомнил?
— Шутите, дядя Фуцзюнь? Мы ведь только днём вместе пили, сколько времени-то прошло!
Тан Чунлэй, должно быть, думал, что Чжоу Чэну нет дела до местных жителей.
На деле же Чжоу Чэну было до них самое прямое дело!
Тан Фуцзюнь очень обрадовался:
— Тебя ведь зовут Чжоу Чэн, верно? Ты зять брата Хунэна. Вы и правда ищете Тан Юйжу?
— Конечно. Мы готовы пойти на любые траты и вознаградить каждого, кто предоставит хоть какую-то зацепку…
Тан Фуцзюнь вытолкнул женщину вперёд:
— Это моя жена, зовите её тётей. Пусть расскажет вам, что видела тогда!
Женщина, судя по всему, была женой Тан Фуцзюня. Она выглядела старше своего мужа, в её волосах виднелось много седины.
Она казалась даже старше Ши Сурон.
На самом деле «бедственное положение» семьи Тан было таковым лишь в сравнении с Тан Хунэном. По деревенским меркам они жили вполне безбедно, и Ши Сурон выглядела куда приличнее обычных сельских женщин. Тан Хунэн просто игнорировал родню, но не стал их притеснять или намеренно обрекать на нищету… Ся Сяолань поймала себя на том, что на мгновение отвлеклась.
Жена Тан Фуцзюня заговорила запинаясь:
— Двадцать девять лет назад, в день праздничного парада, я шла к родителям. На полпути я встретила Ши Сурон и Тан Сянчжуна. С ними была Сяо Жу, они разговаривали с каким-то мужчиной. Он был не из наших краев, поэтому я на него и засмотрелась. Тогда я не придала этому значения, а когда вернулась от родителей, узнала, что Сяо Жу пропала.
Чжоу Чэн и Ся Сяолань переглянулись. Тан Сянчжун — это отец Тан Чунлэя и старший брат Тан Хунэна.
Сведения, принесенные женой Тан Фуцзюня, судя по всему, были крайне важны!
Ся Сяолань высвободила руку из ладони Чжоу Чэна и подошла к женщине:
— Тётушка, не волнуйтесь, рассказывайте всё по порядку.
Жена Тан Фуцзюня не смела взглянуть на Ся Сяолань. Стыд на её лице казался куда более искренним, чем напускное раскаяние Ши Сурон. Низко опустив голову, она продолжила:
— Я вернулась четвёртого числа и услышала, что Сяо Жу пропала… Потом Ши Сурон рассказывала в деревне, будто они с мужем были на площади Тяньаньмэнь, смотрели парад, и там ребёнок потерялся. Но я-то видела их на дороге, и было уже почти полдень.
Ся Сяолань вздрогнула!
Чжоу Чэн тоже посерьёзнел.
Это было самым подозрительным моментом во всей этой истории.
— Тётушка, когда вы говорите «почти полдень», который это был час? Далеко ли от того места до города? Успели бы они доехать до площади Тяньаньмэнь, чтобы посмотреть парад? И тот мужчина, с которым они разговаривали, вы его не знали?..
— Что вы тут делаете? Мама зовёт вас ужинать!
Издалека донёсся голос Тан Жуоцзя, и жена Тан Фуцзюня тут же спряталась за спину мужа.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
