Чжоу Чэн оставил семью Тан Фуцзюня в Пекине — можно сказать, подержал их в столице в качестве свидетелей.
Тем же вечером он разыскал Ма Чжэньсина:
— Начальник Ма, боюсь, мне действительно придётся вас побеспокоить!
Ма Чжэньсин был удивлён даже больше, чем Чжоу Чэн и Ся Сяолань.
— Вы действительно нашли зацепку?
Чжоу Чэн изложил свои подозрения, и Ма Чжэньсин даже проникся сочувствием к Тан Хунэну.
Неужели всё действительно так?
Родные брат с невесткой продали собственную сестру.
— Это дело было занозой в сердце и для моего дяди, я могу первым делом взять этих людей под стражу для расследования! Этого Лу Датоу и ещё живую Ши Сурон.
— Начальник Ма, спасибо вам!
Ма Чжэньсин серьезно ответил:
— Даже если бы я не был с вами знаком, узнав о таком, я бы всё равно вмешался. Милиция, возможно, не может переловить каждого преступника, но если уж один обнаружен, мы точно не дадим ему уйти!
В те времена процедура ведения дел была довольно свободной: если возникало подозрение, человека доставляли в участок на допрос. Если у подозреваемого не было какого-то особого статуса, милиции не требовалось вороха бумаг, чтобы забрать его.
Если схватили по ошибке — просто отпускали.
Как иначе узнать, кто хороший человек, а кто подлец, если не проводить расследование?
Ма Чжэньсин, не обращая внимания на то, что уже наступила ночь, повёл людей прямиком в деревню. Сначала решили брать Лу Датоу, затем Ши Сурон — задерживать и содержать их нужно было по отдельности, чтобы не дать им возможности договориться о показаниях.
Роскошный ужин Чжоу Чэна и Ся Сяолань сорвался, но сейчас ни у кого не было настроения есть.
Чжоу Чэн действовал крайне решительно, сразу попросив начальника участка задержать людей.
— А когда мы скажем дяде Тану? — спросила Ся Сяолань.
Разве не следовало сначала сообщить Тан Хунэну, а потом проводить задержание?
Ся Сяолань не была всезнающей, и в этом вопросе она не видела ситуацию так глубоко, как Чжоу Чэн.
— Конечно, нужно сначала схватить людей, а потом говорить дяде Тану. Если он узнает раньше, это только свяжет ему руки. А когда людей доставят в полицейский участок без его ведома, даже если это окажется ошибкой, дядя Тан будет ни при чём!
Что ж, в подобных тонкостях официальных кругов Ся Сяолань действительно не была сильна; ей лучше было прилежно заниматься бизнесом.
Семью Тан Фуцзюня из трёх человек Чжоу Чэн устроил в гостинице. Этой ночью им было суждено не сомкнуть глаз. Они тоже боялись, что могли зря оговорить Ши Сурон. Если после расследования выяснится, что «исчезновение» Тан Юйжу никак не связано с Ши Сурон, семья Тан Фуцзюня не только не получит выгоды, но и смертельно обидит её!
Ши Сурон была не только скандальной женщиной, но и невесткой Тан Хунэна. Если из-за этого случая их отношения восстановятся, Ши Сурон в будущем наверняка жестоко отомстит семье Тан Фуцзюня.
Даже без помощи Тан Хунэна, у Ши Сурон было три сына и дочь: старший сын — городской житель, младшая дочь тоже, кажется, пойдёт в гору. Расправиться с семьёй Тан Фуцзюня, потомственных крестьян, ей было бы не так уж трудно… Как же Тан Фуцзюню было не тревожиться?
В этот момент жена Тан Фуцзюня, напротив, утратила былой страх:
— Пусть я рискнула навлечь на себя гнев Ши Сурон, зато я высказала всё. Словно тяжелый камень с души свалился.
Даже если не будет никакой выгоды, она больше не будет чувствовать глухую вину при каждом воспоминании об этом.
Видела ли Ши Сурон Тан Юйжу во сне — неизвестно, а вот жене Тан Фуцзюня девочка снилась несколько раз.
Белолицая малышка, прижавшись к плечу Тан Сянчжуна, оглядывалась назад и улыбалась ей.
И на щеках у неё так и мелькали две ямочки.
Жена Тан Фуцзюня вдруг закрыла лицо руками и зарыдала:
— Фуцзюнь, я должна была сказать… должна была сказать раньше. Ещё когда старушку Тан хоронили, я почувствовала неладное, но почему я промолчала? Если бы сказала, их Сяо Жу, может, уже давно бы нашли…
Тан Фуцзюнь и Тан Шэнли молчали.
В комнате, где находилась семья из трёх человек, воцарилась крайне гнетущая атмосфера.
Тем временем Ма Чжэньсин с людьми прибыл в деревню, чтобы первым делом схватить Лу Датоу.
Лу Датоу — это было прозвище. Сам он был щуплым, с тонкой шеей, но голова была на круг больше, чем у обычных людей. Ему уже было за пятьдесят, возраст, когда уже есть внуки. Ма Чжэньсин с людьми схватил его и бросил дежурную фразу, чтобы припугнуть:
— Лу Датоу, твои делишки всплыли!
Это был обычный прием милиции, чтобы нагнать страху.
Если человек не совершал ничего предосудительного, он был бы лишь встревожен и озадачен.
Но у Лу Датоу подкосились ноги, и он истошно закричал, что его оклеветали.
Основываясь на многолетнем профессиональном опыте, Ма Чжэньсин практически утвердился в мысли, что за этим человеком что-то числится. Необязательно дело Тан Юйжу, но хоть что-то да есть…
— Сначала везите его в участок!
Сперва взяли Лу Датоу, затем отправились за Ши Сурон.
В те времена милиция в делах не церемонилась, да и утечка информации была маловероятна: стационарные телефоны были редкостью, и задержанный просто не успел бы предупредить сообщников.
Лу Датоу увезли под заливистый лай деревенских собак.
Когда добрались до соседней деревни, чтобы забрать Ши Сурон, было ровно три часа ночи.
Ши Сурон не спала.
Сначала смерть мужа, из-за которой ей ради будущего детей пришлось склонить голову перед деверем, затем сын, пожелавший выслужиться перед дядей и самовольно разворошивший дела двадцати-тридцатилетней давности… Приезд Ся Сяолань и Чжоу Чэна в деревню оставил у Ши Сурон чувство смутной тревоги.
Эту ночь она провела, ворочаясь с боку на бок.
Услышав лай собак, Ши Сурон мгновенно вскочила с кровати:
— Воры! Ловите воров!
Недаром говорили, что с этой женщиной лучше не связываться: она нисколько не боялась воров, скорее воры должны были бояться её.
Тан Чунлэй работал в городе, Тан Жуоцзя тоже уехала в город, так что дома, помимо Ши Сурон, оставался только третий сын, занимавшийся хозяйством в деревне.
Услышав крик матери, Тан Лаосань выскочил с палкой в руках, но во дворе его встретили несколько милиционеров.
— Мы из полицейского участка. Где Ши Сурон? Пусть проследует за нами!
— В-вы… — Тан Лаосань преградил путь. — За что вы забираете мою мать?
Эх, парень, неужели милиция при исполнении должна каждому встречному всё объяснять?
Ма Чжэньсин махнул рукой, и, несмотря на визги Ши Сурон, её вытащили из постели и увели.
Стояла зима, в деревнях никто не ложился спать голышом, к тому же в возрасте Ши Сурон — кто бы на неё позарился?
Ей лишь позволили накинуть куртку, после чего запихнули в машину.
Тан Лаосань какое-то время бежал за милицейским микроавтобусом, вся деревня уже была на ногах. Староста деревни вразумил его:
— Что это твоя мать натворила? Живо дай знать старшему брату, пусть он решает, что делать.
Глубокой ночью Тан Чунлэя вызвали на проходную к телефону.
— Что?! Маму забрали в полицейский участок?
Что происходит?
С чего бы это вдруг милиции забирать его мать?
Тан Чунлэй был крайне обеспокоен.
Но вдруг ему пришло в голову, что это отличный шанс. Он ведь как раз ломал голову, как бы связаться со вторым дядей, а тут такой готовый повод!
***
Ма Чжэньсин доставил Лу Датоу и Ши Сурон в участок и приказал допрашивать их порознь.
Лу Датоу был очень хитер, да и у Ши Сурон оказалась крепкая закалка… Даже если бы она решила сознаться, то и сама не знала бы, в каком именно грехе: людей, которых они с Тан Сянчжуном травили и клеймили, было гораздо больше, чем один Тан Хунэн.
Эти двое ещё не виделись и, естественно, не знали, что дело касается «исчезновения» Тан Юйжу двадцать девять лет назад. Но это не беда — начальник участка Ма Чжэньсин заставит их вспомнить.
Допрос требует мастерства.
Ма Чжэньсин был воодушевлен.
Это было дело, которое долгие годы не давало покоя его дяде, старому полицейскому Чэню!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
