Ван Цзяньхуа действительно был в клочья разорван «подарком» Ду Чэнжуна.
Ду Чэнжун велел отправить Ся Цзюньбао к Ван Цзяньхуа, чтобы тот передал ему ребенка.
А ведь Ся Цзюньбао и сам был еще почти ребенком.
Некоторое время назад Ван Цзяньхуа отправился в Специальный район, чтобы «навести лоск» в биографии, а по возвращении в уездный город провинции Фуцзянь его стали высоко ценить на работе.
Нельзя сказать, что он был совсем уж бездарным; вернувшись из Специального района, он получил повышение и какое-то время буквально купался в лучах успеха.
Бывшая девушка никак не могла его забыть, любовница Лю Шань была с ним нежна и заботлива, да и карьера шла в гору; он и рад бы держаться скромнее, но возможности не позволяли.
Изредка он разузнавал новости из Гонконга.
Зная, что Ду Чэнжун лежит без сознания, он даже сочувствовал Ся Цзыюй.
Сможет ли она без поддержки Ду Чэнжуна выстоять в борьбе с другими его наложницами?
Ван Цзяньхуа уже начал было строить планы; если бы не работа здесь, в Фуцзяни, которую нельзя было бросить, он бы непременно отправился утешить Ся Цзыюй.
Позже, когда до него дошли слухи о том, что Ся Цзыюй понесла колоссальные убытки на фондовой бирже и гонконгские СМИ прозвали ее «тридцатимиллионной должницей», его желание «оберегать прекрасный цветок» мгновенно улетучилось — откуда ему взять тридцать миллионов гонконгских долларов, чтобы покрыть такой долг?
Помочь Ся Цзыюй тремя тысячами юаней он бы еще смог, наскреб бы по сусекам.
Но тридцать миллионов гонконгских долларов… О том, чтобы выложить их из собственного кармана, и речи быть не могло; даже среди гонконгских бизнесменов, с которыми он познакомился в Пэнчэне, мало кто располагал такой суммой.
Вот если бы он смог привлечь такие инвестиции в свой уезд, было бы замечательно.
А такие деньжищи Ся Цзыюй просто спустила на бирже.
Раз не умеешь торговать акциями, зачем же быть такой безрассудной?
Знай он раньше, что Ся Цзыюй так богата, он бы принимал ее как гонконгского инвестора, а не как бывшую девушку, с которой можно ворошить старые чувства.
Какая жаль.
Ван Цзяньхуа так сокрушался о потерянных на бирже деньгах, что в первые дни после известия постоянно витал в облаках на работе.
Позже, прослышав, что Ду Чэнжун пришел в себя… Ван Цзяньхуа больше не осмеливался разузнавать о Ся Цзыюй, стараясь думать об их встрече в гольф-клубе Пэнчэна как о мимолетном сне.
Ему и в голову не могло прийти, что Ся Цзыюй ворошила их прошлое лишь ради того, чтобы зачать от него ребенка.
Теперь же он узнал правду.
И не только он — в его учреждении об этом не судачил разве что ленивый.
12 апреля, вторник.
Ван Цзяньхуа не забудет этот день до конца своих дней.
Подросток лет пятнадцати-шестнадцати с младенцем на руках пришел к нему на работу и потребовал встречи со своим зятем.
Ся Цзюньбао говорил четко и ясно: он во всех подробностях выложил всё о прошлых отношениях Ван Цзяньхуа с его сестрой Ся Цзыюй — когда они встречались, когда и по какой причине расстались и когда сошлись снова.
Он и сам не хотел искать зятя, но его сестра умерла при родах, а в одиночку ему племянника не выкормить.
Бедное дитя!
Кожа у малыша была еще вся в морщинках, он ведь родился всего несколько дней назад и едва дышал; огонек его жизни мог угаснуть в любой момент. И неважно, сын это Ван Цзяньхуа или нет, первым делом нужно было спасти ребенку жизнь. Начальство в учреждении Ван Цзяньхуа состояло из людей неплохих: они решили сначала спасти младенца, а уже потом разбираться во всем остальном.
А дело-то было серьезное!
Еще несколько лет назад Ван Цзяньхуа, даже будь он холост, за сожительство и рождение ребенка вне брака загремел бы по статье за хулиганство.
В деревнях у супругов нет такой юридической сознательности, они могут жить вместе и без регистрации. Но кто такой Ван Цзяньхуа и в какой организации он работает? Такого там точно не потерпят.
Тем более что в личном деле товарища Ван Цзяньхуа значилось «женат».
И фамилия его жены была Чжан, а вовсе не Ся.
Ребенок был рожден в результате измены с бывшей девушкой… Столь вопиющее аморальное поведение невозможно было скрыть, и меньше чем за день новость облетела весь уездный город.
Ван Цзяньхуа, разумеется, всё отрицал.
Но Ся Цзюньбао был заранее проинструктирован и пришел подготовленным: он достал отчет о тесте ДНК на отцовство и передал его руководству Ван Цзяньхуа.
Отчет был выдан одной из гонконгских больниц. В маленьком уездном городе начальники и слыхом не слыхивали о столь продвинутых технологиях; что такое ДНК, обычный человек понять не мог, и они тоже не понимали.
Но они могли понять результат.
Кроме того, имелся «дневник» Ся Цзыюй, в котором описывались обстоятельства их встречи с Ван Цзяньхуа. В дневнике Ся Цзыюй глубоко раскаивалась в совершенных когда-то ошибках, писала, что всё еще горячо любит Ван Цзяньхуа, что не оправдала надежд страны, вскормившей ее, подвела родителей и семью, и всё в таком духе.
Ван Цзяньхуа пытался оправдаться.
Место свиданий, указанное в дневнике, — ложь!
Раскаяние Ся Цзыюй — тоже ложь!
Не была она в Гонконге такой жалкой и несчастной, она была пятой наложницей в семье Ду, и любая ее сумка стоила больше годового оклада его начальника.
Место, где они тайно встречались, — это гольф-клуб в Пэнчэне…
Ван Цзяньхуа мог бы кричать на каждом углу, он хотел всё объяснить, но разве он мог оправдаться?
Он словно провалился в ледяную прорубь.
Кто пытается его погубить?
Неужели Ся Цзыюй даже перед смертью не пожелала оставить его в покое и решила утянуть за собой в могилу?
Нет, нет, нет. Если его уничтожить, разрушить его будущее, как он сможет заботиться о ребенке? Если бы это действительно был его сын и Ся Цзыюй перед смертью правда поручила бы Ся Цзюньбао передать его отцу, тот сделал бы это втайне, а не поднимал бы шум на весь город!
Как Ся Цзюньбао, почти еще ребенок, смог добраться до провинции Фуцзянь с новорожденным младенцем на руках?
Ван Цзяньхуа боялся развивать эту мысль.
Это… это Ду Чэнжун узнал об их связи с Ся Цзыюй и решил его уничтожить?
Никакие тесты ДНК на материке не имеют веса.
Ван Цзяньхуа стоял на своем: всё это клевета и подстава. Соображал он быстро: вместо того чтобы ждать, пока слухи дойдут до семьи Чжан, лучше признаться самому — так инициатива останется в его руках.
Ван Цзяньхуа всегда презирал свою жену, оставшуюся в Пекине, но ради помощи тестя он неплохо разыгрывал притворную нежность.
Теперь же он умолял жену о спасении, клялся и божился, что его подставили; жена разволновалась и решила попытаться ему помочь.
Тесть, начальник Чжан, был человеком опытным и сразу понял, что зять попросту «сходил налево».
Но что поделать — зятя выбирали сами, и если не замять это дело, Ван Цзяньхуа пойдет ко дну, а семья Чжан потеряет лицо! Тесть согласился помочь, но с условием: когда всё закончится, Ван Цзяньхуа больше не будет предоставлен самому себе — его нужно перевести из провинции Фуцзянь.
Ван Цзяньхуа лишь молил тестя о спасении, всё остальное стало второстепенным.
Но почему же семья Чжан не успела его выручить?
Потому что Ван Цзяньхуа, в спешке разбираясь с делом о ребенке, совсем забыл о другом фронте, и пожар вспыхнул в его собственном тылу — его старшая сокурсница по педагогическому институту Лю Шань ради него тоже приехала в провинцию Фуцзянь и работала в соседнем уезде. Она следовала за ним, не имея никакого официального статуса, — а всё потому, что верила его лживым речам о том, что, как только работа наладится, он уйдет от нелюбимой жены и будет с ней.
Лю Шань считала, что между ней и Ван Цзяньхуа настоящая любовь.
Но когда разразился этот скандал, она больше не могла заниматься самовнушением: если это любовь, то как понимать рождение сына от Ся Цзыюй?!
Другие могли не знать, но Лю Шань была в курсе всех хитросплетений отношений Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа.
Старое пламя между ними вспыхнуло вновь, а Ван Цзяньхуа держал ее в неведении.
Неудивительно, что после возвращения из Пэнчэня Ван Цзяньхуа стал уделять ей меньше времени и часто казался рассеянным.
Лю Шань никогда не была из тех, кто слепо следует правилам; в порыве гнева она написала официальный донос под своим именем и заявила на Ван Цзяньхуа!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
