— Ся-цзун!
Проведя несколько месяцев на острове Цюнгдао, любой почернеет, словно уголь, и Гэ Цзянь не стал исключением.
Окликнув её, он не стал сразу продолжать. Ся Сяолань кивнула ему:
— Если есть дело, говори. Господин Ду нам человек не чужой.
Это не было какой-то строгой секретностью, и Ся Сяолань было всё равно, услышит Ду Чжаохуэй или нет.
От этих слов у Ду Чжаохуэя всё внутри словно медом смазали, а каждая ворсинка на душе пригладилась.
Хе-хе, Ся Сяолань сказала, что он не чужой.
Тогда не означает ли это, что он теперь «свой»?
Ду Чжаохуэй выпрямил спину и великодушно махнул рукой:
— Говорите, а я пока прогуляюсь.
Уважение должно быть взаимным: Ся Сяолань проявила уважение к нему, а он, в свою очередь, должен войти в её положение. Гэ Цзянь наверняка собирался обсудить важные дела компании. Хотя их с Ся Сяолань бизнесы и были переплетены, часть дел оставалась независимой, так что ему стоило на время удалиться, чтобы избежать подозрений.
Когда Ду Чжаохуэй, заложив руки за спину, отошел, Гэ Цзянь обратился к Ся Сяолань:
— Ся-цзун, Лю Цзун получил информацию, что на следующей неделе правительство Ечэна снова откроет выдачу разрешений на землю. Будет выставлено сразу три участка, причем продавать их будут через аукцион. Стоит ли нашей «Цихан Дичань» участвовать в торгах?
Аукцион?
Правительство Ечэна и впрямь поумнело — больше не распределяют землю напрямую.
— Торги будут открытыми или закрытыми?
— Скорее всего, открытыми!
Лю Юн — из тех людей, кто нигде не пропадет. Занимаясь скупкой земель в Ечэне, он, естественно, обзавелся связями в правительстве.
О том, что администрация Ечэна собирается возобновить распределение земли, знали многие, но таких, как Лю Юн, кто знал точную дату и формат торгов, было немного. Эта информация была весьма ценной.
— Открытые торги — это хорошо. Всё прозрачно, и нет места для закулисных махинаций, — заметила Ся Сяолань.
Открытые торги предполагали очное участие, как на аукционе антиквариата, в котором Ся Сяолань уже участвовала: претенденты постоянно поднимают таблички, повышая цену, и побеждает тот, кто предложит больше всех.
При закрытых торгах участники подают свои ценовые предложения в запечатанных конвертах, после чего оглашаются все суммы, и победителем также становится тот, чья цена выше.
На открытых торгах сложнее смухлевать, в то время как закрытые торги легко превращаются в «черный ящик»… Например, если и «Чэнжун», и «Юйхуа» нацелятся на один участок. «Чэнжун» предложит 10 миллионов, а «Юйхуа», узнав цену конкурента, просто добавит сверху 100 тысяч и заберет лот. Для остальных участников это было бы крайне несправедливо.
Особенно обидно в такой ситуации было бы корпорации «Чэнжун», предложившей честные 10 миллионов.
Для правительства Ечэна открытый аукцион сейчас был лучшим выбором. Если за участок начнется борьба, его можно продать дороже. К тому же сейчас на Цюнгдао хлынуло столько капитала, все приехали инвестировать, и власти Ечэна не хотели никого обижать. Им не нужно было ломать голову, кому именно отдать землю: кто больше заплатит, тот и заберет, и никто не сможет винить правительство.
Не выиграл торги — не вини власти, вини только свою скупость!
Ся Сяолань пока не планировала покупать новые земли, но она не хотела, чтобы другие разгадали её намерения. Когда Гэ Цзянь спросил, стоит ли «Цихан» участвовать, Ся Сяолань решительно кивнула:
— Подай заявку. Наша цель — участие, за победой не гонимся. И еще, перенеси начало продаж в «Хайтянь Июань» на время после аукциона!
— Понял, Ся-цзун!
«Главное — участие» означало, что она не собирается выигрывать, а хочет лишь посмотреть на шоу и, возможно, пару раз поднять табличку, чтобы немного подогреть цену. В конце концов, если выставленные правительством участки уйдут по высокой цене, стоимость земли во всем Ечэне снова подскочит.
Цены на землю и недвижимость взаимозависимы. Если жилье продается дорого, цена на землю закономерно растет.
И наоборот: если земля дорогая, цены на квартиры не упадут!
Изначально Ся Сяолань планировала выставить квартиры в «Хайтянь Июань» по 1300 юаней за квадратный метр. Но узнав об аукционе, эта «коварная предпринимательница» тут же накинула еще 50 юаней к своей психологической планке.
Кхм, а если итоговая цена на аукционе будет очень высокой, то можно будет поднять и на все 100 юаней.
Главное — не перешагнуть порог в 1500 юаней за метр, это был её предел.
Гэ Цзянь отправился готовить документы для участия в торгах от имени «Цихан Дичань», а Ду Чжаохуэй неспешно подошел обратно:
— Что-то не видно дяди Лю?
Под «дядей Лю» он имел в виду Лю Юна. В этом году Лю Юн постоянно мотался между Пэнчэном и Цюнгдао: дела в «Юаньхуэй» нельзя было забрасывать, но и за островом нужно было приглядывать. Последние пару дней он провел в Пэнчэне, обсуждая крупный заказ с клиентом, и должен был приехать только через несколько дней.
— Увидишь его через пару дней. Ду Чжаохуэй, ты ведь будешь участвовать в предстоящем аукционе в Ечэне?
— Есть такие мысли. Неужели «Цихан» тоже будет участвовать?
Ся Сяолань кивнула:
— Конечно. Но для «Цихан» это будет скорее простая формальность.
О!
Ду Чжаохуэй сразу всё понял. Раз это лишь формальность, значит, при подаче заявок ему не нужно оглядываться на «Цихан».
Должно быть, именно это Гэ Цзянь так скрытно обсуждал с Ся Сяолань? Неужели думал, что «Цихан Дичань» и корпорация «Чэнжун» станут конкурентами на торгах? Какая мелочность… Ладно, учитывая преданность этого Гэ Ся Сяолани, Ду Чжаохуэй решил не придираться.
Эх, совести у него становится всё больше и больше. Как ему, такому доброму, выживать в этом полном опасностей обществе?
Своими терзаниями Ду Чжаохуэй поделился с А Хуа.
А Хуа, ударив себя в грудь, пообещал, что обязательно защитит босса.
Если бы не высокая зарплата, А Хуа очень хотелось бы хорошенько встряхнуть своего босса: так заигрался, что сам поверил в свою игру? Какая еще доброта, черт возьми! Перед самым отъездом на Цюнгдао он ведь спровадил куда подальше всё семейство «третьей наложницы»! Госпоже Ся он сказал, что отправил их за границу, но это была не Америка, не Европа и даже не Австралия, а Южная Америка.
Что хорошего в этой Южной Америке, А Хуа со своим скудным запасом знаний сказать не мог.
Сам бы он туда ни за что не поехал. На чужбине человек — ничто. Когда он когда-то нелегально перебрался из материкового Китая в Гонконг, то хотя бы знал, что там живут такие же китайцы, а значит, он не совсем покинул родную почву.
А была еще вторая госпожа.
Этой женщине чудом удалось избежать беды. Босс уже приготовил место и для неё, но вторая госпожа вдруг сама решила сократить свою долю в «Ясиа» и смиренно согласилась остаться миноритарным акционером.
В «доброте», о которой твердил его босс, если отжать всю воду, не останется и капли правды.
Вот и сейчас, стоило ему услышать, что госпожа Ся собирается навестить господина Чжоу на службе, как на лице босса на мгновение промелькнула тень.
Но ведь они законные супруги, разве это не нормально, когда жена навещает мужа?
А Хуа не смел давать оценки. Как только Ся Сяолань ушла, Ду Чжаохуэй, сидя в машине, пробормотал себе под нос:
— Уже год жду, почему она всё никак не станет вдовой…
Вот она, «доброта» босса: целыми днями мечтает о чужом разводе или о том, чтобы женщина стала молодой вдовой.
Говорят, раньше босс был невероятно ветреным и разгульным плейбоем, в Гонконге до сих пор ходят легенды о его похождениях. Раньше была одна крайность, теперь — другая: из повесы он превратился в человека, который и близко не подпускает к себе женщин.
Знает ли об этом госпожа Ся?
Госпожа Ся не знает.
Она считает босса другом, готова вести с ним бизнес, но совершенно не интересуется его личной жизнью.
Если бы госпожа Ся хоть немного проявила к ней интерес, она бы заметила, что в Гонконге вокруг босса снова зароились слухи. Сериал с участием дебютантки ТВБ Е Цзя стал хитом, и гонконгские СМИ засняли, как Ду Чжаохуэй поздно ночью навещал её на съемках и приглашал на ужин. Поскольку это был первый подобный скандал после двух-трех лет затишья в колонках светской хроники, пресса, с одной стороны, сокрушалась, что вкусы Ду Чжаохуэя не изменились, а с другой — гадала, не решил ли он наконец остепениться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
