— Папочка, тётя Сяолань и правда потрясающая!
В зрительном зале дочь Ду Чжаохуэя, Ду Цишань, одетая в маленькое вечернее платье, сидела с прямой спиной, и в ней чувствовалась не по годам взрослая серьёзность… Братья-близнецы Чжоу Сымин и Чжоу Сыи то и дело украдкой поглядывали на неё.
Ду Цишань, конечно, была очень красивой девочкой, но если говорить о внешности, братья-близнецы никогда никому не проигрывали.
Они, разумеется, знали Ду Цишань — дочь дяди Ду из Гонконга. У неё был ещё старший брат по имени Ду Хуаньюй. Имя у него было властным и величественным, но характер — полная противоположность, из-за чего Ду Чжаохуэй частенько грозился «вернуть его в магазин».
Близнецы были очень удивлены: неужели детей можно вернуть после того, как они родились?
В то время они так напугались, что боялись даже проказничать, опасаясь, что родители тоже их «вернут».
Близнецы смотрели на Ду Цишань не потому, что она была красавицей. Хоть она и была милой, но всё же не такой симпатичной, как они сами, когда надевали платья… Эх, почему мальчики должны были носить платья? Это было воспоминание, которое братья не хотели ворошить!
Всё дело в том, что Ду Цишань была особенной.
Ей было совершенно наплевать на их красоту, она их просто игнорировала.
Близнецам, которые с детства росли в окружении похвал, это было крайне непривычно.
Ду Чжаохуэй считал, что у дочери отличный вкус. Сына он хотел «вернуть», а вот дочь был готов оставить навсегда. Он совершенно не осознавал, что его несправедливое отношение к детям сформировало их разные характеры. Чем успешнее становилась Ду Цишань, тем сильнее Ду Чжаохуэй выделял её. Этот замкнутый круг был неразрывным.
Например, на этот раз, когда Ся Сяолань приехала получать Притцкеровскую премию, Ду Чжаохуэй взял с собой только Ду Цишань, оставив сына в Гонконге.
Ду Цишань считала Ся Сяолань невероятной: первая в мире женщина-архитектор, получившая Притцкеровскую архитектурную премию!
Архитектор — лишь одна из ипостасей Ся Сяолань, другая же — успешная предпринимательница.
Ся Сяолань была целью Ду Цишань.
Раз Ся Сяолань смогла стать такой выдающейся, значит, и она сможет справиться лучше своего брата Ду Хуаньюя. Под намеренным воспитанием Ду Чжаохуэя у Ду Цишань развилось очень сильное стремление к успеху. В ней не было наивности, присущей девочкам её возраста; она знала, чего хочет, и восхищалась Ся Сяолань, потому что та была сильной.
Она должна была высказать слова похвалы вслух, потому что её папочке нравилось это слышать.
Ся Сяолань же казалось, что эта девочка слишком напряжена, но у Ду Чжаохуэя были свои методы воспитания детей, и Ся Сяолань не считала нужным вмешиваться.
Она не могла распоряжаться чужими детьми, когда со своими двумя сыновьями едва справлялась.
Честное слово, это было утомительнее, чем вести бизнес на сотни миллионов.
Не смотрите на то, что сейчас они паиньками сидели во фраках с бабочками — это была лишь видимость.
Ся Сяолань получила Притцкеровскую премию, дала интервью журналистам и только-только спустилась со сцены с кубком в руках, как секретарь поднёс ей телефон:
— Генеральный директор Ся, звонят из уезда Аньцин.
Ся Сяолань кивнула и взяла трубку.
Звонил директор Сунь из Первой средней школы уезда Аньцин. Сначала он поздравил её с получением премии, а затем потребовал выполнить обещание:
— Если ты не вернёшься в школу, чтобы выступить с речью, я так и на пенсию уйду, не дождавшись!
Эх, Ся Сяолань и правда задолжала директору Суню выступление в родной школе.
Она не выступила, когда поступила в Хуацин.
Не выступила, когда окончила университет Хуацин.
И даже когда жертвовала деньги школе, тоже не выступала.
Ся Сяолань не знала, в каком качестве ей идти выступать. Директор Сунь называл её выдающейся выпускницей, но ей самой было трудно определить, что такое «выдающийся».
Считается ли человек выдающимся только потому, что заработал много денег?
Внушать такие мысли старшеклассникам неправильно. Успех существует в каждой профессии, и не стоит слишком рано делить людей на успешных и неудачников по количеству денег.
Но теперь она стала первой китайской женщиной-архитектором, получившей архитектурную премию мирового уровня… Ся Сяолань почувствовала, что теперь у неё есть право выступить в родной школе.
На этот раз она не стала отнекиваться и сразу согласилась:
— Директор Сунь, назначайте время. Я вернусь в страну примерно через три дня.
Директор Сунь, словно боясь, что она передумает, назначил время через пять дней. Через три дня возвращение в Китай, ещё день на дорогу в Юнань — всё было расписано предельно чётко.
Ся Сяолань повесила трубку, и к ней подошёл Ду Чжаохуэй с дочерью:
— А ты и правда это сделала. Послушай, раз уж ты получила Притцкеровскую премию, может, забудешь то, что я говорил раньше?
Ся Сяолань взглянула на него и покачала головой:
— Я думаю, что полезно напоминать об этом раз в несколько лет, чтобы ты в будущем больше не смотрел на женщин свысока.
Какая несправедливость, когда это он смотрел на женщин свысока?
Он презирал только тех никчёмных бездельников, которые просто проедали жизнь, и всё.
Да он уже сейчас считал, что его дочь подходит на роль наследницы больше, чем сын!
Вскоре толпа людей бросилась поздравлять Ся Сяолань: там были Дейзи, Ричард, Лайл, Машу и другие, а также «Великий демон» Маккарти. Ся Сяолань крепко обняла Маккарти, и тот, хоть и с некоторой неловкостью, принял объятия.
Маккарти превратился в маленького старичка — милого, но сурового.
Ся Сяолань велела близнецам поздороваться. Маккарти взглянул на них:
— Они хотят изучать архитектуру?
— Не знаю, я буду уважать их выбор.
Хм, детей, которые не изучают архитектуру, он не любил.
Однако эти двое облепили его, называя профессором и пытаясь очаровать своими симпатичными личиками. Ха-ха, он на это не купится… Спустя час Маккарти признал: «М-м, а они и правда славные».
…
Чжоу Чэн не мог выехать за границу, поэтому он увидел награждение Ся Сяолань в новостях.
Но Чжоу Чэн мог сопровождать её в Первую среднюю школу уезда Аньцин на выступление.
Супруги взяли с собой обоих сыновей. В спроектированном Ся Сяолань музее они уже бывали, а вот в уезде Аньцин — ещё нет.
Чжоу Чэн вел сыновей по улицам городка. Ту маленькую аллею, где он впервые встретил Ся Сяолань, было уже не найти. На дворе был 2002 год, и уезд Аньцин сильно изменился: во многих местах старые постройки снесли и возвели новые дома. То, что следов 1983 года не осталось, было вполне естественно.
Чжоу Чэн даже немного растерялся: время пролетело незаметно, с тех пор как он познакомился с Сяолань, прошло уже девятнадцать лет.
Чжоу Сымин решил утешить отца:
— Ничего страшного, пап. Мы с братом много раз слышали историю о том, как ты спас маму от плохих парней. Это было здесь, раньше тут был длинный переулок, я могу это себе представить.
Чжоу Чэн потрепал сына по голове. Чжоу Сыи же посмотрел на вопрос под неожиданным углом:
— Папа, а почему вы с дядей Каном вместе спасли маму, но мама не осталась с дядей Каном?
Герой спасает красавицу, а та платит ему взаимностью, но мама-то одна, как отблагодарить двоих?
Чжоу Чэн погладил себя по лицу.
Хороший вопрос.
Он решил сказать правду:
— Потому что твой папа красивее, чем твой дядя Кан.
Э-э, это серьёзный ответ?
Но, кажется, это было правдой…
Чжоу Сыи тут же поблагодарил Чжоу Чэна:
— Спасибо, папа, что родил меня таким же красавчиком!
— Не за что, так и должно быть.
Ся Сяолань стояла у машины и разговаривала по телефону. Слушая в пол-уха, как отец и сыновья нахваливают друг друга, она не знала, плакать ей или смеяться.
Однако она внимательно посмотрела на мужа: в этом году ему исполнилось тридцать девять, золотой возраст для зрелого мужчины, и он действительно был очень хорош собой.
— Давайте быстрее, я скоро опоздаю на выступление!
Уезд Аньцин сильно изменился.
Но ещё сильнее изменилась Первая средняя школа уезда Аньцин.
За эти годы Ся Сяолань постепенно вложила немало денег в уезд Аньцин. Было бы странно, если бы он не изменился — вот тогда стоило бы плакать. В уезде часто хотели связаться с ней как с самой богатой женщиной Юнани — этот титул ей присвоили другие, а Ся Сяолань, помня поговорку «человек боится славы, а свинья — веса», всячески избегала подобных званий. Кто-то даже составлял список богатейших людей Китая по версии Forbes и умудрился поставить Ся Сяолань на первое место, но она велела людям перехватить этот список ещё до публикации. У «Цихан» была своя газета в Гонконге, так что остановить публикацию рейтинга богачей было несложно.
Ещё бы, разве она могла позволить этому списку выйти в свет?
Ся Сяолань не хотела прославиться таким образом. Разве это список богачей? Это список смертников, судя по тому, что с богачами из первых выпусков рейтинга в материковом Китае потом случались сплошные несчастья!
Вскоре они прибыли в Первую среднюю школу уезда Аньцин. Чжоу Чэн вышел из машины вместе с сыновьями.
— Посмотрите на мамину школу. Именно здесь она проучилась один год в старших классах, а затем поступила в университет Хуацин.
Эта школа была ничуть не хуже других.
Здание школы было совсем новым, спортивная площадка — огромной, да и обстановка вокруг радовала глаз.
Директор Сунь ждал у школьных ворот, там же присутствовало и руководство уезда.
Директор Сунь пришел встретить свою самую выдающуюся ученицу, а уездные чиновники надеялись обсудить инвестиции с богатейшей Ся.
Сегодня богатейшая Ся вернулась в качестве выпускницы, так что те, кто хотел говорить с ней об инвестициях, были обречены на разочарование.
— Директор!
Ся Сяолань обратилась к нему с глубоким почтением.
В коллективе учителей Первой средней школы Аньцина произошло много перемен: кто-то перевелся, кто-то ушел на пенсию, но директор Сунь все эти годы оставался на своем посту. Не то чтобы у него не было возможности уйти — его несколько раз пытались повысить до руководящей должности в системе образования, но директор Сунь всякий раз отказывался.
Он всем сердцем стремился сделать Первую среднюю школу Аньцина процветающей.
Эта школа была делом всей жизни директора Суня.
Ся Сяолань стала первой, кто поступил в университет Хуацин, но определенно не единственной.
Школа несколько раз расширялась и уже давно превзошла по масштабам старшие школы города Фэнсянь. Даже во всей провинции Юнань качество ее преподавания считалось первоклассным. Директор Сунь провел для Ся Сяолань экскурсию по школе и упомянул, что в следующем году уходит на пенсию. Перед заслуженным отдыхом у него оставались два главных желания: чтобы Ся Сяолань выступила с речью в стенах родной школы и чтобы Первая средняя школа Аньцина успешно прошла аттестацию на статус ключевой школы государственного уровня.
Что ж, Ся Сяолань решила отнестись к выступлению со всей серьезностью, чтобы не обмануть ожиданий директора Суня.
Помимо директора Суня, там был и Лао Ван.
Лао Ван больше не был заведующим учебной частью, теперь он занимал пост заместителя директора. Эти двое проработали вместе столько лет, что понимали друг друга с полуслова.
Заведующей учебной частью теперь была Сунь Тянь.
Сунь Тянь уже стала зрелой женщиной и опытным педагогом.
Первая средняя школа уезда Аньцин теперь была невероятно престижной. Даже из столицы провинции родители привозили сюда детей ради высокого процента поступления в вузы.
Это означало, что нынешние ученики отличались от сверстников времен Ся Сяолань; среди них было немало тех, кто повидал мир. Но все они с огромным любопытством взирали на Ся Сяолань. Имя «Ся Сяолань» было своего рода легендой, заклинанием, которое директор Сунь произносил каждый год на церемониях открытия для первокурсников и на выпускных балах… «Ся Сяолань» была синонимом невероятного успеха.
Серьезно, если бы время выступления не было назначено в такой спешке, выпускники прошлых лет наверняка бы помчались назад, чтобы послушать ее.
Им хотелось воочию увидеть этого «божественного» гения, которую директор Сунь ставил всем в пример, чтобы подстегнуть учеников к прогрессу.
— Она была первой из нашей школы, кто поступил в Хуацин.
— Но ведь каждый год кто-то из наших поступает в Хуацин или Пекинский университет, разве нет?
— Разве это одно и то же? Она сделала это в 1984 году, а ты знаешь, каково было тогда… впрочем, да что ты понимаешь!
В 1984 году многие из присутствующих, кроме учеников выпускных классов, еще даже не родились.
Те времена действительно казались далеким прошлым.
Величие Ся Сяолань заключалось не только в ее успехах в учебе, но и в том, что она добивалась высот во всем, за что бы ни бралась.
Она только что получила Притцкеровскую премию в области архитектуры. Возможно, кто-то не понимал тонкостей профессии, но стоило сказать, что это награда мирового уровня и что Ся Сяолань — первый китайский архитектор, удостоившийся ее, как большинство осознавало масштаб ее триумфа.
Телевидение провинции Юнань посвятило этому событию специальный репортаж.
Программа «Синьвэнь Ляньбо» также упомянула об этом. Пусть это была лишь короткая заметка на несколько секунд, но это же «Синьвэнь Ляньбо»!
Все с нетерпением ждали выступления выпускницы, попавшей в главные новости страны.
Когда Ся Сяолань поднялась на сцену, все ученики в зале затаили дыхание.
Ого, в жизни она такая красивая и статная.
Почему же между людьми такая огромная пропасть?
У Ся Сяолань была особая способность: стоило ей заговорить, как взгляды всех присутствующих приковывались к ней. Отчасти это было преимуществом ее внешности, но также сказывалась харизма, выработанная за годы управления компанией в качестве «директора Ся».
В общем, Ся Сяолань полностью завладела вниманием зала.
Когда говорил директор, ученики еще перешептывались, но во время речи Ся Сяолань никто не отвлекался.
Старшая сестра Ся говорила с таким юмором, что заставляла всех то смеяться, то замирать от напряжения; эмоции аудитории полностью следовали за ее словами. Часовая речь заставила двоечников устыдиться, а отличников — преисполниться воодушевления.
Старшая сестра Ся сказала, что именно учеба изменила ее судьбу!
Ся Сяолань не лгала. Человек должен учиться всю жизнь, и ее успех в нынешней жизни, разумеется, был обусловлен не только поступлением в Хуацин, но и знаниями, накопленными в прошлой жизни.
— Только усердный труд никогда не бывает напрасным. Дорогие младшие братья и сестры, учитесь прилежно!
После выступления Ся Сяолань едва смогла уйти — ученики проявили еще больше энтузиазма, чем уездные чиновники, жаждущие инвестиций.
И этот энтузиазм был таким искренним.
Подростков мало интересовали финансовые новости. Им было неважно, что Ся Сяолань была генеральным директором компании «Цихан» или основательницей стипендии «Молодой орел», благодаря которой некоторые из них могли продолжать обучение… Их восторженный прием был результатом многолетнего влияния директора Суня, а также признанием неоспоримого профессионализма Ся Сяолань.
Лауреат архитектурной премии мирового уровня!
Под впечатлением от сегодняшней речи Ся Сяолань в ближайшие два-три года количество абитуриентов из Первой средней школы уезда Аньцин, поступающих на архитектурные факультеты, снова возрастет.
Ся Сяолань не знала, что среди учеников, слушавших ее сегодня, был один, приходящийся ей братом по закону.
Конечно, и этот ее названный брат ничего не знал о ней.
Ся Цзюньцзе тоже учился в Первой средней школе Аньцина.
Ся Дачжун стал таксистом. Он работал и в дневные, и в ночные смены, проводя за рулем по десять с лишним часов в день, лишь бы отправить Ся Цзюньцзе в лучшую школу… Ся Дачжун верил только в эту школу, ведь когда-то именно отсюда Ся Сяолань поступила в Хуацин.
У него и без того была травма спины: в молодости он водил грузовики, теперь — такси. За десять с лишним лет боли в пояснице стали хроническими, и он держался лишь на ежедневных обезболивающих.
До Ся Сяолань и Лю Фэнь ему теперь было не дотянуться.
Видя Ся Сяолань в программе «Синьвэнь Ляньбо», он не знал, что и чувствовать.
Все свои чувства он вынужден был держать при себе. Даже если бы он сказал кому-то, что является родным отцом Ся Сяолань, никто бы не поверил.
Жители деревни Дахэ могли бы поверить.
Однако в деревню Дахэ у него не хватало духу вернуться от стыда.
Поэтому Ся Цзюньцзе не знал, что у него есть такая выдающаяся сестра, ведь Ся Дачжун ничего ему не рассказывал, а его мать Фань Юй тоже никогда об этом не упоминала.
Ся Дачжун экономил на всем, чтобы дать сыну лучшее образование, надеясь, что тот прославит их род.
Он верил, что когда сын поступит в Хуацин или Пекинский университет, у него наконец появится право вернуться в деревню.
К сожалению, успеваемость Ся Цзюньцзе была отвратительной, но они с Фань Юй вдвоем обманывали отца. Ся Дачжун видел только поддельные оценки и считал, что все его мучения не напрасны. Он был похож на старого вола, который из последних сил зарабатывал деньги на учебу Ся Цзюньцзе и на расходы Фань Юй.
Стареющий муж и молодая жена… К тому же у Ся Дачжуна была больная спина — разве могла Фань Юй уважать его?
Их брак давно стал фикцией. Фань Юй наставила Ся Дачжуну бесчисленное количество рогов. Он ловил ее несколько раз, но стискивал зубы и терпел роль рогоносца.
Он не мог не терпеть — все ради сына. Он не мог допустить, чтобы семья развалилась.
Он изо всех сил старался сохранить этот очаг.
Он ждал своего драгоценного сына у ворот школы в такси.
Драгоценный сын рассказал, что сегодня приезжала выпускница с речью, и у нее тоже фамилия Ся, а зовут ее Ся Сяолань.
Нога Ся Дачжуна, давившая на педаль газа, потеряла чувствительность.
Он не помнил, как доехал до дома. Как только у Ся Цзюньцзе начались выходные, он сразу же выпросил у отца сто юаней и убежал в интернет-кафе играть в игры. У Ся Дачжуна раскалывалась голова, снова разболелась спина, и он, что случалось крайне редко, не поехал на работу во второй половине дня, а проглотил горсть таблеток и лег спать.
Когда он уже проваливался в сон, до него донеслись голоса Ся Цзюньцзе и Фань Юй, разговаривающих в гостиной.
— Мам, купи мне кроссовки «Найк», у нас в классе все в «Найках» ходят.
Фань Юй ответила, что денег нет.
— Я заставлю отца дать!
Фань Юй горячо поддержала его:
— Правильно, его деньги все равно тратить надо. Цзюньцзе, помнишь, я тебе рассказывала? Твой настоящий отец в Гонконге, мы снова вышли с ним на связь. Он сказал, что хочет признать тебя. Скоро мы все сможем стать жителями Гонконга. Тебе всегда было стыдно, что Ся Дачжун работает таксистом, так вот скоро мы от него навсегда уедем.
Ся Цзюньцзе пришел в восторг:
— Мам, я правда смогу поехать в Гонконг? Я стану гонконгцем?
— Конечно. Вот, посмотри СМС…
Ся Дачжун стоял за дверью, бледный как полотно, ссутулив спину.
За эти годы он не раз слышал сплетни за спиной о том, что Цзюньцзе не его крови, и что чем старше тот становится, тем меньше на него похож.
Но Ся Дачжун не желал в это верить.
Он знал, что Фань Юй не хранит верность и крутит романы с другими мужчинами, но думал, что это началось лишь в последние годы… Однако факты были налицо. Ся Дачжун не хотел верить: если даже сын ему не родной, то какой смысл жить дальше?
До этого самого момента Ся Дачжун еще мог обманывать себя, но Фань Юй призналась лично, а Ся Цзюньцзе ничуть не удивился — напротив, он был вне себя от радости, собираясь признать родного отца из Гонконга…
В это мгновение Ся Дачжун сошел с ума.
Он распахнул дверь, ворвался на кухню, схватил нож и нанес Фань Юй больше десятка ударов, выкрикивая ругательства: «Шлюха!»
Ся Цзюньцзе перепугался до смерти и, умоляя отца о пощаде, на карачках выскочил вон.
— Убивают! Мой отец сошел с ума, он убил мою мать!
— Помогите! На помощь!
Спотыкаясь, Ся Цзюньцзе пробежал мимо легкового автомобиля.
Мужчина в машине нахмурился:
— Спустись и посмотри, в чем дело.
Водитель действовал быстро. Поднявшись наверх, он увидел Фань Юй, лежащую в луже крови, и Ся Дачжуна, который с ножом в руках идиотски улыбался.
— …Босс, беда!
Водитель доложил о ситуации. Мужчина так и не разгладил нахмуренные брови:
— Возвращаясь в этот раз, я и не думал, что ее ждет хороший конец. Но я только-только закинул наживку, а муж уже убил ее — видать, их взаимная ненависть была глубока. Ладно, мне тоже не стоит ссориться с Ся Сяолань. Пусть она и не станет заботиться о Ся Дачжуне, я должен вмешаться и нанять ему хорошего адвоката, чтобы попытаться скостить срок. Как ни крути, Ся Дачжун, можно сказать, отомстил за меня.
Если бы Фань Юй была жива или если бы Лян Хуань была рядом, они непременно узнали бы этого человека.
Это был сын Фань Чжэньчуаня, Фань Хань.
Фань Хань никогда не забывал, как его мать свели в могилу. Того избиения, которое он устроил Фань Юй раньше, было недостаточно, чтобы унять его гнев. Спустя годы Фань Хань выбился в люди и вернулся именно ради мести.
Он лично навестил Ся Дачжуна.
Ся Дачжун действительно лишился рассудка от потрясения: он то выкрикивал «шлюха», то звал А Фэнь и Сяо Лань.
Фань Хань холодно усмехнулся. Эти мужчины все одинаковы: Фань Чжэньчуань теперь тоже спит и видит, как бы признать его сыном, и Ся Дачжун, вероятно, очень хочет признать Ся Сяолань?
Хоть Фань Чжэньчуань и Ся Дачжун когда-то имели разное социальное положение, по сути своей они оба не были хорошими отцами. Почему же они не ценили своих детей, когда те были рядом, а раскаиваются только сейчас?
— Раскаиваться поздно!
Какие мозоли натоптал, с такими и ходи — они не заслуживают ни капли сочувствия.
Фань Хань нанял Ся Дачжуну адвоката. Это было убийство в состоянии аффекта, ведь тест ДНК подтвердил, что у него нет кровного родства с Ся Цзюньцзе. Столько лет растить чужого выродка — неудивительно, что человек сорвался.
Ся Дачжун отправился в тюрьму.
Тюрьма стала для него своего рода избавлением — по крайней мере, больше не нужно было надрываться, работая в такси.
Однако он часто рассказывал сокамерникам, что его дочь — самая богатая женщина в Юнани и архитектор мирового уровня… Само собой, никто ему не верил.
Закончив со всеми делами, Фань Хань отправился на могилу матери.
Он отомстил за нее.
Такая бесстыжая женщина, как Фань Юй, заслужила подобный конец!
…
Чжоу Чэн узнал о случившемся с Ся Дачжуном, но, поразмыслив, решил ничего не говорить Ся Сяолань.
Прошлое не должно больше тревожить их жизнь. У Сяо Лань есть отец — хотя тесть всегда относился к нему с пренебрежением, Чжоу Чэн вынужден был признать, что любовь и забота Тан Хунэна к Сяо Лань превосходили чувства многих родных отцов.
— Что случилось?
Ся Сяолань спросила спросонья, чувствуя на себе взгляд Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн наклонился и поцеловал ее:
— Ничего. Женушка, я понял, что всё так же сильно люблю тебя, с каждым днем всё больше и больше.
Эх, столько лет в браке, а всё такие нежности.
Ся Сяолань пробормотала, переворачиваясь на другой бок:
— Я тоже тебя люблю, только не шуми, дай мне спокойно поспать днем.
Тон ее был ворчливым, но на лице спящей женщины играла улыбка.
— Пусть годы будут спокойными, а остаток жизни — безмятежным!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
