Ся Сяолань не особо беспокоилась о Лю Фан.
В конце концов, они были кровными родственниками и не такими уж мерзкими, как семья Ся. Снобизм и почитание богатства — пороки, присущие многим, и Ся Сяолань видела слишком много таких людей, как Лю Фан. Она не была по-настоящему злой, и пока родственные узы с Лю Юном и Лю Фэнь не истощились окончательно, эта связь будет тянуться всю жизнь.
Это изрядно мешало, но таков был реальный мир и реальная жизнь — в них не может быть только одного добра и красоты.
Утешив Лю Фэнь парой слов, Ся Сяолань перешла к разговору о своей поездке в Пекин.
Услышав, что еще до отъезда Ся Сяолань дядя Лю Юн взял второй заказ, а Гун Ян с художественного факультета университета Шанду остался в Пекине помогать, Ли Фэнмэй и Лю Фэнь очень обрадовались. Хотя два заказа по отделке домов для знакомых вряд ли принесут много денег и уж точно на время не сравнятся с доходами магазина одежды, дело было в другом.
То, сколько можно заработать — это одно, а наличие у мужчины собственного дела — совсем другое.
Когда карьера идет в гору, мужчина воодушевлен. А если позволить ему целыми днями бездельничать, то при хорошем достатке в семье он неизбежно превратится в праздного гуляку. У Лю Юна уже было сомнительное прошлое; раньше Ли Фэнмэй жалела его из-за травмы и слабого здоровья, но прошло уже несколько месяцев, и ему пора было заняться настоящим делом.
Однако как только Лю Юн стал занят, присматривать за Лю Цзытао стало некому.
Забирать его из школы — не проблема, но магазин закрывается в семь-восемь вечера. Куда девать Лю Цзытао в это время?
Ся Сяолань тоже раздумывала над этим вопросом.
— Может, стоит нанять в магазин еще одного человека?
С нынешними доходами «Лань Фэнхуан» зарплата в сотню юаней не станет обузой. Когда в лавке много дел, дополнительный продавец поможет обслуживать клиентов, а Ли Фэнмэй и Лю Фэнь смогут отдыхать по очереди.
— Нанять человека?
— Мы что, наймем кого-то со стороны, чтобы присматривать за лавкой?
В последнее время, когда Ся Сяолань и Лю Юн уехали в Пекин, Ли Фэнмэй и Лю Фэнь чувствовали нехватку рук, но им и в голову не приходило кого-то нанимать. Разве наем чужого труда — это не то, чем занимаются капиталисты? Они ведь просто частники с мелкой торговлей… Ну, ладно, не такой уж и мелкой — три помещения в Шанду определенно делали их крупнейшим частным магазином одежды в городе.
Настоящие «мелкие торговцы» все еще стояли с лотками, играя в кошки-мышки с городской администрацией.
— Сейчас на юге частные сельские предприятия и небольшие заводы постоянно нанимают людей. С семьдесят девятого года и по сей день интенсивность политики реформ и открытости только растет, государство не станет так просто запрещать частное предпринимательство. Мы сейчас просто нанимаем человека в магазин, а если дело пойдет в гору, наймем еще больше людей!
Перспективы, обрисованные Ся Сяолань, заставляли Ли Фэнмэй и Лю Фэнь одновременно и желать этого, и трепетать от страха.
Особенно Лю Фэнь: она заведовала бухгалтерией и наличными. С конца Нового года магазин работал уже больше месяца, а дивиденды еще не распределяли, и деньги в ее руках казались обжигающе горячими.
«Десятитысячник» считался богачом, так сколько же таких «десятитысячников» она сейчас сжимала в руках?
При таких доходах и недешевых ценах на одежду — неужели государство действительно не вмешается? Если просто заставят вернуть деньги — это еще полбеды, Лю Фэнь боялась, что из-за огромных сумм их обвинят в спекуляции и махинациях.
Ся Сяолань не стала смеяться над матерью, а терпеливо принялась разъяснять им обоим государственную политику.
— Эти деньги — сущие пустяки. На юге некоторые уже успели разбогатеть. Взять хотя бы того оптовика, у которого я беру товар: у него дома в любой момент лежит по несколько десятков тысяч наличными. И он далеко не самый богатый. То, что мы зарабатываем сейчас, по сравнению с другими — всего лишь мелкая морось.
Ся Сяолань не хвасталась. Состояние Чэнь Силиана определенно было больше ее собственного, но и он не был богатейшим человеком. Насколько знала Ся Сяолань, у Кан Вэя водилось немало денег, да и Чжоу Чэн не был беден.
Эти двое зарабатывали лишь на разнице цен, перепродавая сигареты в разных регионах. А крупные боссы, занимающиеся контрабандой, сейчас наверняка были баснословно богаты. Взять тех перекупщиков электроники в Янчэн — у каждого из них карманы просто лопались от денег!
Ся Сяолань никогда не переоценивала себя; ей было далеко до тех, кто действительно разбогател первым.
Но она и не принижала свои достоинства: медленное и уверенное развитие лучше, чем попытка взобраться на вершину без прочного фундамента и разбиться насмерть на полпути. Конечно, как в прошлый раз с радиоприемниками, заработать кучу денег за раз было очень приятно. Если бы Ся Сяолань осталась в Пэнчэне проворачивать дела с контрабандой, она бы за месяц заработала в разы больше! Но она боялась «пойти ко дну». Боялась увязнуть слишком глубоко: начнешь с «серой зоны» и не заметишь, как окончательно замараешься в черном.
Ся Сяолань рассказывала о том, как южане-частники собирали земляков и открывали собственные заводы, а Ли Фэнмэй и Лю Фэнь слушали ее, затаив дыхание.
По сравнению с такими масштабами, наем одного помощника в магазин уже не казался чем-то из ряда вон выходящим. Ли Фэнмэй спросила, какой именно человек им нужен. Ся Сяолань не рассчитывала на писаную красавицу или модницу — такие молодые девушки долго в магазине не задержатся.
— Честный, надежный, с мягкой речью и терпеливый. Я не жду, что он резко увеличит продажи, но по крайней мере он не должен вести себя как продавщицы в государственном универмаге, которые смотрят на всех свысока и только отпугивают покупателей.
Продавцы в универмагах работают на государство, их зарплата чаще всего не зависит от выручки, они получают гарантированный доход в любых условиях. Но продавец, которого наймет «Лань Фэнхуан», будет зарабатывать деньги для Ся Сяолань и Ли Фэнмэй. Если он распугает клиентов, в убытке останутся хозяйки!
Когда вопрос с наймом был предварительно решен, Лю Фэнь достала счета за прошедшее время.
— Сяо Лань, на счету слишком много денег. Будем делить?
— Дай посмотрю.
Ся Сяолань взяла бухгалтерскую книгу и увидела цифру: 52 180 юаней. Такова была выручка «Лань Фэнхуан» после Нового года. Меньше чем за два месяца они наторговали на пятьдесят с лишним тысяч, в среднем по 1000 юаней в день. Когда весенняя коллекция только появилась, выручка составляла всего несколько сотен, но после акции с подарком в виде шелковых чулок при покупке на 168 юаней доходы резко пошли вверх. Затем потеплело, и людям действительно понадобилась весенняя одежда, так что выручка оставалась стабильной. Помимо этих пятидесяти тысяч, в магазине еще оставалась часть товара из последней партии, которую Ся Сяолань привезла перед отъездом в Пекин.
— Давай разделим. Оставим на счету 22 180 юаней, а 30 000 возьмем как дивиденды.
Из этих тридцати тысяч Ся Сяолань полагалось 60%, то есть 18 000 юаней. С учетом легких денег из Янчэн, ее домашние сбережения превысили двадцать тысяч. Она потратила немного в Пекине, да и шесть овец для воинской части стоили недешево, плюс покупки в столице и подарки для родных из Янчэн. К тому же, работая с Бай Чжэньчжу, она заработала еще 3000 юаней. Ся Сяолань прикинула свои активы: должно быть около 40 000 юаней.
Ох, сорок тысяч — сумма не окончательная, скоро нужно будет отдать деньги Ху Юнцаю за стиральные машины.
Как говорится, чем больше зарабатываешь, тем быстрее тратишь. А ведь еще прошлым летом, когда их выгнали из семьи Ся, они торговали дикими утиными яйцами в уезде и боялись ошибиться в счете каждой копейки.
Ли Фэнмэй получила 12 000 юаней. До Нового года ее семья уже получила 8000. Теперь, когда у них появились деньги, они стали лучше питаться, а покупка 19-дюймового цветного телевизора «Панасоник» должна была стать их самой крупной тратой. В восемьдесят четвертом году, если месячный доход семьи исчислялся «десятками тысяч», то ежедневные траты на мясо и деликатесы казались сущими пустяками.
Рыба стоила меньше юаня за цзинь, свинина — полтора юаня, баранина без костей — один и восемь… Таковы были цены на мясо, а обычные овощи стоили копейки. Дело было не в том, что цены были слишком низкими — по сравнению со средними доходами населения они были кусачими, — просто доходы Ся Сяолань и Ли Фэнмэй во много раз превышали среднюю зарплату того времени.
Ли Фэнмэй буквально дрожала, не зная, как тратить такие деньжищи.
Ся Сяолань же лишь вздыхала: такие возможности, как в начале политики реформ и открытости, легко упустить и трудно встретить снова. Деньги зарабатывались так просто лишь сейчас. Если пропустить этот период, то накопление личного богатства в будущем будет зависеть исключительно от милости судьбы.
У Ся Сяолань не было ни капли самосознания «алчного дельца»:
— Тетя, я думаю, пора запускать вторую акцию. Вывесим те новые плакаты, что нарисовал Гун Ян. На этот раз будем дарить кошельки и ремни.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
