Гостиницы в 80-х годах работали по той же схеме, что и отели в будущем. Условия проживания делились на несколько категорий. Если говорить о стандартах гостиницы уезда Аньцин, то там были общие номера на десять с лишним человек — либо на сыром первом этаже, либо в подвале, и стоили они всего 1 юань за ночь. Вариант чуть получше — четырехместный номер по 2 юаня за койку. Еще лучше — отдельная комната за 6 юаней. Самым же дорогим, разумеется, был люкс за 15 юаней.
Такие люксы обычно предназначались для командировочного руководства различных ведомств.
В организациях с плохими показателями начальники в командировках даже не смели мечтать о люксе за 15 юаней в сутки.
В гостинице уезда Аньцин этот люкс большую часть года пустовал. Именно в таком номере остановились Чжоу Чэн и Кан Вэй. На полу лежала кремово-желтая плитка, в комнате стояла мебель из темно-красного массива, ярко светили лампы, и даже имелся 14-дюймовый телевизор. Чжан Эрлай никогда в жизни не видел столь роскошных комнат и тем более не мог догадаться о происхождении Кан Вэя и Чжоу Чэна.
Зачем милиция притащила его в гостиницу?
Если бы не милиционеры и не пистолеты в их руках, Чжан Эрлай окончательно бы потерял почву под ногами.
Чжоу Чэн сегодня весь день мотался по делам. Пока он был с Ся Сяолань, он этого не замечал, но, вернувшись, почувствовал, как от липкого пота по всему телу становится не по себе. Глядя на мерзкий вид Чжан Эрлая и вспоминая те гадкие слухи, он пришел в еще более скверное расположение духа.
Такому отребью не место на стуле — еще испачкает мебель в гостинице.
— Сядь там на корточки и как следует отчитайся о своих делишках.
Кан Вэй включил потолочный вентилятор. Лопасти зашумели, разгоняя духоту.
Чжан Эрлай заискивающе улыбнулся:
— Товарищ, я правда не знаю, о чем мне отчитываться. Может, намекнете?
Чжоу Чэн искоса взглянул на Кан Вэя.
Кан Вэй тоже заметил, что Чэнцзы-гэ не в духе, и льстиво произнес:
— Это же касается дела будущей невестки. Я решил оставить это на твое усмотрение, Чэнцзы-гэ, поэтому поймал и притащил этого подонка.
Неудивительно, что Чжан Эрлай пребывал в полном недоумении.
Слова Кан Вэя о «будущей невестке» пришлись Чжоу Чэну по душе. Он закурил и кивнул в сторону Чжан Эрлая:
— Выкладывай, что там за история с Ся Сяолань?
Расспрашивают о Ся Сяолань?
Чжан Эрлай оживился:
— Вы двое тоже хотите приложиться? Эта бабенка та еще вертихвостка, ее легко завалить, кожа белая, а груди…
Едва речь зашла о Ся Сяолань, Чжан Эрлай вспомнил о своем главном «подвиге».
Он рассказывал об этом с таким восторгом, что едва не пустился в пляс, но не успел договорить — Чжоу Чэн мощным ударом ноги опрокинул его на пол. Чжоу Чэн вложил в этот удар всю силу. Чжан Эрлай отлетел в угол и на какое-то время затих.
С лицом, полным ярости, Чжоу Чэн схватил его за волосы и заставил поднять голову.
Рот Чжан Эрлая был залит кровью, у него не осталось сил даже на сопротивление — удар Чжоу Чэна, скорее всего, повредил ему внутренние органы.
— Теперь будешь говорить нормально? Я слушаю только правду. Тем, кто лжет мне в лицо, я второго шанса не даю.
Разве можно умереть от хвастовства?
Раньше Чжан Эрлай в это не верил. После того как все стали говорить, что у них с Ся Сяолань шуры-муры, он ходил гоголем. Конечно, из-за недавней кампании по борьбе с преступностью он не мог хвастаться открыто на людях, но стоило кому-то спросить, он лишь похотливо ухмылялся, и все всё понимали и завидовали ему.
Только теперь Чжан Эрлай осознал, что вранье действительно может стоить жизни.
Он разрыдался, размазывая сопли по лицу:
— Я… я скажу правду! Я вообще не прикасался к Ся Сяолань!
Чжоу Чэн не отпускал его волосы:
— Дыма без огня не бывает. Слухи о тебе и Ся Сяолань расползлись повсюду, и для этого должна быть причина. Говори, ты ведь сделал ей что-то плохое?
Чжан Эрлай забегал глазами, не желая отвечать.
Чжоу Чэн с силой ударил его головой об пол и со щелчком взвел курок пистолета. Глядя на его свирепый, волчий взгляд, можно было не сомневаться — он пристрелит его на месте.
Чжан Эрлай принялся биться лбом о пол:
— Не убивайте меня, не надо! Я скажу, всё скажу! Ся Сяолань красавица, два года назад я поехал к родственникам в деревню Цицзинь и с первого взгляда на нее запал. Я тогда пристал к ней с парой грязных шуточек, но тот городской грамотей по фамилии Ван из деревни Цицзинь влез не в свое дело и заступился за нее. После этого у меня не было возможности подойти к Ся Сяолань, я просто крутился в деревне, но Ся Сяолань девка дерзкая, мне так и не удалось ничем поживиться… А потом…
Чжан Эрлай замялся. Кан Вэй замахнулся табуретом, и тогда Чжан Эрлай, решив, что терять уже нечего, выпалил:
— Потом кто-то подбросил мне в окно записку. Там говорилось, что Ся Сяолань зовет меня на свидание, и что в глубине души я ей нравлюсь, просто я бездельник, и она боится, что родня не одобрит брак. Поэтому мне, мол, надо первым делом поставить ее перед фактом!
Напуганный побоями, Чжан Эрлай выложил всё как на духу.
В этот момент в нем даже проснулась какая-то обида:
— В итоге я пошел к Ся Сяолань, а она заявила, что никакой записки не было, и обругала меня, мол, не по сеньке шапка! Я вцепился в нее, не отпускал, и тут снова этот паршивец Ван прибежал и всё испортил! Из их перепалки я понял, что этот Ван — хахаль ее старшей кузины. Он говорил Ся Сяолань какие-то бредни, типа как он в ней разочарован, так что у них двоих наверняка были шуры-муры!
Чжан Эрлая явно злило, что добыча, которая не досталась ему, перепала другому.
К тому же Ся Сяолань крутила шашни с будущим мужем сестры, а перед ним строила из себя святошу. Чем больше Чжан Эрлай об этом думал, тем больше в нем закипала злость. В округе откуда-то поползли слухи, будто они с Ся Сяолань валялись в стогу сена. Когда люди спрашивали его об этом, он лишь похотливо улыбался и не отрицал, так что все приняли это за чистую монету. Слухи становились всё хлеще. Чжан Эрлай слышал об усилении борьбы с преступностью и струхнул: а вдруг Ся Сяолань пойдет в полицейский участок и заявит на него?
К счастью, из семьи Ся никто не вступился, а Ся Сяолань сдуру сама решила покончить с собой и бросилась на стену.
Чжан Эрлай изо всех сил старался выставить себя невиновным, не забывая при этом поливать грязью Ся Сяолань, утверждая, что у нее была связь с будущим мужем кузины. Чем порочнее он выставлял Ся Сяолань, тем выгоднее это было для него самого.
Глаза Чжан Эрлая от побоев заплыли так, что превратились в узкие щелочки, и он украдкой следил за реакцией Чжоу Чэна.
Как бы складно он ни врал, он не смог бы обмануть ни Чжоу Чэна, ни даже Кан Вэя.
Ся Сяолань не вешалась на такого, как Чэнцзы-гэ, а пошла бы соблазнять Чжан Эрлая? Пошел ты к черту! Ври, да знай меру!
Записку в окно Чжан Эрлаю подбросила явно не Ся Сяолань.
Кан Вэй всё понял: кто-то специально строил козни, чтобы уничтожить репутацию Ся Сяолань.
— Чэнцзы-гэ… — Кан Вэй почувствовал себя неловко.
Чжоу Чэн не стал его винить. Он холодно усмехнулся и спросил Чжан Эрлая:
— Какой рукой ты ее трогал?
Чжан Эрлай, дрожа, начал отрицать:
— Правда не трогал, только рукав ей оторвал.
Ся Сяолань довели до самоубийства из-за такого ничтожества. Разгневанный до предела, Чжоу Чэн вдруг рассмеялся.
— Очень хорошо!
Кан Вэй всерьез испугался, что Чжоу Чэн пристрелит Чжан Эрлая.
— Брат, не горячись, в этих краях нельзя убивать… Тьфу ты, язык мой помело, ни в каких краях убивать не станем. Зачем пачкать руки о такое дерьмо? Давай сдадим его в полицейский участок, при нынешних строгостях ему и пули хватит!
Чжан Эрлай перепугался до смерти. Он уже сообразил, в чем дело: Ся Сяолань, видать, подцепила крутого мужика, и эти двое пришли за нее мстить. В участок? Тогда ему конец.
От страха в Чжан Эрлае проснулась безумная наглость:
— Отправите меня в участок — и за Ся Сяолань окончательно закрепится слава, что она Порванная обувь! Я каждому встречному буду во всех красках расписывать, как кувыркался с ней в постели!
Чжоу Чэн вытащил из-под кровати чемодан. Когда он его открыл, тот оказался доверху набит деньгами.
Он достал несколько пачек десятирублевых купюр «Датуаньцзе» и сунул их в руки Чжан Эрлаю. Тот решил, что это плата за молчание.
Вот это удача! В этих пачках, небось, несколько тысяч юаней. Раз Чжоу Чэн так легко их отдает, значит, в чемодане их несметное количество!
Чжан Эрлай уже собрался наглеть дальше и требовать еще, но следующая фраза Чжоу Чэна низвергла его в ад:
— Сяо Вэй, пусть из гостиницы позвонят в полицейский участок. Скажи, что мы поймали вора, укравшего казенные деньги.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
