Весенние дни стали длиннее. Когда они вдвоем вышли из университета Шанду, как раз начался вечерний час пик.
Главная дорога была заполнена людьми, спешащими домой на велосипедах: рабочие торопились приготовить ужин или заняться детьми — у каждого хватало забот. Те же, кто не ехал, а неспешно прогуливался, ведя велосипед рядом, были влюбленной молодежью. Не обремененные еще семейными тяготами, они могли свободно распоряжаться временем после работы.
Чжоу Чэн времени даром не терял: ему мало было просто идти плечом к плечу, толкая велосипед. Одной рукой он придерживал руль, а вторую освободил, чтобы взять свою девушку за руку. Подобное зрелище заставляло прохожих оборачиваться. Чжоу Чэн был на редкость толстокожим, и психологическая устойчивость у него была железная. Ся Сяолань от него не отставала: хотят глазеть — пускай глазеют. Ладонь Чжоу Чэна, покрытая тонкими мозолями, была как раз такого размера, чтобы полностью обхватить её руку.
Ся Сяолань всегда считала, что «чувство безопасности» человек должен обеспечивать себе сам, но сейчас, когда Чжоу Чэн вел её за руку, она ощутила ту защиту, которую дарил ей именно он.
При виде его ей хотелось капризничать, но это чувство защищенности совсем её не отталкивало. Всё произошло само собой, очень естественно. Как и в тот раз, когда она согласилась встречаться с ним: прекрасная ночь в Янчэн была лишь предлогом, просто атмосфера тогда была слишком подходящей, и Ся Сяолань последовала велению сердца.
Когда они были в разлуке, верх брал рассудок.
Она раздумывала о том, что их семейное положение может не подойти друг другу, беспокоилась о проблемах с его родными и даже подумывала о расставании. Но стоило им встретиться, как горячие чувства Чжоу Чэна захлестывали её. Ся Сяолань не была каменным изваянием, она всё чувствовала… Какое уж тут расставание? Где еще она найдет мужчину, который будет так сильно её любить и который будет так же дорог ей самой!
— Раз ты приехал, я больше не боюсь, что меня кто-то обидит.
Обижавший её Чжан Эрлай уже был втихомолку наказан Чжоу Чэном. Кэ Исюн из Янчэн тоже присмирел под его напором. Да и насчет Фань Чжэньчуаня из уезда Хэдун Ся Сяолань больше не беспокоилась. Произнеся эти слова, она вдруг поняла, почему рядом с ним в ней так естественно просыпалась хрупкость и почему она ощущала исходящее от него спокойствие.
Пусть Чжоу Чэн не мог быть с ней каждый день, и их разделяли тысячи ли.
Это ничуть не мешало ему «оберегать» её по-своему.
Ся Сяолань была уверена: если бы она не узнала правду от Чжоу Вэйпин, Чжоу Чэн мог бы до конца жизни не рассказывать ей о том, как поймали и осудили Чжан Эрлая. Ся Сяолань точно знала: он не станет использовать это, чтобы «выслужиться» перед ней! Если бы у него были такие намерения, он бы рассказал об этом еще до того, как они официально стали парой. Раз не сказал тогда, то не скажет и впредь.
Кто-то защищал её — способами, о которых она знала или даже не догадывалась.
Ся Сяолань пряталась в своей «раковине», выстроенной из стали и бетона, но Чжоу Чэн сумел пробить в ней брешь. Он был настолько хорош и так отчаянно пробивался в её сердце, что её настрой не мог не измениться.
Путь от университета до дома Юй Найнай был неблизким, но Чжоу Чэн не заметил, как пролетело время. Казалось, они только взялись за руки, и вот уже пришли? Чжоу Чэну не хотелось отпускать руку своей «невесты», и Ся Сяолань не сопротивлялась. Они замерли у входа, глупо улыбаясь друг другу, пока не появилась Юй Найнай с метлой в руках, которой было больно на это смотреть.
— Милуются тут у всех на виду, ну что за бесстыдство!
Ся Сяолань застали на месте преступления, но она была девушкой не из робких, к тому же давно раскусила, что Юй Найнай — лишь «бумажный тигр», суровый только с виду, поэтому ничуть не смутилась.
Чжоу Чэну было трудно расставаться, но всё же это была хозяйка дома, где жила Сяо Лань. Старушка была человеком строгих правил и запрещала Ся Сяолань приводить посторонних на постой. Чжоу Чэн не собирался нарушать порядки хозяйки — эти правила были ему даже на руку, ведь благодаря им он был спокоен за безопасность Сяо Лань. Он заметил, что стены двора у Юй Найнай были очень высокими, хотя, если бы он действительно захотел перелезть через них посреди ночи, он бы справился.
— Юй Найнай, вы не будете против, если в доме появится собака? За еду можете не беспокоиться, я всё обеспечу.
Чжоу Чэн хотел привезти Юй Найнай пару собак — не обычных дворняг, а обученных псов. Юй Найнай ответила с легким пренебрежением:
— Не нужны мне собаки, они весь двор загадят.
— Будьте спокойны, эти собаки будут очень послушными. А если и впрямь испачкают двор, я сам приеду и всё уберу.
Чжоу Чэн был полностью уверен в тренированных собаках, но Юй Найнай отнеслась к этому с недоверием.
Когда Чжоу Чэн сказал Ся Сяолань, что пойдет в гостиницу, Юй Найнай проворчала:
— И как ты только в женихи заделался? Даже если просто друг приехал, надо же угостить человека горячим обедом… Ладно уж, что ты там сама приготовишь. Тебя ведь Чжоу Чэн зовут? Поешь сначала, а потом иди в свою гостиницу.
Ся Сяолань незаметно показала Чжоу Чэну большой палец — ну и силен же он, просто покоритель дам преклонного возраста! Каким бы сложным человеком ни была Юй Найнай, она сама пригласила его к столу. Ся Сяолань и Лю Фэнь жили здесь уже несколько месяцев, а Юй Найнай лишь однажды угостила их своими паровыми булочками. Вспомнив вкус тех баоцзы, Ся Сяолань невольно сглотнула слюну.
Чжоу Чэн взглянул на неё:
— Юй Найнай пригласила меня только ради тебя.
Пока они обменивались взаимными любезностями, Юй Найнай внимательно слушала. Она была в крайнем недоумении: Ся Сяолань и сама была девчонкой изворотливой, так еще и жениха себе под стать нашла. Юй Найнай никогда не считала, что военные обязательно должны быть простаками. Люди едят один и тот же рис, но все они разные — нельзя судить о человеке по стереотипам его профессии.
Юй Найнай оставила Чжоу Чэна на ужин не только из уважения к матери и дочери Ся, но и потому, что манеры Чжоу Чэна выдавали в нем человека воспитанного.
Воспитанность — это не жеманство в словах и поступках, а искренность с близкими и чувство такта с малознакомыми людьми. Чжоу Чэн хотел подарить собаку для охраны дома, что было выгодно и самой Юй Найнай, но он всё равно сначала спросил её мнения, проявляя уважение к ней как к хозяйке. За вторую половину своей жизни Юй Найнай видела слишком много невежественных людей, и встреча с порядочным человеком явно подняла ей настроение.
Ся Сяолань тоже была порядочной, но её вежливость была скорее внешней, в отличие от Чжоу Чэна, у которого она была в самой крови.
Юй Найнай казалось, что обходительность Ся Сяолань проистекает из того, что ей по большому счету всё равно на большинство людей — поэтому, как бы трудно ни было с ней ужиться, Ся Сяолань не принимала это близко к сердцу. Чжоу Чэн же, хоть и выглядел холодным, в своих поступках учитывал чувства окружающих, и это было проявлением его глубокого внутреннего воспитания.
Ся Сяолань сказала, что булочки у Юй Найнай отменные, и старушка принялась их готовить.
Чжоу Чэн и сам не слишком умел готовить, но когда Ся Сяолань собралась месить тесто, он, взглянув на её тонкие руки, засучил рукава и взялся за дело сам.
Сегодня Лю Фэнь вернулась пораньше, к половине восьмого вечера. Еще у порога она почувствовала аппетитный запах. Неужели Юй Найнай снова затеяла баоцзы? Этот аромат явно выдавал руку мастера, Ся Сяолань так не умела.
— Сяо Лань, ну почему ты опять позволила Юй Найнай возиться у плиты? Врач же сказал ей не переутомляться…
Юй Найнай поставила на стол закуски и указала в сторону кухни:
— Сегодня работала не я, я только командовала.
Какое же несказанное везти должно быть у Ся Сяолань, чтобы найти такого выдающегося жениха? В годы молодости Юй Найнай разве мог такой, как Чжоу Чэн, присмотреться к деревенской девчонке? Какой бы красавицей та ни была, ей светила лишь доля служанки или наложницы — о равном браке и речи быть не могло. Нужно было благодарить новое общество: все равны, и деревенская девушка может встречаться с завидным молодым господином из самой столицы.
Лю Фэнь и не подозревала о мыслях старушки. Проследив за её жестом, она увидела на кухне высокую фигуру. Молодой человек с испачканными в муке рукавами улыбнулся ей:
— Тетя Лю, вы вернулись? Весь день трудились, скорее мойте руки и за стол.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
