Ся Сяолань пришла!
Фань Чжэньчуань никогда не слышал голоса Ся Сяолань, он лишь однажды видел её издалека, через улицу.
Но едва услышав этот голос, он понял: это она.
Голос полностью соответствовал тому впечатлению, которое она на него произвела. Гнев, который только что закипал в Фань Чжэньчуане, при появлении Ся Сяолань необъяснимым образом наполовину улетучился. Говорят, на красоту можно смотреть вечно; явление истинной красавицы освежало душу сильнее, чем арбуз, вытащенный из глубокого колодца в самый разгар летнего зноя.
Скрип.
Дверь распахнулась снаружи.
Первой вошла не Ся Сяолань, а двое высоких мужчин. На них были белые рубашки и черные костюмы, а кожаные туфли блестели так, что в них можно было смотреться как в зеркало. Надень они еще темные очки — и были бы вылитые телохранители из кино. Впрочем, и без очков они выглядели внушительно; водитель Фань Чжэньчуаня сделал два шага вперед и встал рядом с хозяином.
Эти двое не были простыми позёрами; водитель почувствовал угрозу и в первую очередь подумал о безопасности Фань Чжэньчуаня.
Фань Чжэньчуань смотрел на них с нескрываемым интересом.
Ся Сяолань удалось сразу подавить присутствующих своим эффектом… или это заслуга того её ухажёра-военного?
Ли Дунлян и Гэ Цзянь развели руки в стороны — этот жест служил одновременно и защитой, и ограждением для их нанимательницы, чтобы её, не дай бог, не задело дверью. Погода в конце апреля была приятной, и наряд Ся Сяолань сегодня особенно притягивал взгляды. Она была в белой блузке с воротником-бабочкой, рукава которой были засучены, обнажая запястья. На ней были светло-желтые брюки; блузка была заправлена в пояс, отчего талия казалась еще тоньше, а ноги — бесконечно длинными.
Раньше её рост был сто шестьдесят пять сантиметров, но за последние полгода, благодаря заработанным деньгам, полноценному питанию и упражнениям, она, кажется, вытянулась еще на пару сантиметров.
Теперь её рост без обуви составлял сто шестьдесят семь сантиметров, а на каблуках она выглядела еще более статной и ослепительной.
Сегодня Ся Сяолань убрала свою легкую челку наверх, открыв чистый и высокий лоб. Линия роста волос у неё была безупречной; челка придавала ей нежности, а конский хвост подчеркивал точеные черты её лица. На её маленьком личике всё было безупречно. Лишенная прикрытия в виде челки, эта изысканная красота заставила даже повидавшего виды Фань Чжэньчуаня замереть, не отводя глаз.
— С чего вдруг какая-то деревенщина выглядит вот так? — Лян Хуань закусила губу от злости.
Лю Фан тоже считала, что такая внешность для Ся Сяолань — непозволительная роскошь. Будь её дочь, Лян Хуань, обладательницей такого лица, её будущее было бы поистине блестящим.
Ли Дунлян сделал шаг вперед и отодвинул стул, поставив его чуть поодаль от остальных.
— Мисс Ся, прошу вас.
Ли Дунлян придерживался «простого» стиля игры: он старательно протер стул рукавом своего пиджака, прежде чем пригласить Ся Сяолань сесть, будто боялся, что на неё упадет хоть пылинка.
От такого пафоса всё семейство Лян впало в ступор.
Особенно Лю Фан: разве могла она, родная тетя, забыть, как Ся Сяолань выглядела всего несколько лет назад?
Да что там годы — даже во время их последних встреч Ся Сяолань хоть и была хорошо одета, но никогда не держалась с таким апломбом.
Лю Фан вытянула шею, заглядывая за спину племянницы, но Чжоу Чэна нигде не было видно. Неужели этот вояка струсил и выставил Ся Сяолань вперед вместо себя? Лю Фан неестественно рассмеялась:
— Сяо Лань, а где твоя мать? Я-то думала, ты приведешь дядю с тётей, чтобы познакомиться с будущей родней.
Ся Сяолань взглянула на Лю Фан и вдруг одарила её ироничной улыбкой:
— Тетя, тот, кто прикидывается дураком, зная правду — не хитрец, а настоящий глупец. Я об этой свадьбе от начала до конца ничего не знала. Вы тут сами всё наплели, неужели думаете, что выйдете сухой из воды?
Лю Фан захотелось запихать всю тарелку жареных тефтелей прямо в рот Ся Сяолань.
К счастью, Фань Чжэньчуань ничуть не рассердился.
Только что придя в себя от изумления, он решил, что неважно, обманывали ли его Лянцзя или нет — раз уж они привели Ся Сяолань к нему, он готов простить Лян Бинаня и его жену. Ведь когда он женится на Ся Сяолань, они с Лян Бинанем всё равно станут родственниками.
— Ты захочешь выйти за меня. Со мной у тебя будет всё!
У Фань Чжэньчуаня не было недостатка ни в деньгах, ни во власти.
То, ради чего другим пришлось бы обивать пороги, например, перевод из сельской прописки в городскую, для него было сущим пустяком.
В уезде Хэдун он и впрямь чувствовал себя императором: что бы Ся Сяолань ни пожелала, он мог это ей дать!
Вблизи Ся Сяолань была безупречна — от лица до фигуры и манер. Только такая женщина была достойна его, Фань Чжэньчуаня. Все те женщины, что были у него раньше, на её фоне казались жалкой дешевкой.
— Ты можешь дать мне всё?
«Полное ведро молчит, а пустое гремит» — вот уж точно. В прошлой жизни Ся Сяолань не была замужем, но работа давала ей возможность общаться со множеством выдающихся мужчин. Среди них были и молодые богачи, поднявшиеся с нуля, и технические гении, разбогатевшие в одночасье, и перспективные молодые лидеры в самом расцвете сил… Любой из них был куда значительнее Фань Чжэньчуаня, но при этом вел себя намного скромнее.
Чем выше положение человека, тем он смиреннее.
Из тех, с кем Ся Сяолань столкнулась в этой жизни, Тан Хунэн из Пэнчэна определенно был фигурой покрупнее Фань Чжэньчуаня. Но Тан Хунэн смотрел на неё чистым взглядом; будучи большим руководителем, он не гнушался ужинать с ней в обычной придорожной забегаловке.
А вот Фань Чжэньчуань, слишком долго засидевшийся в уезде Хэдун, ограничил свой кругозор его границами, что казалось Ся Сяолань довольно нелепым.
— Господин Фань, вы почти ровесник моей матери, так что позвольте мне называть вас господином Фанем. Мы находимся в столице провинции, в гостинице, а не в уезде Хэдун. Ваши слова звучат по-настоящему смехотворно. То «всё», что вы можете мне дать — это либо деньги, либо власть. Что касается денег, я и сама в состоянии их заработать. Что же до власти… скажу честно, возможно, это вас заденет, но я изучила вашу биографию и считаю, что ваш потолок — это верхушка власти в уезде Хэдун. Прошу прощения за прямоту, но в крохотном городишке, где нет даже нормального универмага, мне совершенно не хочется жить. Скажу еще грубее: мне кажется, что ваша должность слишком мелка для такого хвастовства. Ваши сверстники, добившиеся успеха, давно покинули уезды и вышли на совершенно иной уровень. Зачем мне выбирать вас, когда вокруг полно куда более перспективных людей?
Голос Ся Сяолань звучал нежно и звонко, но пока она не спеша произносила эти слова, тётю Ли едва не хватил удар.
— Ты… ты, деревенская девка! Совсем стыд потеряла, доброты не ценишь!
Тётя Ли, забыв о приличиях, в ярости тыкала в Ся Сяолань пальцем. Семейство Лян слушало, раскрыв рты. Выходит, Ся Сяолань отказывается идти за него только потому, что считает чин Фань Чжэньчуаня недостаточно высоким?
Ну так умей еще найти чиновника покрупнее!
Ся Сяолань коснулась своего лица.
— Мне и самой нравится это лицо. Прописка и происхождение для кого-то являются преградой, но в моих глазах они ничего не значат. Всё ваше превосходство строится лишь на городской прописке и статусе горожан, которыми вы постоянно козыряете, будто это какая-то редкость. Подумаешь, городская прописка. Я и сама этот вопрос решу.
Прописка? Она будет, когда я поступлю в университет. Работа? Она тоже будет после университета.
Ся Сяолань не считала, что у неё есть талант к политике, да и не собиралась идти по этой стезе. Но мысль о том, что она должна пресмыкаться перед каким-то уездным чиновником, была просто нелепой. Если бы она отказалась от архитектурного факультета университета Хуацин и выбрала более подходящую специальность в Хуацине или Пекинском университете, то после окончания вуза у неё были бы все шансы попасть на работу в министерство. Всё, чем владел и что мог предложить Фань Чжэньчуань, Ся Сяолань была способна получить сама, приложив усилия. И что она могла сказать этим людям, которые суетились вокруг неё, воображая, что стоит им бросить кость, как она упадет перед ними на колени и будет вилять хвостом?
— И как же ты собралась решать вопрос с пропиской? С помощью своего вояки? — съязвила Лю Фан.
Фань Чжэньчуань не то чтобы не злился — просто он был человеком скрытным и привык, что за него заступаются прихлебатели. И сейчас Лю Фан с готовностью исполняла роль его верной ищейки, облаивая Ся Сяолань!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
