Ся Сяолань говорила серьезно, а Лю Фэнь слушала в полном замешательстве.
— Тетушка Лю, в общем, вам нужно знать только одно: из семьи Фань больше никто не придет беспокоить Сяолань. Фань Чжэньчуань совершил преступление, и организация займется им. Сейчас ему самому бы уцелеть.
Чжоу Чэн сказал это прямо, и Лю Фэнь все поняла!
Слава Будде! Она и правда считала, что Ся Сяолань нельзя выходить замуж в уезд Хэдун. Чжоу Чэн — такой замечательный парень, разве могла Сяолань выйти за Фань Чжэньчуаня? Лю Фэнь не разбиралась, чей чин выше — Фань Чжэньчуаня или Чжоу Чэна. Она выбирала зятя не по этому: для нее главным было желание Ся Сяолань и человеческие качества мужчины. О характере Чжоу Чэна и говорить нечего — он спас жизнь Лю Юну, да и самой Сяолань он нравится.
Лю Фэнь даже не спросила, как поживает Лю Фан.
Она полностью разочаровалась в младшей сестре. Даже кролик кусается, когда его загонят в угол. То, что Лю Фан хотела выдать Ся Сяолань замуж в семью Фань, задело Лю Фэнь за живое. Какая там родная тетя? Разве она сама, будучи родной теткой, могла бы сосватать Лян Хуань мужчину на двадцать с лишним лет старше и договориться о свадьбе втайне от семьи Лян?
Лю Фан не считала Сяолань родной племянницей, а видела в ней лишь вещь, которую можно обменять на выгоду. С какой стати Лю Фэнь должна считать ее сестрой?
Если бы Лю Фэнь ударили ножом — ничего, она привыкла терпеть. Но тронуть ножом Ся Сяолань — недопустимо. Лю Фэнь чувствовала, что в семье Ся из-за ее собственной беспомощности Сяолань натерпелась много горя, поэтому теперь она во всем потакала дочери… Ся Сяолань была для нее больше, чем просто «утешением», она была ее жизнью!
Что еще постыднее, об этом деле знал и Чжоу Чэн. Лю Фэнь была вне себя от гнева, боясь, что Чжоу Чэн решит, будто среди родственников невесты нет порядочных людей, и станет презирать Сяолань.
— В будущем не общайся с семьей своей тети. Даже если встретитесь лицом к лицу, не здоровайся с ней. Это мои слова. И даже если твои дедушка с бабушкой там, на том свете, рассердятся — когда я умру и окажусь рядом с ними, я сама им все объясню!
Лю Фэнь редко говорила так твердо. Ся Сяолань, боясь, что мать разволнуется и это скажется на здоровье, поспешно обняла ее за плечи:
— Все уже в прошлом. Моя тетя — просто расчетливая особа. Вот увидите, в будущем она еще не раз будет вам завидовать!
А в чем женщины соревнуются? В мужьях да детях.
Что касается мужа, то Лю Фэнь не везло. Брак вслепую — кто же знал, что ей попадется целое семейство таких «экземпляров»?
О другом Ся Сяолань не бралась судить, но если говорить о детях — с уровнем интеллекта и эмоциональным интеллектом Лян Хуань, если та в будущем добьется большего, чем она, Ся Сяолань может просто перерезать себе горло и «удалить аккаунт», чтобы начать жизнь заново!
Жизнь ее и матери будет становиться только лучше. Для такой меркантильной особы, как Лю Фан, видеть, как презираемые ею люди процветают, будет мучительнее, чем получить пощечину. Ся Сяолань встречала немало таких людей и знала, как с ними обращаться.
Ся Сяолань повела Лю Фэнь посмотреть на двух больших собак. Она продемонстрировала свежевыученные команды, и Лю Фэнь была крайне удивлена, увидев, какими послушными были псы. Это не просто собаки — они были умны, как маленькие дети.
Забыв о гневе, она снова подумала о том, как много Чжоу Чэн сделал для Ся Сяолань, и он нравился ей все больше и больше.
— Сяо Чжоу, посмотри на себя, ты ведь такой большой начальник, а занимаешься всем этим…
Кто сравнится с Чжоу Чэном в заботе и внимании к женщине? Стоило Ся Сяолань позвонить, и он примчался из самого Пекина. В нем не было ни капли чиновничьего пафоса: за едой он первым делал подкладывал Ся Сяолань лучшие кусочки, а потом еще и засучил рукава, чтобы помочь на кухне. Что еще можно требовать от мужчины?
Ся Дацзюнь, во всяком случае, никогда так не делал.
Лю Юн и Ли Фэнмэй жили душа в душу, но и они в начале брака ссорились, и Лю Юн не стал бы при всех подкладывать еду в тарелку жены.
Лю Фан вышла замуж за Лян Бинъаня, стремясь к высокому положению. Если бы Лян Бинъань не был доволен ею, разве вошла бы она в его дом? Но на людях Лю Фан приходилось всячески угождать мужу.
А с Чжоу Чэном все было наоборот. Разве могла Лю Фэнь не полюбить этого парня?
Получив одобрение будущей тещи, Чжоу Чэн почувствовал, что шансы поскорее заполучить жену возросли. С какой стати ему было строить из себя сурового Чжоу-Яньвана перед Лю Фэнь? Разве пафос поможет жениться? Его стратегия была верной: если хочешь взять в жены чью-то дочь, нужно искренне относиться к Лю Фэнь как к старшей.
Относиться как к родной матери было бы не совсем уместно — Чжоу Чэн даже к своей матери не относился с такой осторожностью, ведь родная мать на сына долго злиться не будет!
— Тетушка Лю, я не какой-то большой чиновник. Я всего лишь командир батальона, в армии полно начальников выше меня, и я тоже подчиняюсь другим. Но какую бы должность я ни занимал в будущем, моим главным командиром всегда будет Сяолань, и это никогда не изменится!
Несколько фраз Чжоу Чэна заставили Лю Фэнь просиять от радости.
Уж слишком медовыми были его речи. Ся Сяолань даже засомневалась, не научился ли он этим приемам где-то специально. В его сети попалась не только ее мать — даже ей самой было приятно это слышать. Лю Фэнь хлопотала, чтобы угостить Чжоу Чэна. Дома у него была экономка, которая готовила еду, но здесь, на кухне у бабушки Юй, он с удовольствием подкидывал дрова в печь для Лю Фэнь.
Если бы его мать узнала об этом, она бы разрыдалась: женился — и забыл мать. Еще и не женился вовсе, а Чжоу Чэн уже, кажется, забыл, что его фамилия Чжоу. Незнающий человек мог бы подумать, что он родной сын Лю Фэнь.
— Сяолань, дома закончился соевый соус, сходи купи.
— Хорошо.
Лю Фэнь была на середине готовки, когда обнаружила, что соус закончился.
Почему говорили «набрать соуса»? В то время соевый соус продавался в розлив. В 84-м году цзинь соевого соуса стоил всего 16 фэней. Можно было просто взять бутылку и пойти в продовольственную лавку.
Ся Сяолань взяла бутылку. Чжоу Чэн посмотрел на нее. Лю Фэнь вспомнила слова невестки и поспешила отправить его следом:
— Яйца тоже закончились. Сяо Чжоу, иди вместе с ней, помоги Сяолань донести яйца.
Чжоу Чэн ответил необычайно громко и бодро, радуясь больше, чем когда его хвалило руководство на учениях.
Он даже выхватил бутылку из рук Ся Сяолань, словно одна стеклянная посудина могла ее утомить. Стоило им выйти за порог, как Ся Сяолань ущипнула его за бок:
— Где ты набрался этого краснобайства? Моя мама от твоих речей совсем голову потеряла!
— Я просто говорю правду. Ты — мой командир. Каковы будут указания руководства на текущий момент?
Чжоу Чэн посмотрел на нее сверху вниз с улыбкой на губах. Неизвестно почему, но рядом с Ся Сяолань он был безумно счастлив. Мало того что его отправили за соусом и яйцами — даже если бы его заставили махать мотыгой и пахать землю, у него бы, наверное, не кончались силы.
Он непринужденно взял Ся Сяолань за руку, и они не спеша пошли к лавке. Поставив бутылку на прилавок, он сказал:
— Тетушка, налейте фунт соевого соуса и дайте еще двадцать яиц.
Те, кто приходил в эту лавку, почти все были местными жителями. Чжоу Чэн совершенно не вписывался в это место, где преобладали женщины: высокий, статный, да еще и держит Ся Сяолань за руку.
Так вот он какой — тот офицер, о котором говорила жена Ху Юнцая!
Только у такой красавицы, как Ся Сяолань, мог быть такой выдающийся жених. Дела, которыми взрослые мужчины обычно брезгуют, этот офицер выполнял без тени смущения. И делал это так естественно! В этот момент Ся Сяолань определенно была объектом зависти всех женщин в лавке.
— Ты ведь Сяолань, которая живет у бабушки Юй? Какой у тебя жених красавец! В какой части служит молодой человек?
Вот и кто-то заговорил первым — не для того, чтобы увести кавалера, а чтобы разузнать, нет ли у Чжоу Чэна подходящих сослуживцев для знакомства. Быть женой военного почетно, а порядочные военные всегда в цене. И уж конечно, если бы они были хоть наполовину такими же красавцами, как Чжоу Чэн, это было бы пределом мечтаний!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
И у нас говорят, что жена офицера всегда на звание выше мужа…