Закусочная закрылась — не беда, можно открыть новую.
Если дела в уезде Аньцин не пойдут, можно отправиться в город Фэнсянь или сразу в Шанду, столицу провинции. Потребительский рынок в Шанду больше, и если вести дела хорошо, прибыли будет только больше.
Развод был недопустим.
Хотя Ся Цзыюй знала причины закрытия лавки и ссор родителей, и ей очень хотелось последовать примеру Ся Сяолань — разорвать связи с невежественным семейством Ся, — она не могла этого сделать. В 84-м году развод приносил дурную славу. Ся Сяолань было уже всё равно, она пустилась во все тяжкие, но Ся Цзыюй приходилось считаться с мнением Ван Цзяньхуа.
Даже если Ван Цзяньхуа не против развода её родителей, что скажут Ван Гуанпин и Жань Шуюй?
Оставим в покое Жань Шуюй, но Ван Гуанпин вначале был к ней крайне холоден, и лишь позже немного сменил гнев на милость; Ся Цзыюй не могла снова испытывать его терпение. Супруги должны поддерживать друг друга и в радости, и в горе — это было глубоко укоренившееся убеждение старшего поколения. Конечно, многие пары не выдерживали бремени друг друга и при первой беде разлетались в разные стороны… Но раз Жань Шуюй смогла делить лишения с Ван Гуанпином, значит, семья Ван определенно одобряла верность и в беде, и в радости. Если даже самые скандальные пары продолжают жить вместе, почему родители Ся Цзыюй должны разводиться?
Неполная семья — даже в будущем при знакомстве для брака люди призадумались бы, а что уж говорить о 1980-х.
Тех, кто не придал бы этому значения, было ничтожно мало, и Ся Цзыюй совсем не хотела рисковать.
После развода сможет ли её мать Чжан Цуй в одиночку тянуть бизнес? Хотя дядя Чжан Маньфу и помогал, он, в конце концов, не был особо сообразительным. Ся Цзыюй знала, что родители будут баловать младшего брата Ся Цзюньбао, но по сравнению с посторонними людьми ей оставалось только доверять родителям.
У родных отца и матери наверняка полно недостатков, но разве у чужих их нет?
Заработав десять тысяч, из корыстных побуждений они, по крайней мере, оставят ей пять, а вот насчёт других такой уверенности не было.
Отношения между Ся Чанчжэном и Чжан Цуй зашли в тупик, и Ся Цзыюй беспокоилась: в таком состоянии они даже свою жизнь наладить не могут, как же они будут досаждать другим? Неужели они позволят Ся Сяолань благополучно поступить в университет?!
В этот раз Ся Цзыюй не стала отправлять телеграмму. Она написала длинное письмо, в котором с глубоким чувством вспоминала, как нелегко семье было дойти до сегодняшнего дня: приходилось скрывать от остальных торговлю в уезде, шаг за шагом прокладывая путь к хорошей жизни. Она поступила в университет, в будущем её брат Ся Цзюньбао тоже поступит и станет горожанином. Жизнь процветает — не то что в остальной семье Ся, во всей деревне или волости вряд ли найдется семья, чья жизнь могла бы сравниться с их семьей из четырех человек.
В такое время другие должны лопаться от зависти, а вместо этого собственные члены семьи не ценят того, что имеют, устраивают раздоры и выставляют себя на посмешище.
Ся Цзыюй вспоминала прошлые трудности и рисовала прекрасное будущее.
В конце письма она добавила: если родители разведутся, она не выберет никого из них и больше не вернется в родные края — пусть считают, что у них нет дочери!
Письмо Ся Цзыюй было методом кнута и пряника, особенно последний пункт о том, чтобы Ся Чанчжэн и Чжан Цуй забыли о существовании дочери… Как же так можно? Сколько славы принесла им Ся Цзыюй! Только благодаря тому, что Ся Цзыюй поступила в университет, на чету Ся Чанчжэна стали смотреть с уважением.
Если не Ся Цзыюй, то кто в будущем поможет им вырваться из деревни и стать горожанами?
Письмо Ся Цзыюй наконец позволило Ся Чанчжэну и Чжан Цуй сесть и спокойно поговорить. За эти два месяца семьи Ся и Чжан устраивали взаимные погромы, и гнев Ся Чанчжэна и Чжан Цуй был нешуточным. Особенно Чжан Цуй: она владела мастерством приготовления закусок и, поразмыслив, вовсе не боялась развода… Слова в письме Ся Цзыюй пришлись Чжан Цуй по душе: в крайнем случае, она откажется от лавки у ворот первой уездной школы и откроет новую закусочную в другом месте. У неё уже был опыт в этом деле, Чжан Маньфу и Цзян Ляньсян могли помочь — на что ей сдался этот Ся Чанчжэн!
Желание Чжан Цуй развестись было даже сильнее, чем у Ся Чанчжэна.
Ся Чанчжэня подстрекали домашние, и он оказался в положении «верхом на тигре» — и слезть страшно, и ехать невозможно.
Если бы он остался без Чжан Цуй и пошел открывать закусочную сам, то у него просто не хватило бы умения.
Ся Хунбин и Ван Цзиньгуй тоже больше не смели болтать чепуху. Супруги сходили в «Лавку Чжана» и попробовали свои силы: у Ся Хунбина была только сила, а умения месить тесто не было; стряпня Ван Цзиньгуй была ужасной на вкус. Ван Цзиньгуй часто готовила дома в семье Ся, но деревенские жители ценили сытность — наесться досыта уже было хорошо, какой там вкус? Раньше Ван Цзиньгуй и не думала совершенствоваться в кулинарии. Семья Ся была бедна как церковные мыши: собирали батат — ели батат, вотоу из кукурузной муки считались роскошью, жирной пищи за весь год не видели и пары раз. Какая там тушеная лапша с бараниной, какой острый суп хулатан или начинка для мясных баоцзы — Ван Цзиньгуй и в глаза этого не видела.
Мастерству Чжан Цуй научилась по наставлениям Ся Цзыюй.
Чжан Цуй практиковалась еще три-четыре года, прежде чем достигла нынешнего мастерства; даже если бы Ван Цзиньгуй отобрала лавку, дело бы у неё не пошло.
Первой начала семья Ся, но в конце концов спесь семьи Чжан взяла верх.
Получив письмо от Ся Цзыюй, Ся Чанчжэн сам вздохнул с облегчением: если продолжать скандалить, брак действительно рухнет. Чжан Цуй уже забрала Ся Цзюньбао в дом родителей, и после развода Ся Чанчжэн остался бы мужчиной без жены и сына… Ся Дацзюнь был тому наглядным примером.
Жениться снова?
Но для этого нужны деньги, а все крупные суммы были в руках Чжан Цуй!
Даже если он снова женится и у него родится сын, не факт, что тот поступит в университет. Ся Чанчжэн понимал, что Ся Цзыюй проводила с матерью больше времени, чем с ним, родным отцом, и если настанет тот день, она наверняка позаботится только о Чжан Цуй. Как и Ся Сяолань — разве она не ушла вместе с Лю Фэнь?
Ся Чанчжэн не мог так рисковать, и письмо Ся Цзыюй дало ему возможность выйти из ситуации, сохранив лицо.
Старуха Ся так и не научилась уступать, она во что бы то ни стало хотела приструнить Чжан Цуй, но за Чжан Цуй горой стояли её родные… Ся Чанчжэн удрученно сказал старухе Ся:
— Цзыюй говорит, что иметь разведенных родителей слишком позорно, и она больше никогда не вернется в родную деревню. Мама, вы скажете, можно ли тут разводиться? Третий брат с женой пытались открыть лавку, но без Чжан Цуй дело не идет. Если вы хотите заставить её признать вину, то вы толкаете меня на путь второго брата — я тоже просто уйду из дома, не переживу позора развода!
Прошло два месяца после Нового года, а от Ся Дацзюня по-прежнему не было вестей.
Ушел раненый — как он там, в конце концов, не умер ли на чужбине?
Кто знает? В наше время человека убьют, у дороги закопают, и даже когда от него один скелет останется, никто ничего не выяснит.
Старуха Ся занервничала.
Она была вдовой, вырастила троих сыновей и рассчитывала, что они обеспечат ей старость.
Теперь самый послушный, Ся Дацзюнь, сбежал. Если уйдет еще и Ся Чанчжэн, что ей делать? Полагаться на Ся Хунбина? Старуха Ся прекрасно знала, что из себя представляет её третий сын. А о его жене и говорить нечего: ленивая и прожорливая. В семье третьего не найти ни одного толкового человека; старуха Ся могла представить, какая жизнь её ждет на попечении Ся Хунбина.
К тому же подала голос её главная гордость — внучка-студентка: если родители разведутся, она не вернется домой.
Старуха Ся сама себе во всем отказывала, выжимала все соки из Ся Дацзюня и Ся Хунбина, чтобы оплатить учебу Ся Цзыюй, и ждала, как манны небесной, того дня, когда вместе с Ся Цзыюй станет городской жительницей.
Если Ся Цзыюй не вернется, какой смысл старухе Ся дальше упрямиться?!
Вот так и случилась сцена, когда семьи Ся и Чжан сели за стол переговоров.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
