Экзамены закончились — наступило мимолётное облегчение.
Обнаружить на Гаокао, что ты не можешь решить задачу в экзаменационном листе, — это всё равно что получить удар острым ножом прямо в сердце. Но и после экзаменов моментов, когда тебя «тычут ножом», предостаточно. Сверка ответов — это как пытка тупым ножом: когда в одном и том же вопросе с вариантами ответов все выбирают «а», а ты один выбрал «b», даже такая отличница, как Ся Сяолань, невольно начинает сомневаться, не совершила ли она ошибку по невнимательности.
Что уж говорить о тех, чьи успехи были не столь блестящими, как у Ся Сяолань, — для них сверка ответов была по-настоящему мучительной.
Сначала сверяются с неофициальными версиями, а через три дня нужно идти в школу для предварительной оценки баллов. Когда вывешивают официальные эталонные ответы, спорить о правоте уже не приходится. И если твой вариант не совпадает с официальным — сколько же мелких «ножевых ранений» получает душа!
Спустя три дня после экзамена память может подвести: начинаешь забывать, как именно ответил на тот или иной вопрос. Именно поэтому предварительная оценка баллов бывает неточной.
И как назло, именно эта оценка определяет, в какое учебное заведение стоит подавать документы!
Так что завершение Гаокао вовсе не означает окончание «Великого похода». Пока уведомление о зачислении не окажется в руках и ты не увидишь чёрным по белому: «Студенту такому-то надлежит явиться в учебное заведение для регистрации такого-то числа такого-то года», — сердце, замершее от тревоги, не сможет по-настоящему успокоиться. Приходится проходить сквозь огонь и воду. И хотя отрицать перекос в распределении образовательных ресурсов нельзя, талантливые и трудолюбивые ученики из бедных семей всё же могут с помощью Гаокао совершить прыжок из «крестьянских ворот» и тем самым изменить свою жизнь.
С этой точки зрения Гаокао — самая справедливая вещь на свете.
После экзаменов школьный автобус должен был развезти всех обратно в уезд Аньцин.
Ся Сяолань не стала отказываться и вернулась вместе со всеми. В автобусе, если потесниться, места хватало, и Лао Ван не мог запретить Лю Фэнь и остальным двоим сесть в салон.
Ся Сяолань думала о том, что как раз стоит зайти в больницу уезда, чтобы проверить запястье. Когда действие обезболивающих проходило, рука всё ещё ныла. После трёх дней непрерывного написания тестов она не знала, не усугубилась ли трещина в кости.
Она ничего не говорила, чтобы не волновать окружающих. Наконец-то Гаокао остался позади, и пусть сама Ся Сяолань не могла позволить себе отдых, её запястью требовался покой.
Она не знала, жив Ся Чанчжэн или мёртв — ведь некому было отвезти его в больницу. Но даже если он умер, её совесть была чиста.
Руки этих людей были запятнаны кровью, на их совести была жизнь прежней «Ся Сяолань»!
Простой перелом можно вылечить, но Ся Сяолань хотела, чтобы всё было иначе: пусть Ся Чанчжэн расплатится за её страдания своей рукой. Изначально она думала о том, чтобы устроить ему оскольчатый перелом, который при нынешнем уровне медицины вряд ли удалось бы восстановить полностью. Однако, судя по словам Гэ Цзяня, травма руки Ся Чанчжэна оказалась даже серьёзнее оскольчатого перелома?
Что ж, тем лучше!
Ся Сяолань недолго пребывала в хорошем настроении. Когда в больнице уезда ей сделали повторный рентген, выяснилось, что, несмотря на всю её осторожность во время экзаменов, травма всё же усугубилась.
— Молодёжь, нельзя так небрежно относиться к себе, полагаясь лишь на крепкое здоровье! То, что могло зажить за месяц-два, теперь потребует в два раза больше времени на покой! Если хочешь, чтобы эта рука до конца жизни могла поднять хотя бы чайник с водой, больше не смей её нагружать!
Ся Сяолань покорно закивала головой. Гаокао закончился, и теперь не было никакого смысла мучить травмированную правую руку.
Ей предстояла встреча с директором Сунем и остальными — наверняка её снова ждал раунд отеческой заботы. Переложив гипс в больнице, Ся Сяолань вернулась в Шанду.
Примерно в то же время Ся Цзыюй ехала в душном вагоне поезда. После десяти часов тряски, едва сойдя с поезда и не успев перевести дух, она поспешила в столичную больницу.
К этому моменту прошло ровно три дня с тех пор, как Ся Чанчжэну ампутировали руку. Только тогда Ся Цзыюй смогла примчаться из Пекина.
Найдя нужную палату, она увидела, что человек на кровати спит. Чжан Цуй с измождённым лицом сидела рядом, безучастно глядя перед собой.
— Мама!
У лежащего на кровати Ся Чанчжэна одна рука была в гипсе, а вторая ампутирована ниже локтя. Культя была обмотана слоями марли, сквозь которую проступали пятна крови, смешанные с жёлтым антисептиком. Как бы Ся Чанчжэн ни ценил сыновей выше дочерей, он всё же был родным отцом Ся Цзыюй, и в такой момент она не могла не чувствовать скорби.
Её задрожавший голос разбудил Чжан Цуй.
— Цзыюй, Цзыюй, ты наконец-то вернулась! Твоего папы… руки твоего папы больше нет…
Всего за два-три дня глаза Чжан Цуй глубоко запали, лицо приобрело землистый оттенок. Она не мылась и не причёсывалась, выглядя совершенно затравленной.
И она действительно была напугана. Сейчас Ся Чанчжэн был в забытьи, но после операции он приходил в себя. Очнувшись и осознав, что потерял руку, Ся Чанчжэн кричал на Чжан Цуй, требуя, чтобы она заявила в полицию, чтобы отомстила, утверждая, что его руку намеренно раздробили.
Его крики переполошили персонал больницы, и те вызвали полицию.
Когда приехали сотрудники полицейского участка, Ся Чанчжэн заявил о нападении. Полицейские, следуя протоколу, спросили его, зачем он в одиночку отправился в такое глухое место и разглядел ли он нападавших.
Ся Чанчжэн и Чжан Цуй снимали жилье на севере города, оба были мелкими уличными торговцами из деревни.
Обычно они промышляли на севере, так как же он оказался в тёмное время суток в переулке за начальной школой на юге города?
На этот вопрос Ся Чанчжэн ответить не смог. Он начал запинаться и мямлить, и полиции пришлось уйти, пообещав вернуться, когда ему станет лучше.
В палате были и другие люди, поэтому Ся Цзыюй, видя, что Чжан Цуй слишком взвинчена, вывела её в коридор. За выходом из коридора был небольшой садик; сейчас там никого не было — подходящее место для разговора.
— В телеграмме ничего толком не объяснили. Что случилось с папиной рукой?
То, что она вернулась лишь на третий день, не было признаком неблагодарности. Дело в том, что её план по созданию курсов дополнительного образования только начал обретать реальные очертания. Она уже договорилась с «учителями», нашла помещение и была полна амбиций развернуться по-настоящему. И тут пришла телеграмма из дома — не с поздравлениями, а с известием, что Ся Чанчжэн лишился руки и ей нужно срочно возвращаться.
Ся Цзыюй хотела было сразу купить билет, но в подготовительную работу курсов уже было вложено немало денег.
Ей пришлось с тяжёлым сердцем сначала запустить новое дело и только потом максимально быстро возвращаться в Шанду.
Чжан Цуй всё плакала и плакала, вызывая у Ся Цзыюй лишь раздражение и бессилие.
— Мама, да перестань ты плакать! Как папа сломал руку? Разве мы не договаривались…
Разве не договаривались они помешать Ся Сяолань сдать Гаокао? Вместо этого он сам остался без руки. Главной причиной раздражения Ся Цзыюй было то, что экзамены уже закончились, а она так и не знала — участвовала в них Ся Сяолань или нет?
— Это… это Ся Сяолань! Наверняка эта дрянная девчонка! Это она наняла людей, чтобы твоему отцу переломали руки!
Чжан Цуй исхудала до неузнаваемости, и не только от забот о муже — ей самой было страшно.
Ся Чанчжэн рассказывал, что его руку дробили удар за ударом, и эту боль он не забудет никогда. Чжан Цуй теперь боялась, что, когда она уснёт ночью, её тоже вытащат куда-нибудь и переломают кости. От страха она не могла сомкнуть глаз.
— Мама, у папы рука отрезана, а вы так и не выяснили, сдавала ли Ся Сяолань Гаокао!
Ампутация — это не просто перелом. Неужели рука была потеряна впустую?
***
Ся Сяолань в своё удовольствие отдыхала три дня.
Спала до полудня, ела что хотела, и домашние не давали ей ударить палец о палец.
12 июля в сопровождении Ли Дунляна и второго охранника она отправилась в Первую среднюю школу уезда, чтобы оценить свои баллы и подать заявление в вуз.
Сегодня можно было со спокойной душой сверить ответы. Эталонные варианты были расклеены прямо на классных досках. Толпа учеников пришла гораздо раньше Ся Сяолань, так что перед досками было не протолкнуться. У каждого в руках была бумага и ручка: сверяли задание за заданием и выписывали баллы по каждому предмету — это и называлось «предварительной оценкой».
— Сяо Лань, у тебя рука ещё болит, давай я помогу тебе сверить ответы?
Чэнь Цин уже держал наготове бумагу и ручку. Ся Сяолань кивнула, и плотная толпа перед доской тут же расступилась, пропуская её. Чэнь Цин спросил, с какого предмета начать. На самом деле Ся Сяолань было всё равно, но, видя, как на неё смотрят десятки одноклассников, она невольно коснулась кончика носа:
— Ну, давай начнём с китайского языка.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
