В следующие несколько дней Ся Сяолань только и делала, что через день возила угря в Шанду, а на обратном пути забирала масляный жмых.
Обо всём остальном ей больше не нужно было беспокоиться: даже привезённый жмых Лю Фэнь сама развозила на продажу по соседним деревням. Развод и желание Ся Сяолань продолжить учёбу заставили Лю Фэнь быстро повзрослеть. В торговле она была далеко не так бойка на язык, как Ся Сяолань, но, к счастью, цена на жмых была фиксированной, и ей не приходилось ломать голову над поиском покупателей — он был нужен всем крестьянам, выращивающим свиней.
С доставкой угря у Ся Сяолань всё было ещё проще.
Закупщик из ресторана Хуанхэ, товарищ Чжу Фан, оказался по-настоящему хорошим человеком. Стоило Ся Сяолань лишь вскользь упомянуть, что ей нужно найти дополнительные каналы сбыта для угря, как Чжу Фан тут же вызвался помочь. И он действительно связал её с двумя другими ресторанами; пусть их уровень и уступал ресторану Хуанхэ, в Шанду они тоже были на слуху.
Гостиница горкома заказала двадцать цзиней, ресторан Хуанхэ — пятьдесят, а два других ресторана — по двадцать каждый.
Раз в два дня Ся Сяолань привозила в город сто десять цзиней угря.
С каждого цзиня она зарабатывала не менее четырех мао, так что сто десять цзиней приносили около сорока пяти юаней. На обратном пути она загружала триста цзиней жмыха, что давало еще около восемнадцати юаней прибыли… После того как она еще пару раз угостила пачками сигарет сторожа и продавца жмыха на маслобойне, цена на него действительно упала до двух фэней за цзинь. На самом деле контроль там был не таким уж строгим: она платила за триста цзиней, а увозила столько, сколько могла нагрузить.
Ся Сяолань просто не хватало физических сил, иначе она могла бы увезти и четыреста цзиней. Каждые лишние пятьдесят цзиней, доставшиеся даром, приносили ей дополнительные четыре юаня прибыли; фактически, с каждой поездки со жмыхом она зарабатывала не меньше двадцати юаней. За два дня выходило шестьдесят пять юаней, так что месячная прибыль Ся Сяолань составляла более девятисот юаней. Десяток-другой юаней она планировала тратить на «поддержание связей», поэтому за основу брала чистую прибыль в девятьсот юаней.
На маслобойню она в любой момент могла отправить дядю или кого-то другого — сторож узнавал только её велосипед, стоило лишь предупредить.
А вот с местами доставки угря всё нужно было хорошенько обдумать: отношения ещё не стали настолько близкими, чтобы можно было запросто прислать вместо себя другого человека.
К примеру, закупщик ресторана Хуанхэ, товарищ Чжу Фан, каждый раз встречал Ся Сяолань с необычайным энтузиазмом… Ся Сяолань была немного медлительна в делах сердечных, но в понимании чужих эмоций она не была дурой. Будь она профаном в человеческих отношениях, она бы не удержалась в прошлом на руководящей должности. Речи Чжу Фана оставались в рамках приличия, но за те несколько коротких встреч, что у них были, он каждый раз появлялся в новой одежде и с новой прической, а на третий раз нарочно или случайно демонстрировал свои новые наручные часы и до блеска начищенные новые кожаные туфли.
Когда мужчина хочет привлечь самку, он, конечно, должен выставлять напоказ свои достоинства.
Товарищ Чжу Фан, очевидно, полагал, что его преимущество заключается в лучших семейных условиях, чем у других. Надо сказать, парень был не глуп: Ся Сяолань с трудом перепродавала угря, а значит, её финансовое положение явно оставляло желать лучшего. Чжу Фан демонстрировал свои сильные стороны весьма целенаправленно.
Жаль только, что его заигрывания — не сказать, чтобы они были адресованы слепцу, но голова Ся Сяолань была забита всевозможными формулами и символами, и ей было совершенно недосуг вникать в чувства товарища Чжу Фана… Она сама когда-то начинала в продажах и вовсе не стала бы пренебрежительно относиться к мужчине-закупщику, но даже если бы она и решила в восьмидесятых найти себе пару среди закупщиков, то уж точно не потому, что тот мог позволить себе новые часы или кожаные туфли.
Всё могло быть только из-за того, что человек ей нравится, и никак иначе.
Ради заработка Ся Сяолань пока не могла раскрыть и пресечь намерения товарища Чжу Фана.
Раньше она называла красивых женщин-продавцов «вазами», а теперь начала их понимать: всё ради жизни, черт возьми, всем приходится несладко!
— Сяо Лань, послезавтра приходи пораньше, а? Друг подогнал два билета в кино, я хотел бы…
— Извините, послезавтра приедет мой дядя, у меня есть дела.
Чжу Фан хотел пригласить Ся Сяолань в кино, но его перебили на полуслове. Не успел он расстроиться, как до него дошёл смысл её слов.
— Твой дядя привезёт товар?
Что ж, это тоже неплохо. Дядя — близкий родственник, старший в семье. Если он сможет зарекомендовать себя перед дядей Сяо Лань, разве он не станет к ней на шаг ближе? Хотя он видел Ся Сяолань всего четыре раза, она ему до безумия нравилась.
Чжу Фан никогда не видел такой красивой девушки. Ся Сяолань была ослепительно прекрасна; сколько бы раз он её ни встречал, эта утончённая, яркая красота заставляла его горло пересыхать, а сила визуального воздействия ничуть не ослабевала. В её взгляде мерцали блики, талия была тонкой и гибкой, грудь — пышной… Настоящая искусительница высшей пробы, но при этом в словах и поступках она была предельно серьезна.
Она не кокетничала с людьми — просто голос у неё был такой от природы.
Если бы она кокетничала намеренно, Чжу Фан, чего доброго, мог бы с горячей головой, поддавшись импульсу, заказывать по сто цзиней угря ежедневно лишь ради того, чтобы увидеть Ся Сяолань.
Именно эта открытость и серьезность удерживали Чжу Фана от фривольностей, хотя он и вел себя как распустивший хвост павлин, пытаясь привлечь внимание Ся Сяолань.
Как ты относишься к людям, так и они будут относиться к тебе.
Это правило работало в общении с нормальными людьми, а Чжу Фан, хоть и был довольно горделивым молодым человеком, всё же относился к категории нормальных. Ся Сяолань не смогла бы зарабатывать деньги, одновременно терпя чьи-то домогательства; в конце концов, она была перерожденной, и чувство собственного достоинства у неё имелось.
— Да, привезёт дядя, это ведь не создаст проблем?
Чжу Фан не посмел сказать, что это проблема.
Ся Сяолань с улыбкой попрощалась с ним, и душа Чжу Фана устремилась вслед за ней.
Когда он пришел в себя, Ся Сяолань на велосипеде уже скрылась из виду. Чжу Фан немного раздосадованно подумал:
— Забыл спросить, что же у неё за дела.
Если представится случай помочь, а он не проявит рвения, как тогда показать свои возможности?!
…
Ся Сяолань потратила неделю на то, чтобы просмотреть учебники для старшей школы.
Она временно оставила попытки повторить китайский язык и политику, английский повторять не требовалось — основные усилия были сосредоточены на математике, физике, химии и биологии. Поскольку на биологию отводилось меньше баллов, за неделю ей фактически нужно было систематизировать знания по трем предметам: математике, физике и химии.
Глядя на учебники старших классов, она с увивлением обнаружила, что всё еще помнит часть знаний, которые, как ей казалось, она давно забыла.
К примеру, та экзаменационная работа по математике за 1984 год. Сколько лет прошло с выпуска, а воспоминания всё еще хранились в голове, ожидая подходящего случая, и теперь она постепенно восстановила в памяти большую их часть. То же самое было и с другими предметами: уделяя время повторению, она всегда могла освежить старое и обрести новое, по крупицам собирая то, что учила в прошлой жизни.
Ся Сяолань была полна уверенности, а вот Чэнь Цин очень переживал. Для Ся Сяолань это было «повторением», а Чэнь Цину казалось, что она «учится» с нуля.
Знания старшей школы по сложности сильно отличаются от программы средней школы. В средней школе Ся Сяолань, по слухам, не блистала успехами, и Чэнь Цин боялся, что без объяснений учителей она просто ничего не поймет в учебниках и в итоге откажется ехать на экзамен в Первую среднюю школу уезда. Но когда в назначенный день Ся Сяолань появилась у школьных ворот на своем велосипеде, Чэнь Цин наконец-то почувствовал облегчение!
От шрама на лбу Ся Сяолань остался лишь едва заметный след; она сама подстригла челку, чтобы скрыть его. «Воздушная челка», которую так любили фотографировать для WeChat девчонки в будущем, в сочетании с лицом Ся Сяолань, которое от природы походило на лица популярных интернет-красавиц, добавила ей толику невинности.
Ну что поделать, если она выглядела не слишком «серьезно»?
Она ведь изо всех сил старалась быть приличным человеком.
— Сяо Лань, ты пришла!
Только после того как Чэнь Цин поручился за неё, старик-охранник согласился пропустить Ся Сяолань в школу. Ся Сяолань не позволила родным сопровождать её на экзамен, но Лю Фэнь настояла, чтобы та надела новую одежду. Ткань купил в уездном городе дядя Лю Юн, а Ли Фэнмэй сшила наряд, одолжив у соседей швейную машинку. Фасон, конечно, не был ультрамодным, но семья не хотела, чтобы она шла в Первую среднюю школу в старье, опасаясь, что на неё будут смотреть свысока, и Ся Сяолань понимала их заботу.
В прошлой жизни никто бы так о ней не беспокоился.
Сегодня Ся Сяолань была преисполнена уверенности и не спасовала, даже когда Чэнь Цин привел её к учителям школы.
Молодая учительница не придала особого значения этому экзамену и просто указала Ся Сяолань на рабочий стол в кабинете:
— Экзаменационные листы там, решай сама.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
