— Нет! Подумать только, дом в самой столице, а он купил его так, словно одежду выбирал, даже не посоветовавшись со мной…
В голосе Ли Фэнмэй слышалась обида.
Супруги слишком долго жили в разлуке, а когда нет своевременного общения, проблемы возникают сами собой.
То, что Лю Юн купил дом и только потом сказал об этом Ли Фэнмэй, стало для неё не сюрпризом, а настоящим потрясением.
Большую часть денег заработал Лю Юн, но откуда взялся его начальный капитал? Тогда заказы от мэрии по чистой случайности достались «Юаньхуэй», и собственных средств Лю Юна было далеко не достаточно. Ему помогла не только Ся Сяолань — все деньги, которые Ли Фэнмэй получала как свою долю в магазине одежды, она тоже отправляла в Пэнчэн.
Магазин одежды приносил ежедневный доход, наняли работников, но личные расходы Ли Фэнмэй были сокращены до минимума. Опасаясь, что Лю Юну в Пэнчэне не хватит денег, она, помимо дивидендов, как и Лю Фэнь, каждый месяц выписывала себе зарплату в двести юаней. И из этой зарплаты она оставляла себе лишь несколько десятков, а остальное отдавала Лю Юну. Если бы не Лю Цзытао, Ли Фэнмэй была бы к себе еще суровее: кроме денег на еду, она могла бы не тратить ни гроша.
Они ведь супруги — неужели, если один заколачивает большие деньги снаружи, заслуг второго в этом нет?
Ли Фэнмэй приходилось и о делах в магазине беспокоиться, и за сыном приглядывать. Без её самоотверженности Лю Юн не мог бы со спокойной душой брать подряды на стороне, месяцами не возвращаясь домой. В те два месяца, когда с финансами было совсем туго, Ли Фэнмэй тряслась над каждой копейкой, а Лю Юн потратил шестьдесят тысяч и только потом сказал ей об этом. Да, он потратил их не на выпивку или женщин, а на недвижимость для семьи, но то, что он даже не предупредил Ли Фэнмэй, поставив её перед фактом, злило её больше всего.
Ся Сяолань оставалось только успокаивать её. Поступок дяди действительно был неправильным: нельзя не обсуждать важные дела между супругами. Ся Сяолань и сама чувствовала неловкость. Тогда она, на радостях, лишь подкинула Лю Юну идею о покупке сыхэюаня в столице, полагая, что тот сам поговорит с Ли Фэнмэй, и Ся Сяолань не придется брать это на себя.
Кто же знал, что Лю Юн промолчит?
Ся Сяолань первым делом рассказала обо всём Лю Юному, потому что была с ним ближе и потому что он был решительнее, чем Ли Фэнмэй… Гнев тёти заставил Ся Сяолань мгновенно осознать свою ошибку.
Она проявила недостаточно уважения к дядиной жене. В подсознании она считала, что Ли Фэнмэй не способна оценить выгоду от приобретения недвижимости в столице.
— Видите, в этом всё же и моя вина…
— Ты не виновата! Ты всё делала ради блага нашей семьи, неужели я не отличу хорошее от плохого? Это всё твой дядя: заработал немного денег и теперь выпендривается. Не скрою от тебя, я боюсь, что в Пэнчэне он найдет себе другую бабу.
Вот, оказывается, о чем на самом деле беспокоилась Ли Фэнмэй.
Когда мужчина слишком быстро идет в гору, женщина начинает бояться, что он выйдет из-под контроля.
Ся Сяолань тоже не смела давать гарантий за дядю. Если он действительно предаст тётю Ли Фэнмэй, как ей потом смотреть Лю Юну в глаза?
Семейное дело только пошло в гору, а уже появились скрытые угрозы. Ся Сяолань могла помочь родным разбогатеть, но не могла контролировать мысли каждого из них.
Лю Юн спровоцировал кризис доверия у Ли Фэнмэй. Проблемы между супругами дядя должен был решать сам, Ся Сяолань оставалось лишь увещевать обе стороны: утешать Ли Фэнмэй и дать предостережение дяде Лю Юну.
Лю Юн, приняв звонок, оторопел. Он и сам был вне себя от ярости.
Он хотел сделать Ли Фэнмэй сюрприз. По пути из столицы в Пэнчэн он заскочил в Шанду. Он не видел жену и ребенка целых пять месяцев. С трудом выкроив время, он провел в Шанду два дня, и полтора из них ушло на ссоры из-за этого дела!
Подумаешь, дом! Купил и купил, он же не прокутил эти деньги.
Ему хотелось провести пару дней с женой и сыном, но Ли Фэнмэй вцепилась в эту историю и не отпускала. Хотя Лю Юн и не скандалил с ней, на душе у него было тяжело… Сколько обид приходится терпеть на стороне, деньги даются нелегко: нужно следить за объектами, за нанятыми рабочими, бояться, что клиенты не заплатят или заказов не будет.
Без необходимых банкетов не обойтись, угощать людей выпивкой и едой — обычное дело. Лю Юна часто напаивали до беспамятства, и в таком виде он возвращался. Особенно когда он ходил куда-то с Лю Тяньцюанем — в тех заведениях, куда тот его водил, были хостес. Выпить — это ладно, но он никогда не прикасался к тем девицам.
Лю Тяньцюань даже высмеивал его за то, что тот боится жены, но Лю Юн помалкивал.
Он считал, что хранит верность, но когда во время ссоры Ли Фэнмэй усомнилась в этом, как Лю Юну было не злиться?
Приобретение недвижимости — дело благое, но кто бы мог подумать, что из-за этого Лю Юн и Ли Фэнмэй разругаются! Раньше Лю Юн тоже уезжал на несколько месяцев, но супруги никогда не ссорились из-за подобных вещей. Что же изменилось? Ся Сяолань могла винить только «деньги».
Потерпев неудачу в примирении супругов, Ся Сяолань поспешила перейти к своим делам и сказала Лю Фэнь, что хочет купить жилье в столице.
Лю Фэнь уже была к этому морально готова: раз дочь учится в столичном университете, то лучше всего ей там и остаться работать.
Она слышала, что молодым специалистам, только начавшим работать, очень трудно дождаться распределения жилья от организации. Подумав о том, что Ся Сяолань в будущем обоснуется в столице, Лю Фэнь всеми руками поддержала идею покупки дома.
— Конечно, нужно покупать. Только хватит ли у тебя денег? Я слышала от твоего дяди, что дом, который он купил, стоил шестьдесят тысяч юаней!
Сразу видно — родная мать.
Весь этот год Ся Сяолань неизменно проявляла уважение к Лю Фэнь. Хотя большую часть денег зарабатывала Ся Сяолань, она всегда ставила Лю Фэнь в известность о том, на что их тратит. Позже Лю Фэнь сама не захотела распоряжаться семейными финансами и не могла влиять на деловые решения дочери. Но, помня о горьком опыте Лю Юна, Ся Сяолань решила, что впредь всё равно будет стараться советоваться с матерью перед принятием важных решений.
— Я хочу купить дом в столице не только для того, чтобы наша семья могла там жить, но и ради роста стоимости недвижимости. Когда появятся свободные деньги, я продолжу инвестировать в жилье. У дяди были те же мысли, мы оба воодушевились и не догадались посоветоваться с тётей…
На другом конце провода Ли Фэнмэй внимательно подслушивала.
Когда Лю Фэнь и Ся Сяолань закончили разговор, Лю Фэнь принялась уговаривать её:
— Невестка, ну посуди сама, мой брат за все эти годы ни разу не заглядывался на других женщин, как он может предать тебя? Ты же слышала, что сказала Сяо Лань. Тебе всё-таки стоит позвонить старшему брату.
Ли Фэнмэй в ярости процедила сквозь зубы:
— Не буду я звонить! Если он там, на юге, действительно предаст нас с сыном, я заберу Тао Тао, разведусь и вернусь к родителям!
Лю Фэнь и без того была косноязычна, а теперь и вовсе не знала, что сказать.
…
— Брат Лю, сколько раз я уже подходил к тебе по поводу нашего сотрудничества? Если ты снова откажешься, это будет совсем не по-товарищески… Давай, пей, пей.
Лю Юн поссорился с Ли Фэнмэй, и когда Лю Тяньцюань позвал его выпить, он согласился.
Раньше Лю Тяньцюань уговаривал его выпить, но на этот раз Лю Юн сам охотно прикладывался к чарке. Видя, что тот не в духе, Лю Тяньцюань старался казаться заботливым «старшим братом».
Хотя Лю Юн умел держать язык за зубами, ему было далеко до такого «тёртого калача», как Лю Тяньцюань.
Стоило Лю Юну обмолвиться лишь парой фраз, как Лю Тяньцюань обо всем догадался.
— Брат, нельзя давать бабам слишком много воли. Дашь им палец — они и руку откусят. Чем ниже ты перед ней стелешься, тем больше задирает нос эта тигрица.
Лю Тяньцюань усмехнулся:
— Давай-ка я, как старший брат, познакомлю тебя с кем-нибудь подоступнее.
Лю Юн уже был изрядно пьян и по инерции попытался отказаться, но Лю Тяньцюань хлопнул в ладоши, и в комнату вошла молодая девушка, которая присела рядом с Лю Юном.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
