Дедушка Цзи имел учеников по всей стране; среди них наверняка были и нынешние руководящие кадры.
Любой, кто был хоть немного знаком с семьей Цзи, знал Цзи Я.
На людях Цзи Я, конечно, не вела себя столь вызывающе, и у бывших студентов дедушки Цзи впечатление о ней осталось прежним.
В те времена Цзи Я обладала прекрасными манерами, была разносторонне одаренной и для многих являлась богиней грез. Если у каждого мужчины в юности обязательно должен был быть объект тайной влюбленности, то это непременно была бы такая, как Цзи Я — совершенство, на которое взирают с благоговением.
Вспоминая о том, что старик Цзи совсем недавно отошел в мир иной, декан тоже невольно вздыхал.
Все течет, все меняется — в мгновение ока всем уже перевалило за десятки лет.
Однако изменились лишь они, старшие соученики, ставшие обывателями, склонившими головы перед жизнью, а «младшая сестра» Цзи осталась прежней.
— Что здесь происходит?
Сотрудники охраны сообщили, что студентку архитектурного факультета поставили в затруднительное положение, а родственница студентки не отступает и требует от университета объяснений. Декан пришел, чтобы разобраться в этом деле.
Сын младшей сестры Цзи, Цзи Цзянъюань, тоже учился в Хуацин, но не на архитектурном факультете. Почему же именно он выступил посредником?
Декан никак не мог ожидать, что зачинщицей беспорядка окажется та самая младшая сестра Цзи, чей образ в его глазах был идеален.
Однако Гуань Хуэйэ, стоявшая рядом, недоброжелательно улыбалась ему, а присутствие Ся Сяолань заставило декана Цзи окончательно прийти в себя.
Судя по всему, именно Ся Сяолань была «пострадавшей стороной».
Декан помнил Ся Сяолань, и дело было вовсе не в ее красоте.
С начала семестра первого курса не прошло и полгода, а Ся Сяолань уже была признана «выдающейся выпускницей военных сборов» и приняла участие во Всекитайском конкурсе по английскому языку среди студентов, пройдя в финал в статусе первокурсницы. На архитектурном факультете на потоке 1984 года было всего немногим больше десяти девушек, так что декану было трудно не знать о Ся Сяолань.
Неудивительно, что семья Цзи вела себя столь вызывающе: в университете Хуацин у них наверняка было много учеников и старых знакомых. Гуань Хуэйэ верила, что большинство руководителей и преподавателей не станут без причины притеснять студентку, но раз вмешалась Цзи Я, кто знает, не найдется ли какой-нибудь дурак, которого она обведет вокруг пальца.
Стоило руководству лишь пошевелить пальцем — одно случайное вмешательство могло повлиять на всю жизнь Ся Сяолань.
Небольшая предвзятость при оценке успеваемости, отказ в рекомендации на конкурсы, придирки к дипломной работе, сложности при распределении на работу… Не нужно делать ничего явного; за несколько лет все это накопится, и даже самую выдающуюся студентку можно довести до посредственности.
— Вы — руководитель архитектурного факультета, и вы должны рассудить нас по справедливости. Если университет не даст объяснений, я этого так не оставлю.
Гуань Хуэйэ видела, что декан знаком с Цзи Я, и от этого еще решительнее не желала отступать.
Если бы она отступила, семья Цзи поняла бы, что за спиной Ся Сяолань никого нет, и принялась бы изводить ее изо всех сил.
На самом деле Ся Сяолань не очень-то боялась, ей это казалось в новинку — отношения с Чжоу Чэном принесли ей много сопутствующего, например, то, что Гуань Хуэйэ и семья Чжоу заступались за нее. Ся Сяолань никогда с таким не сталкивалась: она умела выстраивать отношения с клиентами, но подобные «родственные связи», основанные не на выгоде, были для нее новыми и незнакомыми — в прошлой жизни у нее этого точно не было!
Что касается ее прежних кандидатов в женихи — даже если не брать в расчет, могла ли их семья за нее заступиться, уж точно не мать несостоявшегося ухажера стала бы защищать ее, словно собственное дитя.
Декан еще не до конца разобрался в сути дела:
— Товарищ, простите, а вы?..
— Я старшая родственница Ся Сяолань. Здравствуйте, вот мое рабочее удостоверение.
Гуань Хуэйэ протянула декану свое удостоверение.
Она не была каким-то крупным чином из Министерства образования и не собиралась давить авторитетом. В нынешние времена указание места работы при встрече считалось официальным представлением — даже для поездок требовались рекомендательные письма; а без удостоверения кто знает, не была бы она просто какой-то скандалисткой с улицы.
Из Министерства здравоохранения, да еще и руководящий работник.
Отношение декана стало более серьезным. И дело было не в его корыстности, а в обычном человеческом факторе.
— Товарищ Гуань, слушаю вас.
Гуань Хуэйэ бросила взгляд на Ся Сяолань. Ся Сяолань поняла, что пришла ее очередь вступать в разговор. Как ни странно, сегодня они с Гуань Хуэйэ действовали удивительно слаженно.
— Декан, дело вот в чем. Эта тетя Цзи уже приходила в университет ко мне в прошлый раз и требовала, чтобы я держалась подальше от ее сына, студента Цзи Цзянъюаня. Я тогда объяснила ей, что мы с ним едва знакомы и у меня есть молодой человек. В этот раз тетя Цзи снова перехватила меня у ворот университета вместе с иностранным гостем и заявила, что передумала и хочет отправить меня за границу вместе с Цзи Цзянъюанем… Ее действия причинили мне огромное беспокойство. У ворот было много студентов, видевших эту сцену, и это ложится тяжким бременем на мою репутацию.
Как младшая сестра Цзи могла так поступить?
Погодите, в прошлый раз кто-то обмолвился, что младшая сестра Цзи приходила на архитектурный факультет просмотреть какие-то данные.
Неужели она смотрела данные студентки Ся Сяолань?
Лицо Цзи Я побледнело. Декану было неловко устраивать ей допрос, и он задал Ся Сяолань встречный вопрос:
— Ты не хочешь поехать учиться за границу?
Ся Сяолань покачала головой:
— Даже если бы я хотела, то не таким способом. Разве вы не считаете, что это оскорбительно для меня?
Это правда. Для любой девушки с твердым характером подобное отношение было далеко не проявлением уважения.
Студентам Хуацин, даже если они хотят учиться за рубежом, не пристало использовать подобные методы!
В этом отношении декан даже почувствовал симпатию к Ся Сяолань.
— Ты ведь уже отказалась, разве на этом дело не кончено? У товарища Цзи возникло некоторое недопонимание на твой счет. Давайте сядем и все обсудим, проявим немного взаимного понимания. Как вы на это смотрите?
Ся Сяолань не могла сказать «нет».
Зато Гуань Хуэйэ могла:
— Это дело так просто не закончится. Когда я пришла, ваша «младшая сестра Цзи» вцепилась в Сяолань и не отпускала. Теперь я сомневаюсь, понимает ли она вообще категоричные отказы. Если она не принесет публичные извинения, как студенты в будущем будут смотреть на Сяолань? Трое скажут — и в тигра поверишь, и я не хочу, чтобы за спиной Сяолань злословили. Девочка пришла в Хуацин за знаниями, а не для того, чтобы стать объектом сплетен. Она неплохо проявляет себя в учебе, она не из тех, кто бьет баклуши после поступления. Если университет не встанет на ее защиту, на кого в будущем смогут положиться студенты Хуацин в подобных ситуациях!
Если они сегодня уйдут из кабинета, Цзи Я через пару дней вернется снова.
Есть такие люди, которые живут в своем собственном мире и не остановятся, пока не добьются цели. По мнению Гуань Хуэйэ, дело было не в том, что Цзи Я чего-то не понимала, а в ее крайнем эгоизме — она действовала только так, как было выгодно ей!
Войдя в кабинет, Цзи Я замолчала.
То, что Гуань Хуэйэ заступилась за Ся Сяолань, действительно стало для нее неожиданностью.
К тому же Гуань Хуэйэ была не простым человеком: у нее была официальная работа, и говорила она четко. Цзи Я впилась ногтями в ладони; в любую секунду она могла не сдержаться и сорваться.
У Ся Сяолань правда есть парень?
Значит, если Цзянъюань все еще любит ее, она просто водит его за нос!
Ся Сяолань подослал Тан Хунъэнь, чтобы она специально сблизилась с Цзянъюанем.
Теперь Тан Хунъэнь не выпускает ее и Цзянъюаня за границу; неизвестно, как он это провернул, но проверка для их выезда не была пройдена.
Решение забрать Ся Сяолань с собой за границу было вынужденной мерой.
Теперь, когда этот путь закрыт, она и Цзянъюань вынуждены остаться в стране… Тан Хунъэнь может забрать сына в любой момент. Цзи Я почувствовала сухость в горле.
— У меня нет никакого недопонимания. Если бы не ты, разве Цзянъюань отказался бы возвращаться в Америку? Если у тебя есть парень, тебе не следовало завлекать моего сына!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
