Нужно было готовить магазины к открытию, за всё приниматься одновременно.
С окончанием новогодних праздников атмосфера в университете внезапно накалилась, и обитательницы общежития стали проводить за подготовкой всё больше времени. Большинство из них сохранили хорошие учебные привычки ещё со времён старшей школы: поступление в Хуацин не означало, что можно расслабиться. Когда все вокруг так усердно трудятся, кто осмелится лениться?
Учебная нагрузка была тяжелой, и никто не хотел провалить экзамены в конце первого семестра.
Ся Сяолань теперь радовалась тому, что обычно не отлынивала, не витала в облаках на лекциях и не ленилась во время самостоятельных занятий, иначе сейчас ей пришлось бы куда тяжелее. Пока другие повторяли пройденное, ей тоже нужно было готовиться, да ещё и посещать дополнительные занятия для подготовки к конкурсу по английскому языку!
Время проведения финала как раз совпало с периодом зимней сессии в Хуацин. Даты экзаменов во всех университетах страны различались всего на несколько дней, и Ся Сяолань не представляла, как справятся иногородние студенты — им ведь ещё нужно было добраться до столицы для участия в финале.
От этой мысли её легкая усталость тут же улетучилась.
Кан Вэй уехал несколько дней назад, но вестей от него до сих пор не было. Как же в итоге разрешится дело Чжоу Чэна?
Ся Сяолань немного отвлеклась.
— Сяо Лю, у тебя же хронический недосып, посмотри на свои тёмные круги под глазами!
Произнеся это, Су Цзин сама невольно зевнула.
Ся Сяолань плеснула в лицо холодной водой, и в голове сразу прояснилось.
— А вы разве не так же? Кто вчера допоздна читал с фонариком, не боясь испортить зрение!
Невидимый кнут подгонял юных девушек из 307-й комнаты, да и вообще всю целеустремленную молодёжь восьмидесятых. Тратить время впустую считалось постыдным. Все амбициозные молодые люди были заняты самосовершенствованием, и старались не только в 307-й комнате — во всём Хуацин и далеко за его пределами едва ли можно было найти того, кто не трудился бы в поте лица.
Один писатель сказал, что это было лучшее из времён и худшее из времён.
Ся Сяолань была с этим полностью согласна. Особенно в восьмидесятые: людям достаточно было приложить усилия, чтобы получить результат и изменить свою жизнь. Компьютерные игры ещё не разъедали волю студентов; и парни, и девушки могли проводить время только в аудиториях, библиотеках, залах для самостоятельных занятий или на спортплощадках. Различные клубы и культурные мероприятия были здоровыми и позитивными — там обсуждали поэзию и высокие цели, лелея свои мечты.
Общественная мораль тоже была на высоте, и, казалось, тогда не было столько депрессивных больных, как в будущем.
Находясь в такой среде, Ся Сяолань просто не могла позволить себе не стараться. Даже воздух в столице казался приятным: весенние песчаные бури были сущим пустяком, а зимними утрами стоял лишь белый туман, и никакого смога!
Ся Сяолань невольно улыбнулась своим мыслям. Су Цзин и Чжоу Лиминь украдкой переглянулись: Сяолань ведет себя странновато, должно быть, давление из-за конкурса по английскому слишком велико!
— Сяо Лю, береги здоровье.
— Да-да, не стоит так надрываться…
Ся Сяолань недоуменно спросила:
— Но ведь все так выкладываются?
Вовсе нет, другие не впадали то в задумчивость, то в беспричинный смех.
Неизвестно, было ли это общей чертой всех влюбленных, но в 307-й комнате, кроме Ся Сяолань, остальные семеро были «одинокими псами». Им было очень любопытно узнать, что такое отношения, но они не решались попробовать.
Ухажеры, конечно, были. Первокурсники ещё совсем «зелёные», а вот старшекурсники — народ понаглее. В Хуацин, где парней гораздо больше, чем девушек, внимание старших курсов к младшим было обычным делом.
Один третьекурсник очень настойчиво добивался Чэнь Ии, которая отличалась тихим голосом и мягким характером.
Старшекурсник говорил, что ему не нравятся шумные и крикливые, а по душе именно такие нежные девушки, как Чэнь Ии. Мягкая девушка на первый взгляд не так заметна, как экстраверт, но она подобна чистому источнику — чем дольше общаешься, тем больше она очаровывает.
Чэнь Ии, разумеется, не ответила взаимностью, но эта история стала единственной отдушиной в напряженной атмосфере 307-й комнаты.
Давление было огромным, и если бы не шутки, обстановка в общежитии стала бы совсем тягостной.
Ся Сяолань уставала больше других, потому что у неё было много забот. Тан Хунъэнь говорил, что её мышление не ограничивается рамками обычного студента. Ся Сяолань признавала это: она не могла быть настолько же сосредоточенной только на учебе, как Су Цзин и остальные.
Она хотела быть лучше других, хотела жить лучше других, хотела растоптать тех, кто смотрел на неё свысока. Перед Ся Сяолань высилась гора, чья вершина терялась в облаках. Пока есть жизнь — есть и борьба!
И вот Лю Юн привез Гун Яна в столицу.
Оба магазина имели отношение к Ся Сяолань, поэтому Лю Юн, несомненно, поставил их отделку на первое место.
Гун Ян уже стал дизайнером «Юаньхуэй», так кому же ещё ехать, если не ему?
Работа по внутренней отделке приносила чувство удовлетворения. Этот рынок был ещё пуст, и что бы ни делал Гун Ян, клиентам всё нравилось. Получая столько похвал, он, конечно, работал с энтузиазмом! К тому же Лю Юн был щедр: за каждый проект полагался отдельный гонорар. Услышав о новом объекте, Гун Ян сам пришёл в воодушевление.
Ся Сяолань уже виделась с дядей в Пэнчэне, но всё равно очень скучала по нему.
Лю Юн много трудился и, даже став маленьким боссом, оставался худощавым. Приехав обустраивать магазины для Ся Сяолань, он не заботился о представительном виде и одевался очень просто.
Ся Сяолань сообщила Лю Юну адрес и отдала ключи от двух помещений. Лю Юн взял Гун Яна, и они сами отправились проводить замеры. За время работы на многих объектах их действия стали слаженными.
Ся Сяолань показала Гун Яну наброски, которые сделала в свободное время; детали предстояло доработать ему.
Гун Ян цокнул языком от удивления:
— Тот эффект, который получится после отделки, будет напоминать ювелирный магазин из «Завтрака у Тиффани», о котором грезила главная героиня.
— До витрин Tiffany ещё далеко, это название — синоним роскоши… Но ты в целом прав, я хочу именно такого эффекта: чтобы покупательницы, проходя мимо, засматривались на модную одежду в витрине и останавливались.
«Завтрак у Тиффани» — фильм 1961 года, в Китае его, конечно, официально не показывали. Для такого студента творческой специальности, как Гун Ян, посмотреть пару подобных картин тайком было обычным делом. Искусство всегда имеет общие черты, а кино — это визуальный праздник, тесно связанный с эстетикой.
Бюджет на ремонт составлял всего несколько десятков тысяч юаней, а не долларов. Ся Сяолань понимала, что не сможет воссоздать ту роскошь, что была в магазинах Tiffany, да ей это и не требовалось. Нужно было лишь имитировать то ощущение, которое заставляло бы людей останавливаться.
На Tiffany даже такая высококлассная содержанка, как Холли, героиня фильма, могла лишь любоваться сквозь стекло витрины.
Бренд «Luna» позиционировался как женская одежда среднего и высокого сегмента в Китае. В нём должно было чувствоваться благородство, но не такое, чтобы пугать покупательниц, заставляя их бояться зайти внутрь. Бюджет в несколько десятков тысяч был в самый раз. Если бы она действительно захотела сделать ремонт по стандартам люксовых брендов, Ся Сяолань не хватило бы и десятков тысяч долларов.
Эскизы были задачей Гун Яна, а Лю Юн занимался расчётами:
— За два месяца точно закончим, в обоих магазинах начнём работу одновременно. Теперь, когда мы с тобой, племянница, обсудили дела, я хочу поговорить о личном. Магазин в Шанду можно оставить на твою тётю. Но если ты хочешь, чтобы мы с ней приняли его со спокойной душой, ты должна согласиться на моё решение. Как думаешь, сколько стоит магазин одежды в Шанду? Найдётся тот, кто купит его и за двести тысяч. Прямо сейчас у меня нет двухсот тысяч наличными, поэтому долю прибыли твоей тёти за эту зиму ты заберёшь себе!
Эта доля составляла несколько десятков тысяч юаней, а недостающую часть Лю Юн планировал восполнить из других источников.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
