— Забрать все годовые дивиденды?
До Нового года оставалось еще сорок дней, и «Лань Фэнхуан» должен был проработать как минимум до двадцатых чисел двенадцатого лунного месяца, то есть в запасе был еще целый месяц.
Приобрести новую одежду перед праздником — об этом задумывались многие.
Сейчас было не то что раньше, когда требовались талоны на ткань; если люди отказывали себе в обновках в обычное время, то купить новую вещь к Новому году не считалось излишеством. Этот месяц перед праздником как раз и был пиком продаж.
Для зимней одежды это был последний «звездный час». Стоило весеннему фестивалю закончиться, как, несмотря на всё еще холодную погоду, ватники и пуховики, висящие в магазине, начинали мало кого интересовать.
Распродажи по низким ценам становились единственным способом избавиться от складских запасов. К счастью, дела у «Лань Фэнхуан» шли достаточно хорошо, и объемы закупок контролировались. В обычное время проводились различные акции в духе «подарок при покупке», но цены держались стойко. У покупателей уже сложилось четкое впечатление: «скидки бывают только в конце сезона».
В этом году «Лань Фэнхуан» сделал основной упор на зимнюю одежду. Мужские шерстяные пальто стали хитом, женские пуховики средней длины и куртки на ватине тоже пользовались популярностью. Судя по текущему обороту магазина, дивиденды в конце года обещали быть больше, чем когда-либо.
Лю Юн предложил Ся Сяолань забрать всю итоговую долю себе, но та сразу отказалась:
— А как же тогда оборот средств для закупки товара? Тётя трудилась весь год, и останется без дивидендов к концу года?..
— С чего бы это? Разве те деньги, что распределяли раньше, не в счёт? Сказал бери — значит, бери, так и должно быть.
Дивиденды выплачивались и раньше, особенно приличные суммы выходили за два-три месяца продаж летней коллекции. Однако Лю Юн вкладывал большие средства в отделочные работы в Пэнчэне, и Ли Фэнмэй отдавала ему всю свою долю из магазина одежды. Именно поэтому, помимо купленной в столице квартиры, у семьи Лю Юна почти не оставалось наличных денег.
Лю Юн не боялся проблем с оборотом в магазине Шанду: к концу года закрывались счета по многим его объектам в Пэнчэне.
Напротив, это Ся Сяолань после начала семестра в университете Хуацин сосредоточилась на учебе, и возможностей для подработки у нее поубавилось. Деньги, заработанные ранее, ушли на покупку сыхэюаня, а теперь, когда она собиралась открывать магазин в столице, с финансами, вероятно, было туго.
Лю Юн настаивал, и Ся Сяолань в итоге согласилась. С имеющимися средствами и годовыми дивидендами от зимней коллекции она могла наскрести около ста тысяч, чего вполне хватало на открытие нового магазина.
После того как с Гун Яном были утверждены эскизы интерьера, Ся Сяолань могла больше об этом не беспокоиться — доверить ремонт Лю Юну было самым надежным решением.
Опытные рабочие Лю Юна прибыли в столицу, наняли еще несколько местных, и работа над брендом «Luna» и новым магазином Ся Сяолань закипела одновременно. На магазине племянницы Лю Юн, конечно, не собирался зарабатывать; смета, которую он ей предоставил, была лишь для вида, на самом деле при расчете он не планировал брать с нее денег. А вот отделка для «Luna» была серьезным заказом компании: для знакомых полагалась скидка, но бизнес есть бизнес, нельзя же работать в убыток на каждом объекте!
Когда эскизы «Luna» были готовы, их нужно было показать Чэнь Силяну. В Янчэне стиль должен был быть единым, в идеале — стопроцентная копия, чтобы в будущем все торговые точки оформлялись одинаково для узнаваемости бренда у потребителей.
Чэнь Силян не был специалистом в этой области и полностью полагался на профессионалов.
О стоимости ремонта и говорить не стоило: найми он кого-то другого, еще неизвестно, добились бы они нужного эффекта, а вышло бы точно дороже.
Что же касается того, что «Юаньхуэй» заработает на этом ремонте — так и должно быть!
Дружба дружбой, а дела — делами. Чэнь Силян и Ся Сяолань столько раз были партнерами, и он ведь не предлагал «Лань Фэнхуан» отпускать одежду оптом по себестоимости. Максимум, что он давал как знакомым — это возможность обмена товара в течение одного сезона.
Поэтому Чэнь Силян вполне понимал, что компания «Юаньхуэй» должна получить прибыль. Лю Юн тоже был рад этому заказу: хоть и приходилось мотаться между столицей и Янчэнем, это не составляло труда. Если «Luna» будет развиваться успешно и открывать новые филиалы, за отделкой они наверняка снова обратятся к нему, а это долгосрочный контракт.
Ся Сяолань сказала, что сейчас у них два магазина, расшириться до двадцати — не проблема, до двухсот — придется постараться, а до двух тысяч — тут уже как повезет.
Лю Юн всегда верил словам Ся Сяолань. Услышав про двадцать, он еще мог поверить… но две тысячи? Где найдется столько людей, чтобы покупать одежду!
В будущем знаменитые китайские бренды повседневной одежды в период своего расцвета имели до пяти тысяч магазинов. Так что для «Luna» достичь планки в две тысячи было вполне реально. В швейном деле талант Чэнь Силяна был очень велик. В прошлой жизни без участия Ся Сяолань господин Чэнь смог сколотить состояние в сотни миллионов; Ся Сяолань с нетерпением ждала, как далеко они смогут зайти в этой жизни вдвоем.
Конечно, взмах крыльев бабочки неизбежно вызовет цепную реакцию.
Сейчас рынок независимых модных брендов в Китае представлял собой целину. Известные в будущем марки спортивной и повседневной одежды в основном будут основаны лишь в девяностых. «Luna» опережала их на несколько лет, и, хотя она занимала пустую нишу, это всё равно было освоением диких земель.
Быть первопроходцем всегда тяжело. Захотят ли потребители 1985 года принять концепцию модного бренда?
Позволит ли их уровень доходов гнаться за брендами?
Заниматься дорогой готовой одеждой в Китае восьмидесятых было бы самоубийством. Ся Сяолань и не думала создавать люксовый сегмент; они с Чэнь Силяном позиционировали «Luna» как одежду среднего класса. Дороже рыночного ширпотреба, но дешевле товаров в универмагах, при этом фасоны должны быть более оригинальными и разнообразными.
Трудно сказать, получится ли в итоге открыть две тысячи магазинов, но в двухстах Ся Сяолань была уверена.
***
Гонконг, больница Марии.
Ся Дацзюнь прибыл из Янчэня в Гонконг для проведения второй операции.
Ду Чжаохуэй действительно не пожалел денег: оперирующим хирургом был эксперт, приглашенный из Великобритании. Было вложено немало средств, чтобы сменить неизбежный паралич Ся Дацзюня на пятидесятипроцентную надежду снова встать на ноги.
Шансы на паралич и выздоровление разделились поровну.
Ся Дацзюнь, каким бы глупым ни был, понял, что дело неладно. Если бы травма была несерьезной, зачем бы молодой господин отправлял его в Гонконг на вторую операцию?
Но британский эксперт лопотал на иностранном языке, из которого Ся Дацзюнь не понимал ни слова. Медперсонал больницы получил четкие указания не разглашать сведения о его состоянии, так что Ся Дацзюнь не мог разузнать больше.
Хотя больница Марии была государственной больницей Гонконга, уровень обслуживания и медицинские условия здесь были превосходными. Ся Дацзюнь пользовался такими привилегиями, которые были недоступны обычным жителям Гонконга, особенно когда дело касалось операции у британского эксперта… Ся Дацзюнь дважды пострадал из-за молодого господина Ду, и с каждым разом его положение становилось всё более завидным. Судьба человеческая поистине удивительна.
В любом случае, травмы Ся Дацзюня того стоили. Если человек не блещет умом и не имеет связей, то для того, чтобы выбиться в люди, ему остается полагаться только на удачу. А когда выпадает шанс, нужно хвататься за него, даже если придется проливать кровь и пот.
Ду Чжаохуэй щедро платил за преданность: тот, кто готов был идти за ним в огонь и в воду, получал возможность подняться!
Живым полагалась прибавка к жалованью, мертвым — забота о семье. Метод, который использовал Ду Чжаохуэй, был популярен на протяжении тысячелетий, что доказывало его эффективность. Ду Чэнжун не стал бы возражать против того, что телохранитель пользуется такими благами; напротив, Ду Чэнжун счел бы, что сын поступает правильно.
В это время Ду Чжаохуэй находился в кабинете Ду Чэнжуна. Он специально вернулся в Гонконг, чтобы обсудить контрабандные операции группы. Однако после нападения в пути Ду Чжаохуэй изменил свое мнение:
— Я считаю, что дядя из семьи Лю весьма способный человек. Сейчас заставлять его просто помогать мне — значит принижать его таланты. Лучше дать ему более важную должность… Отец, я предлагаю передать всё руководство соответствующим бизнесом группы дяде Лю!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
