— Босс.
— Босс вернулся.
Цао Лю попытался тайком спрятать лежащее на столе рекомендательное письмо, но Кэ Исюн успел взять его первым.
Торговля людьми была для него пустяком. Кэ Исюн вертелся в криминальных кругах, а не занимался благотворительностью, так что ожидать от него высоких моральных стандартов было явно невозможно. Тот факт, что он удерживал своих людей от убийств, уже давал ему чувство, будто совесть его не совсем потеряна.
А что касается того, чтобы обманом отправить нескольких человек на нелегальные работы — в худшем случае хозяин не выплатит зарплату, но ведь кормить-то будет, и крышу над головой даст, чего же еще желать?
Всем живется непросто, и им, бандитам, тоже!
Кэ Исюн взглянул на рекомендательное письмо и сразу понял, почему Цао Лю не хотел ему его показывать.
— Сколько времени уже прошло, ты думаешь, мне до сих пор не все равно?
Кэ Исюн усмехнулся, а Цао Лю смущенно похлопал себя по губам:
— Это я мелочный, не понял уровня босса!
Не то чтобы Кэ Исюн совсем забыл Ся Сяолань.
Просто сейчас они практически не пересекались. Когда во время празднования Национального дня крупный план Ся Сяолань показали по телевизору, Кэ Исюн понял, что между ними абсолютно ничего невозможно.
Красивая девушка, приехавшая в Янчэн по делам — Кэ Исюн считал, что он, как-никак имеющий вес в районе железнодорожного вокзала, вполне мог бы с ней подружиться. Бандит и индивидуальный предприниматель — разве не подходящая пара?
Но красивая студентка Хуацин, которую показывают по телевизору… нужно быть сумасшедшей, чтобы возиться с бандитом.
Кэ Исюн не знал о нынешнем положении Ся Сяолань, но Чэнь Силян сейчас процветал — он уже не просто стоял за прилавком на оптовом рынке, а, поговаривали, собирался открывать собственную швейную фабрику. Кто-то болтал, что у Чэнь Силяна на счету не меньше миллиона, и хотя Кэ Исюню эта цифра казалась завышенной, несколько сотен тысяч там определенно было.
С тех пор как Чэнь Силян познакомился с Ся Сяолань, он, будучи простым оптовиком, совершил резкий скачок; год назад он определенно не был так богат.
У Кэ Исюна даже не было возможности пересечься с Ся Сяолань. Теперь она в целях экономии времени пересела с поездов на самолеты и лишь ненадолго задерживалась в аэропорту Байюнь в Янчэне, прежде чем пересесть на транспорт до Пэнчэна. Кэ Исюн ее точно не встречал.
Вспоминая тогдашний конфликт, он понимал, что женская красота просто вскружила ему голову.
— Делайте все по старым правилам, не доводите до смертей, а в остальном — на ваше усмотрение.
Кэ Исюн с отсутствующим видом бросил рекомендательное письмо. Фамилия Ся была очень распространенной, в провинции Юнань наверняка полно людей с такой фамилией, так что он никак не связал ее с Ся Сяолань.
Видя, что босс Кэ не возражает, Цао Лю, который и сам терпеть не мог тех, кто носит фамилию Ся, в ту же ночь подсунул четверым членам семьи Ся еду «с добавкой». Семья Ся всегда была падка на халяву, так что от бесплатной еды они, конечно, не отказались.
Жили они в низком одноэтажном домике в довольно скверных условиях. Ся Хунбин, держа в руках миску, торопил доброго товарища:
— Брат, помоги нам оформить пропуска в пограничную зону. Как только найдем моего второго брата, мы точно не забудем твою доброту. Он работает на босса из Гонконга и зашибает большие деньги!
Хочешь, чтобы лошадь бежала, так дай ей сена.
Старуха Ся была жадной и не желала тратиться на постоялый двор. Ся Хунбин, привыкший крутиться среди игроков, был человеком скользким; он знал, что добрые слова ничего не стоят, и сейчас пытался ими задобрить помогавшего им человека.
Действие снотворного еще не началось, и подручный Цао Лю просто поддерживал пустую беседу:
— В дороге нужно полагаться на друзей, помогать друг другу — дело естественное. А говорить о вознаграждении — это ты зря, мы же не чужие люди.
Никакого вознаграждении им не светило. Как только лекарство подействует, они очнутся уже на каторжной работе у покупателя. За молодую, может, и удастся выручить неплохую цену; внешность так себе, но плюс в том, что она еще молода.
Ся Хунбин засуетился:
— Правда, мой второй брат в Пэнчэне работает на гонконгского босса Ду, тот, кто принес весть, говорил, что это какая-то корпорация «Чэнжун»…
— Хунбин, ты… иди-ка сюда!
Старуха Ся крикнула из комнаты, и Ся Хунбин вбежал внутрь.
Старуха Ся заворчала:
— Хватит молоть языком на улице.
Разве он не дурак? Им помогают бесплатно, это же хорошо, зачем лезть к человеку с обещаниями награды? Старуха Ся еще и в глаза не видела денег, заработанных Ся Дацзюнем, но уже считала их все своими, и ей было больно даже от мысли, что придется отдать хоть малую часть кому-то другому.
Нашелся же простофиля, готовый помочь им с пропусками и не требующий денег, а Ся Хунбин сам лезет со своими пустыми обещаниями — конечно, старуха занервничала.
Подручный Цао Лю прильнул к дверной щели. Услышав, как мать с сыном начали спорить, он едва не рассмеялся.
Черт, таких и продать не грех. Что за люди — только и думают, как бы нажиться на чужой счет. Поделом им, пусть их обманут!
В комнате Ся Хунся громко рыгнула:
— Баба, бабушка, хватит ругаться. Почему это у меня голова кружится?
Стоило ей сказать это, как и остальные трое почувствовали непреодолимую сонливость.
Веки Ван Цзиньгуй отяжелели, глаза закрылись, и через мгновение она уже вовсю храпела.
Спустя десять минут Цао Лю, заложив руки за спину, вошел в дворик.
— Всех вырубили?
— Брат Лю, все в отключке.
Подручный Цао Лю услужливо открыл дверь и по очереди пнул каждого из четверых — никто не проснулся. Снадобье было ядреным, после такого не приходят в себя несколько часов.
Больше всех раздражала Лаотайпо с перекошенным ртом и косящими глазами. Подручный хотел было пнуть ее пару раз, чтобы выпустить пар, но, глядя на ее преклонный возраст, побоялся, что не рассчитает силу и убьет старуху.
— Брат Лю, а с этой старой что делать?
— Отвезите ее за город, бросьте в какой-нибудь деревне, с голоду помереть не должна. Для остальных троих я уже даже с покупателями связался, мне что, вас еще учить надо?
Подручный усмехнулся: если выбросить такую Лаотайпо в деревне, то, хотя у нее и нет документов, подтверждающих личность, деревенские жители люди добрые, какую-нибудь еду ей дадут. А пока она найдет способ вернуться в Янчэн, бог знает сколько времени пройдет. Эти приезжие и улиц-то в Янчэне не знают, а Лаотайпо неграмотная — дорогу назад не найдет.
— Брат Лю и правда доброй души человек, хе-хе. Только что слышал, как этот мужик хвастался, а старуха с ним еще спорила. Говорили, что собираются в Пэнчэн искать какого-то гонконгского босса Ду из корпорации «Чэнжун»…
Черт, да они заливают похлеще всяких мошенников.
Цао Лю сначала хотел прикрикнуть на подручного, чтобы тот не болтал лишнего и быстрее брался за дело — людей уже начали грузить в машину, — но вдруг почувствовал, что название «корпорация Чэнжун» кажется ему знакомым.
— Какая еще «Чэнжун»? Та самая, где гонконгский бизнесмен объявил награду в миллион? Стойте, пока никого не увозите!
Цао Лю в своих делах всегда проявлял осторожность.
Банда Кэ Исюна до сих пор не попадалась именно потому, что они не лишали людей жизни и старались не связываться с теми, с кем связываться не стоит.
На Ду Чжаохуэя по дороге в аэропорт было совершено нападение; несколько грабителей погибли на месте, но были и те, кому удалось скрыться. Милиция так долго не могла их поймать, что Ду Чжаохуэй в частном порядке объявил награду: тому, кто доставит ему выживших преступников живыми, полагалось щедрое вознаграждение.
Общая сумма вознаграждения достигала миллиона, и в криминальных кругах Янчэна не было никого, кто бы не соблазнился. Не говоря уже о Цао Лю, даже у их босса Кэ Исюна не было такого миллиона — их дела были так, мелкая возня.
Цао Лю доложил обстановку:
— Босс, если мы и вправду продадим людей из корпорации «Чэнжун», об этом никто не узнает, но, может, мы сможем вытрясти немного деньжат из самого босса Ду?
Кэ Исюн посмотрел на него как на идиота.
— Несколько крестьян из другой провинции — и вдруг связаны с гонконгским боссом? Даже если связь и есть, то наверняка самая отдаленная, с чего бы боссу Ду платить за них выкуп?
Кэ Исюн не горел желанием рисковать.
Тот, кто может объявить в криминальном мире награду в миллион юаней, — человек не из робких. Кэ Исюн слышал, что гонконгское семейство Ду само вышло из банд, и он опасался, что, попытавшись поживиться за чужой счет, они сами же и подавятся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
