— Почему на улице так много воров!
Старуха Ся, прослышав, что и Ван Цзиньгуй, и Ся Хунся лишились денег, так разозлилась, что даже не желала заговаривать с матерью и дочерью.
Когда в Шанду покупали билеты на поезд, Ван Цзиньгуй сказала, что денег нет, и у Ся Хунся их тоже якобы не было. Старухе Ся, которой из-за немощи было неудобно возиться самой, пришлось, скрепя сердце, доставать деньги на билеты. В итоге оказалось, что у обеих деньги были: Ван Цзиньгуй спрятала больше ста юаней, закатав их в одежду и запихнув в плетёный мешок. Когда выходили из вагона, в толчее кто-то умыкнул даже сам мешок.
У Ся Хунся тоже были деньги. Ван Цзиньгуй велела ей бросить своего ухажёра из уезда, но Ся Хунся всё же оставила себе путь к отступлению.
Выйти за гонконгца, конечно, лучше всего, но если не выйдет, она вернётся в родные края и выйдет за нынешнего жениха. Поэтому перед самым отъездом Ся Хунся сказала своему ухажёру, что едет в Пэнчэн навестить второго дядю, и выманила у него несколько десятков юаней на дорогу.
Об этих деньгах Ся Хунся помалкивала, не сказав даже Ван Цзиньгуй. Поезд из Шанду в Янчэн шёл больше тридцати часов; выспаться в поезде не получалось, приходилось всё время сидеть до самой станции, выпрямив спину. Четверо членов семьи Ся, сев в вагон, поменялись местами, чтобы быть вместе. Они сидели вчетвером за маленьким столиком друг напротив друга и могли по очереди отдыхать, положив голову на стол. Когда настала очередь Ся Хунся «караулить», она не совладала с сонливостью и задремала.
Ся Хунся клялась, что поспала лишь мгновение: едва веки сомкнулись, как она уже проснулась. Позже объявили станцию Янчэн, пассажиры кинулись к выходу, и в этой сутолоке багаж Ван Цзиньгуй пропал, а карман брюк Ся Хунся воры разрезали.
У матери с дочерью не было опыта дальних поездок. Ван Цзиньгуй была довольно тучной, плетёный мешок она заталкивала под сиденье и каждый раз, возвращаясь из туалета, проверяла, на месте ли багаж.
Ся Хунся то и дело ощупывала карман брюк. Этими мелкими движениями они словно подсказывали ворам, что в мешке и кармане лежат ценности. То, что их обворовали вместе, явно было следствием наследственных проблем с интеллектом.
Деньги старухи Ся, зашитые в одежду, оказались единственной уцелевшей наличностью всей семьи.
— Хунбин, вот тебе твоя жена и дочка!
Старуха Ся кипела от злости. Ся Хунбину тоже было стыдно; он и не знал, что у этих двоих есть деньги. Ван Цзиньгуй целыми днями причитала, что денег нет, и Ся Хунбин верил. Если бы он знал заранее, что деньги достанутся ворам, уж лучше бы они их с удовольствием потратили.
Ся Хунбин погрозил кулаком:
— Если вы двое ещё раз посмеете прятать деньги от матери у меня за спиной, я вас поколочу!
Сейчас они были в большом городе, на вокзале Янчэна было столько народу, что Ся Хунбин не стал распускать руки. В Янчэне кипела жизнь: на вокзале торговцы предлагали всякую всячину, пахло вкусной едой, и в животе у Ся Хунбина заурчало.
Он шмыгнул носом и придвинулся к старухе Ся:
— Матушка, ругать их сейчас без толку. Может, сначала раздобудем чего-нибудь набить брюхо?
Старуха Ся при мысли о потерянных деньгах чувствовала сердечную боль.
— Все мои деньги ушли на билеты!
Так она сказала, но в итоге не выдержала нытья Ся Хунбина. Невестка была никчёмной лентяйкой, но сын, каким бы плохим он ни был, — родная кровь, да и Ся Хунся — родная внучка. В конце концов старуха Ся всё же достала деньги и купила несколько порций чханфэнь. Вкус отличался от привычного в Юнани; старуха Ся с возрастом привыкла к солёной пище, и после еды решила, что большие паровые пампушки-маньтоу всё же куда сытнее.
Ся Хунся пускала слюни, глядя на прилавок с лапшой вонтон. Начинка в вонтонах была из свинины с креветками; люди ели их из мисок, и аромат стоял невероятный.
— Бабушка, я ещё не наелась…
— Не наелась — терпи! Если не найдём поскорее твоего второго дядю, всей семье придётся спать на мостовой!
Однако найти Ся Дацзюня в Пэнчэне было непросто. Поезда из Шанду шли до Янчэна, а чтобы добраться из Янчэна в Пэнчэн, нужно было пересаживаться на другой транспорт, а главное — иметь «пограничный пропуск».
Все четверо членов семьи Ся были людьми тёмными. Большинство жителей Янчэна говорили на кантонском диалекте, мало кто владел путунхуа. Хотелось расспросить кого-нибудь, что делать, но они даже языка не понимали.
Семья Ся вцепилась в оставшийся багаж; растерянные и настороженные, они сновали по вокзалу, точно четыре безголовые мухи.
Таких деревенщин люди видели насквозь, особенно те, кто промышлял на вокзалах обманом и мошенничеством. Ся Хунся была дурнушкой, но всё же молодой девушкой. Ван Цзиньгуй и Ся Хунбин выглядели ещё полными сил — если «устроить» их на нелегальную тяжёлую работу, можно было выручить неплохие комиссионные.
Для мошенников, если есть деньги — обманом заберут деньги, если нет денег — обманом заберут людей; они готовы выжать пару капель масла даже из придорожного камня, так разве они отступятся, не попробовав? На вокзале людской поток не иссякал, и каждый день находились простофили, только что приехавшие в город, которых обводили вокруг пальца.
Вскоре к ним подошёл радушный местный житель и заговорил:
— Почтенная, я гляжу, вы тут битый час кружите. Родню приехали навестить?
Работать — это вряд ли; крестьяне, уезжая на заработки, не берут с собой Лаотайпо, да ещё и с перекошенным лицом, которой трудно передвигаться. Раз не работать, значит, точно к родне.
Наконец-то нашёлся отзывчивый человек! Старуха Ся ещё сохраняла бдительность, но Ван Цзиньгуй, услышав, что может понять чужой говор, выложила всё об их подноготной подчистую.
У заговорившего с ними на душе стало радостно.
Крестьяне из другой провинции, действительно приехали искать родню, да ещё и в Пэнчэн. Слышали в поезде, что для поездки в Пэнчэн нужен «пограничный пропуск», но не знают, как его раздобыть… Да если их всех четверых скопом продать, никто и искать не станет!
В родных краях подумают, что они обосновались в большом городе, а в Пэнчэне их никто не ждёт — где искать концы?
Началась политика реформ и открытости, всё больше приезжих устремлялось на юг. Вместе с развитием экономики расцветало и мошенничество.
Одной смекалки мало, нужна ещё и удача, чтобы разбогатеть на юге. Куда больше людей сгинуло на пути к богатству. Потерять деньги — ещё полбеды, куда страшнее потерять свободу.
Так или иначе, семья Ся из четырёх человек последовала за этим добрым товарищем.
Добрый товарищ временно устроил их, а сам отправился посоветоваться с мелким главарём.
— Молодую продадим, супругов отправим в разные места, а со старой одна морока — зачем ты её притащил?
Старуху за деньги не продашь, у неё куча болячек, если вдруг от испуга дух испустит — полиция точно начнёт проверку.
Тот, конечно, и сам не хотел её брать, но что поделаешь, если остальные трое выглядели такими почтительными и всю дорогу жались к Лаотайпо. Откуда ему было знать, что троица Ван Цзиньгуй вовсе не была почтительной, просто они бдили за кошельком: без старухи Ся им троим и поесть было бы не на что.
Человек сказал, что поможет оформить «пограничные пропуска», и семья Ся послушно отдала ему свои рекомендательные письма.
Мелкий главарь взял пропуск со стола, взглянул на него, и лицо его помрачнело:
— Из провинции Юнань? Ещё и по фамилии Ся? Твою мать, собрали две вещи, которые я ненавижу больше всего!
— Шестой брат, что случилось?
Цао Лю помрачнел. Стоило ему увидеть фамилию Ся из провинции Юнань, он всегда вспоминал другую Ся.
Славный Босс Кэ получил пощёчину от женщины по фамилии Ся, но так и не смог её забыть, и до сих пор пребывает в унынии.
— Меньше болтай, не спрашивай о том, о чём не следует! Живо сбывайте этих четверых с рук, чтоб Босс не узнал.
Кэ Исюн как раз вошёл в дверь:
— Лю-цзы, о чём это мне не следует знать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
