— Ты хочешь отказаться от надела?
Ся Сяолань кивнула: — Согласно правилам, у меня и не должно быть земли.
Распределение земли по дворам означало, что угодья передавались от коллектива отдельным лицам с сельской пропиской. Как только Ся Сяолань поступила в университет, её прописка стала коллективной пропиской учебного заведения. Если в будущем государство распределит её на работу, её прописка будет закреплена за организацией.
Согласно правилам, после перевода прописки Ся Сяолань, числящиеся на её имя земли фактически аннулировались.
Однако, пока народ не жалуется, власти не дознаются. Если бы никто не донёс, выделенная Ся Сяолань земля могла бы оставаться за ней и дальше. Ся Сяолань знала, что Чэнь Ванда действует из добрых побуждений, но она не хотела пользоваться такими преимуществами. Даже в случае изъятия земель под застройку Ся Сяолань не рассчитывала на те крошечные компенсационные выплаты. Зачем ей было удерживать эту землю в руках?
— Ах ты, девчонка, совсем от деревни отдалилась…
— Дедушка Чэнь, одно дело — другое дело. Хоть у меня и нет больше земли в деревне, мои корни здесь.
У Чэнь Ванда не было причин настаивать. Хотя крестьяне любили захватывать землю, не пропуская ни межи, ни самого дальнего уголка, Ся Сяолань не была крестьянкой. Разве могла она, будучи студенткой университета, вернуться в деревню пахать землю?
Чэнь Ванда сказал, что уладит это дело. Узнав, что Ся Сяолань скоро возвращается в Пекин, он попросил её передать немного денег Чэнь Цину в университет:
— Каждый раз, когда спрашиваю, говорит, что деньги ещё есть. Он же не зарабатывает, откуда у него деньги? На Новый год домой не приехал. Сяолань, навести его за нас.
Ся Сяолань не видела Чэнь Цина уже полгода. Она знала, что Чэнь Цин влюблен в неё, и раз она не могла ответить взаимностью, то не должна была постоянно давать ему повод. К тому же она сама была занята учебой, и ей было не до Чэнь Цина. Однако теперь, по просьбе Чэнь Ванда, Ся Сяолань должна была передать и деньги, и вещи.
Дело было в отношении к ситуации, а не к человеку. Разве можно из-за ненависти к семье Тянь пренебрегать и Чэнь Ванда?
Чэнь Ванда был на её стороне и на стороне её матери. Просто когда они столкнулись с бесстыдниками, Чэнь Ванда вовремя не придал этому значения, и семья Тянь застала его врасплох.
Вся семья Ся Сяолань должна была уехать во второй половине дня четвертого числа. Старшая невестка Чэнь приготовила множество свертков и пакетов, раз за разом повторяя просьбу к Ся Сяолань отвезти их в Пекин — люди бывают так прагматичны. Отношение старшей невестки Чэнь стало гораздо лучше, чем прежде, исчезло то неуловимое чувство превосходства.
Старшая невестка Чэнь осознала реальность. Ся Сяолань была обязана Чэнь Ванда, но никак не его невестке.
Раньше она терпела её только ради Чэнь Ванда и Чэнь Цина. Когда старшая невестка выманила сладостями у Таотао информацию о её местонахождении, у Ся Сяолань уже возникли претензии, она просто молча терпела.
Как только семья Ся Сяолань уехала, члены семьи Тянь не смели расслабляться. Желающих проучить их был не только Чэнь Ванда.
В Шанду тоже долго не задержались. Бабушка Юй заперла свою комнату, а дом сдала семье Лю Юна, взяв арендную плату за год вперед, и приготовилась ехать в Пекин вместе с Ся Сяолань и Лю Фэнь. Собаку, которую раньше прислал Чжоу Чэн, вернули еще до Нового года. Бабушка Юй взяла лишь пару смен одежды. Ся Сяолань спешила в Пекин, поэтому заранее попросила Сяо Вана купить три авиабилета. Забрав багаж, они могли сразу садиться в самолет.
Лю Цзытао не хотел расставаться с сестрой и громко жаловался:
— Я вижу тебя всего несколько дней в году!
Ся Сяолань погладила его по голове:
— Прости, когда у сестры будет время, я буду чаще забирать тебя в Пекин погостить, хорошо?
Обманщица, вовсе у тебя не будет времени!
Лю Цзытао даже не нужно было произносить это вслух, Ся Сяолань и так поняла обвиняющий взгляд ребенка.
Это был лишь эпизод.
Ли Фэнмэй подумала: они еще и в Шанду толком обжиться не успели, неужели снова переезжать в Пекин?
С кем поведешься, от того и наберешься. Ли Фэнмэй надеялась, что Лю Цзытао станет таким же выдающимся, как Ся Сяолань. Ради сына переехать было можно, но Ли Фэнмэй боялась трудностей со школой в Пекине, да и уезжать из Шанду ей не хотелось.
Из Шанду в деревню ехать недолго, а если переехать в Пекин, она окажется далеко от родных и друзей.
Ся Сяолань и Лю Фэнь, впрочем, ничто не удерживало. Кроме семьи дяди, у Ся Сяолань практически не было родственников, с которыми стоило бы поддерживать отношения. Они могли сняться с места в любой момент, а Ли Фэнмэй никак не могла решиться. Ся Сяолань не торопила тетю; магазин одежды в Шанду нельзя было оставить без присмотра, так что Ли Фэнмэй было суждено быть менее свободной в решениях… К тому же, куда спешить? Её дядя даже купил сыхэюань в переулке Наньлогосян. Даже если в будущем бизнес принесет убытки, у них будет недвижимость в качестве страховки.
В любом случае, Ся Сяолань должна была следить, чтобы Лю Юн не вздумал продать дом.
Такой двор, если продашь, потом трудно будет выкупить обратно. Образовательные и медицинские ресурсы Пекина не шли ни в какое сравнение с Шанду. Когда бизнес Лю Юна и Ли Фэнмэй стабилизируется, Ся Сяолань убедит супругов перебраться в столицу.
Ся Сяолань взяла мать и бабушку Юй и села в самолет. Уехали они так спешно, что не знали: Лян Биньань и Лю Фан, добравшись до деревни Цицзин, снова никого не застали.
Где люди? Люди уже уехали.
Лян Биньань с огромным трудом переступил через свою гордость, желая подлизаться и воспользоваться связями, но в итоге он не то что не встретился с легендарным высокопоставленным руководителем — даже след Ся Сяолань и остальных простыл.
— Люди могут сбежать, но магазин — нет. Магазин одежды все еще в столице провинции, и мы знаем, где они живут…
Процедила Лю Фан сквозь зубы, однако ей было суждено съездить впустую.
Даже если пасть на колени и молить о прощении, нужно сначала увидеть человека. Не только Ся Сяолань заранее уехала в Пекин, она еще и мать с собой увезла. Семья Лян хотела ухватиться за «сильную ногу», но не увидела даже волоска на ней.
…
Ся Сяолань тоже не бездельничала. Как только она прибыла в Пекин, Чэнь Силян тут же привлек её к делу.
Чэнь Силян вызвал два такси: одно отправило Лю Фэнь и бабушку Юй на Шичахай, а на другом он и Ся Сяолань отправились по делам:
— К редактору модного журнала домой. Его очень заинтересовал предложенный тобой способ продвижения, он хочет обсудить его лично.
То, о чем говорила Ся Сяолань, было «скрытой рекламой» в модных журналах.
Конечно, нельзя было просто написать в журнале об открытии luna и призывать покупательниц поскорее приходить. Нужно было писать от лица редактора: мол, однажды случайно прогуливаясь по улицам, обнаружил магазин одежды, отечественный китайский бренд. Сделать несколько красивых фотографий одежды, взять интервью у владельца, упомянуть, что именно в одежде этого бренда гонконгская звезда Ван Минмин выступала на новогоднем гала-концерте… Чтобы пригласить Ван Минмин в качестве лица бренда, ни у Ся Сяолань, ни у Чэнь Силяна не было таких денег, бюджет не позволял!
Но если пойти обходным путем и модный журнал сам опубликует фото Ван Минмин, то за это платить не придется.
Ся Сяолань видела слишком много подобной скрытой рекламы, а вот сотрудники журналов — нет, поэтому и захотели встретиться с ней.
— Получится ли сотрудничество — всё зависит от тебя, матушка!
Ся Сяолань удивилась:
— Неужели есть кто-то, кого ты не смог коррумпировать своими «сахарными пулями»?
Платье на Ван Минмин действительно стоило того, чтобы о нем написал модный журнал. Но они могли разобрать ткань платья, проанализировать цвет и при этом ни словом не упомянуть «luna». Раз уж они предложили встретиться с Ся Сяолань, ей нельзя было важничать.
Редакторы считались людьми культурными, а культурных людей порой не так-то просто купить за деньги.
Чэнь Силян привел Ся Сяолань к дому главного редактора Цуя. Лестница была узкой, она шла следом за Чэнь Силяном. Когда они вошли в квартиру, у главного редактора Цуя, кажется, были гости. Один из гостей, завидев Ся Сяолань, замер:
— Старина Цуй, да это же вылитая Цинвэнь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
