Понятие «стихийная миграция» — «манлю» — появилось в 50-х годах.
В то время страна переживала трудные времена, огромное количество сельского населения хлынуло в города, где не было столько рабочих мест. Приезжая в город, эти люди могли перебиваться лишь случайными заработками, их жизнь не была ничем обеспечена, а сами они создавали трудности для управления городом. Тогда Госсовет издал «Указание о предотвращении слепого притока крестьян в города», и так появилось слово «манлю».
Позже одних уговоров стало недостаточно, и от предотвращения перешли к пресечению. Всех крестьян, которые без разрешения стихийно прибывали в города, стали называть «манлю». Под «разрешением» подразумевалось «рекомендательное письмо».
Если крестьянин хотел поехать в другие края, у него должна была быть причина.
Едет ли он покупать семена, удобрения и сельхозинвентарь для деревни или же навестить родственников?
В рекомендательном письме четко указывался пункт назначения. Письмо, выданное сельским комитетом, должно было быть заверено печатью волости, а иногда требовалась и печать уезда. Получить такое письмо было непросто, но именно из-за строгости процесса оно имело силу в других местах.
Сейчас, в эпоху реформ и открытости, контроль стал не таким жестким, появились частные гостиницы, и в таких маленьких заведениях можно снять номер даже без рекомендательного письма. Поговаривают, что в будущем по всей стране введут «удостоверения личности», которые заменят «рекомендательные письма», но на это нужно время. В любом случае, если «манлю», не имеющий при себе письма, устраивает дебош, товарищи из милиции имеют полное право отправить его в изолятор на пару дней согласно уставу!
Ся Дацзюню уже поздно было брать свои слова назад. Отделение милиции ежедневно разбирало кучу мелких бытовых дел: кого-то отпускали после нравоучений, а кого-то и запирали под замок.
Если стихийный мигрант не попадался — и ладно, милиция не стала бы проверять документы у каждого встречного на улице.
Но если такой мигрант вел себя вызывающе и лез на рожон, милиция не церемонилась.
Ся Дацзюнь начал было твердить, что он из группы «Чжэнжун», что приехал с боссом, а письма остались в гостинице «Байюнь» и все в таком духе, но товарищи из милиции не придали этому значения:
— Ладно, ладно, понятно. Мы все проверим в гостинице «Байюнь», ни одного хорошего человека не обидим… но и ни одному плохому элементу не дадим уйти!
Пока во всем не разберутся — посидите в изоляторе!
Четверых мужчин из семьи Ся увели, а Чэнь Силян, стоявший неподалеку, все отчетливо слышал.
Если за ними действительно стоит гонконгский бизнесмен, то не пройдет и пары дней, как их выпустят. Эти бесстыжие люди довольно проблемные, стоит ли ему рассказать об этом Ся Сяолань?
Когда Чэнь Силян вышел из отделения, рабочие швейной фабрики все еще ждали снаружи. Все наперебой спрашивали, уладилось ли дело.
— Спасибо всем за помощь. Товарищи из милиции отправили их в изолятор. Непонятно откуда взявшиеся бродячие элементы устроили дебош и напугали моих клиентов. Кто мне возместит убытки?
Товар для «Luna» уже был произведен, а груз для Пекина упакован и отправлен поездом.
В такой момент нельзя допустить никаких осечек.
Раздавая рабочим сигареты, Чэнь Силян чувствовал в душе решимость и злость.
В бренд «Luna» он вложил все свое состояние. Это было не просто дело, это была его мечта.
Накануне открытия, даже если гонконгский бизнесмен захочет создать ему трудности, Чэнь Силян не собирался отступать.
Ну и что, что частник?
Помирать — так с музыкой! Если кто-то вздумает его обидеть, он первым вцепится врагу в глотку!
Когда Чэнь Силян вернулся в магазин, он выглядел вполне спокойным. Лю Фэнь и Ли Фэнмэй еще не ушли.
— Все в порядке. У этих четверых не оказалось рекомендательных писем, их всех отправили в изолятор. К тому времени, как их выпустят, вы обе уже будете в поезде на обратном пути!
Нет рекомендательных писем?
Ли Фэнмэй и Лю Фэнь такого не ожидали.
Люди, ездящие в другие края без писем, безусловно, были — они покупали билеты с рук или тайком запрыгивали в поезд на полпути. Но такие люди вели себя тише воды, ниже травы, боясь попасться милиции.
Но чтобы без писем, да еще и так нагло, как семья Ся, — такого Ли Фэнмэй еще не видела.
— У них что, с головой не в порядке? Господин Чэнь, большое вам спасибо.
Чэнь Силян отмахнулся, ни словом не обмолвившись о группе «Чжэнжун», и лишь поблагодарил Лю Фэнь и Ли Фэнмэй за советы по обустройству магазина.
— Я созванивался с Сяолань, она сказала, что продавцы, отправленные на обучение в Пекин, уже сели в поезд до Гуанчжоу. Как только они вернутся, мы приведем одежду в порядок, отпарим ее, и магазин «Luna» в Гуанчжоу сможет открыться.
Изначально планировали открыться 15 марта, но теперь, похоже, придется отложить на пару дней. Когда трое продавцов вернутся, Чэнь Силяну нужно будет еще поучить их самому.
Как говорила Ся Сяолань, то, как развешана одежда и как оформлена витрина — это целая наука. Чэнь Силян поставил на кон «Luna» всё имущество и хотел во все вникать лично.
Внезапно выскочивших бешеных псов Чэнь Силян решительно отправил в милицию, так что дело, можно сказать, было временно улажено.
Но на душе у Лю Фэнь все равно было неспокойно.
— Неужели мне теперь всегда придется избегать семьи Ся, и я не смогу пойти туда, где могут оказаться они?
У Лю Фэнь были свои мысли на этот счет. В Новый год семья Тянь тоже сильно задела ее. Если быть слишком кроткой, тебя всегда будут обижать. Она не сделала ничего дурного семье Ся, так почему при встрече именно она должна отступать?
Будь на ее месте Ли Фэнмэй, она бы при каждой встрече костила семью Ся на чем свет стоит, но она понимала, что золовка на такое не способна.
— Мужчины все самонадеянные, спят и видят, чтобы бывшая жена после развода никого себе не нашла. Ся Дацзюнь все еще считает тебя своей собственностью. Вовсе не обязательно, что он хочет сойтись, ему просто тошно видеть, что у тебя все хорошо. У меня с бывшим так же было: попрекал, что родить не могу, а как я сказала «расходимся», так он не хотел отпускать… Но стоило мне выйти за твоего старшего брата и на следующий год родить сына, как он сразу притих!
Увидев, что Лю Фэнь слушает затаив дыхание, она подтолкнула ее:
— Найди себе мужчину получше Ся Дацзюня и выйди замуж. Вот увидишь, он тебя за версту обходить будет!
В этом вопросе у Ли Фэнмэй был богатый опыт. Когда она вышла за Лю Юна, бывший муж больше не смел ее донимать. И дело было не в том, насколько влиятельным был Лю Юн, а в том, что Ли Фэнмэй вскоре забеременела. Это доказало, что не она была бесплодной, а проблемы были у того мужчины. А какой мужик не дорожит своей репутацией в этом плане?
Боясь пересудов, он больше не осмеливался показываться Ли Фэнмэй на глаза.
Ли Фэнмэй считала, что и здесь логика та же. Лю Фэнь слушала в оцепенении, и почему-то ей вспомнился номер телефона, который всучил ей Тан Хунэнь, сказав обращаться, если понадобится помощь. Лю Фэнь захотелось дать себе пару пощечин: если она свяжется с мэром Таном, не подаст ли она ему ложную надежду?
Они не пара, и ее позиция должна быть твердой, нельзя постоянно колебаться.
Мужчин лучше Ся Дацзюня много, и это не только мэр Тан, которому она совсем не чета.
И почему она во всем должна полагаться на помощь мужчин?
Лю Фэнь сама того не замечая попала под влияние Ся Сяолань и тут же отвергла предложение Ли Фэнмэй. Она хотела избавиться от Ся Дацзюня с достоинством, и как бы он ни преследовал ее, она не должна проявлять слабость! Она делает это не только ради себя, но и чтобы защитить Сяолань!
***
— Апчхи!
От порыва ветра у Ся Сяолань засвербело в носу, и она не удержалась от чиха.
Сейчас она стояла у ворот Главного военного госпиталя. Чжоу Чэн был занят устройством матери Ши Кая к врачу, а Ся Сяолань, закончив утренние занятия, приехала сюда сама на автобусе. Помня о двоих детях из семьи Ши, Ся Сяолань захватила с собой две банки сухого молока — его могли пить не только дети, оно было полезно и для укрепления здоровья пожилых людей, так что с подарком она не прогадала.
Отыскав нужную палату по номеру, который дал Чжоу Чэн, она увидела в коридоре на скамье женщину, похожую на деревенскую невестку, которая утирала слезы, прижимая к груди младенца.
— Невестка Вэй?
Ся Сяолань неуверенно позвала ее. Услышав голос, женщина подняла голову, и Ся Сяолань поняла, что не ошиблась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
