Перед ней стояла Вэй Цзюаньхун, вдова Ши Кая.
Ся Сяолань сделала пару быстрых шагов:
— Сестра Вэй, я Ся Сяолань, невеста Чжоу Чэна. Я пришла посмотреть, чем могу помочь.
Вэй Цзюаньхун в суматохе вытерла слезы и, прижимая к себе ребенка, встала:
— Здрав… здравствуйте…
Ся Сяолань была по-настоящему красива; Вэй Цзюаньхун же выглядела изможденной и замарашкой, ей было неловко даже встретиться с ней взглядом.
С первого взгляда было ясно, что это городская девушка — красивая, словно сияющая, с приятным голосом. Вэй Цзюаньхун, держа ребенка, не знала, куда деть руки.
— Сестра, вы скорее присаживайтесь, вы же с ребенком!
Ся Сяолань усадила Вэй Цзюаньхун обратно на стул.
Следы слез на лице Вэй Цзюаньхун еще не высохли. Ся Сяолань смягчила голос:
— Сестра, если есть что-то, о чем вам неудобно говорить Чжоу Чэну, скажите мне. Мы обе женщины, нам нечего стесняться, верно?
Ся Сяолань даже с Чжоу Чэном не говорила так нежно.
Ситуация у Вэй Цзюаньхун была особенной, поэтому Ся Сяолань, естественно, проявляла больше терпения.
Благодаря своему опыту в продажах из прошлой жизни, она владела навыками общения. Спустя десять минут мягкого, тихого разговора ей удалось унять нервозность Вэй Цзюаньхун.
Вэй Цзюаньхун, покраснев, проговорила:
— Не знаю, как так вышло, но как приехали в Пекин, у меня пропало молоко…
Младенцу было всего несколько месяцев, он еще не был отнят от груди, и от голода постоянно плакал.
Чжоу Чэн устроил семью Ши в гостевом доме, снял им номер-люкс и распорядился, чтобы им подавали хорошую еду.
Столько мясных блюд семья Ши раньше почти не видела.
Деревенские жители привыкли к бережливости. Хотя у Ши Кая было жалованье, ему приходилось содержать нескольких человек, и Вэй Цзюаньхун совсем не решалась тратить деньги.
Чтобы кормить ребенка грудью, она через силу ела мясо, и хотя питалась лучше, чем в родных краях, молока все равно было очень мало.
Ребенок не наедался и плакал, засыпая лишь тогда, когда срывал голос.
Об этом беспокоилась только сама Вэй Цзюаньхун. Кому она могла сказать? Она, пересилив себя, просила в гостевом доме немного рисового отвара. Временно это помогало, но она не знала, что делать дальше. Все в столице нервировало Вэй Цзюаньхун и пугало ее; она лишь хотела поскорее вылечить глаза свекрови и поскорее вернуться с семьей домой.
Когда Ся Сяолань представилась невестой Чжоу Чэна, Вэй Цзюаньхун не выдержала и рассказала об этом.
На самом деле у нее была идея: это же больница, здесь наверняка есть роженицы. Вэй Цзюаньхун хотела попросить немного молока у других матерей — в деревнях так бывало. Если молока не находили, давали козье или коровье, но некоторые младенцы от свежего коровьего молока страдали диареей и рвотой. Деревенские считали, что это еда для телят — разве человек и корова одно и то же?
После смерти Ши Кая единственным, что удерживало семью вместе, были двое детей. Вэй Цзюаньхун не смела допустить, чтобы с кем-то из них что-то случилось — цена была слишком высока, и она бы этого не вынесла.
Ее трудность заключалась в том, чтобы «занять молока», но больница была огромной, врачи и медсестры — вечно заняты, и Вэй Цзюаньхун не знала, куда идти просить.
Ся Сяолань стало горько это слышать. Она не стала с удивленным лицом переспрашивать: «Разве вы не знаете, что существует сухое молоко?», ведь для человека из глухой деревни на юго-западе было неудивительно не знать о молочных смесях.
— Сестра, вы правильно сделали, что спросили меня. Я как раз принесла сегодня две банки сухого молока. Его можно разводить водой и давать ребенку, оно такое же питательное, как грудное молоко. Пока используйте смесь, а то, что молоко внезапно пропало, может быть связано с питанием или настроением. Подождите здесь немного, я схожу к медсестре за бутылочкой.
В то время сухое молоко еще не разделялось на ступени по возрасту, но Ся Сяолань принесла импортный товар. В больнице было родильное отделение, так что бутылочка там точно найдется.
Когда Ся Сяолань нашла и развела смесь, младший сын Вэй Цзюаньхун как раз проснулся.
Рисовый отвар совсем не утолял голод, и малыш, обхватив соску, жадно пил молоко. Вэй Цзюаньхун опешила: она и не думала, что такая огромная проблема будет решена Ся Сяолань в два счета.
Ся Сяолань угадала: Вэй Цзюаньхун действительно не знала о существовании сухого молока. В своей деревне она видела только солодовый экстракт. Те, кто его пробовал, говорили, что он сладенький, и Вэй Цзюаньхун думала кормить им ребенка — пусть дорого, но что поделать.
Ся Сяолань помогла Вэй Цзюаньхун в критический момент. Вэй Цзюаньхун не знала, можно ли купить сухое молоко у них в деревне, поэтому спросила, можно ли позже заменить его солодовым экстрактом. Ся Сяолань покачала головой:
— Насчет сухого молока не беспокойтесь, сестра. А о солодовом экстракте забудьте — это просто напиток. Взрослым пить можно, но чтобы заменить грудное молоко, в нем недостаточно питательных веществ.
— Вы так много знаете.
Наевшись, младший сын приободрился, перестав хмуриться от дискомфорта, как раньше, когда его с трудом убаюкивали.
Вэй Цзюаньхун тихонько качала сына, и скорби в ее облике стало чуть меньше.
Возможно, в этом и заключалась стойкость деревенских женщин. Тан Хунъэнь ценил стойкость Лю Фэнь, но на самом деле это качество было присуще подавляющему большинству крестьянок. У них не было сил вечно погружаться в страдания — живым нужно было наполнять желудки… Те, кто годами не мог оправиться от горя после смерти мужа, могли позволить себе это лишь в условиях Се Юнь. Только когда не нужно заботиться о еде и одежде, имеешь право на страдание. Се Юнь не заботилась о сыне, но достаток семьи Кан не давал Кан Вэю голодать.
А если бы Вэй Цзюаньхун только и делала, что умывалась слезами, не обращая внимания на ребенка?
Если бы Ся Сяолань не принесла сегодня сухое молоко, одна только нехватка молока могла бы довести ее до отчаяния!
Вэй Цзюаньхун сидела у палаты матушки Ши, но ни самой старушки, ни Чжоу Чэна внутри не было.
Расспросив, Ся Сяолань узнала, что Чжоу Чэн сопровождал матушку Ши на обследование.
— Сказали, что осмотрит эксперт. Даже не знаю, как и благодарить вашего Чжоу Чэна. То, что у Ши Кая был такой соратник — это… это действительно счастье.
Глаза Вэй Цзюаньхун покраснели, и Ся Сяолань стало не по себе.
Неужели семья Ши до сих пор не знает, что Ши Кай погиб, спасая Чжоу Чэна?
Ся Сяолань не хотела думать о людях плохо, но это дело действительно было скрытой угрозой. Даже если бы Чжоу Чэн сам не сказал, кто-то другой из части должен был сообщить семье Ши.
— Сяолань?
Чжоу Чэн катил инвалидное кресло; рядом с ним шла Гуань Хуэйэ и двое врачей. Гуань Хуэйэ беседовала с ними по пути:
— Огромное вам спасибо, вы приложили столько усилий ради операции.
— Что вы, делать все возможное для пациента — наш долг. Сначала офтальмологи и хирурги проведут консилиум, а затем прооперируют пациентку.
Поблагодарив врачей, Гуань Хуэйэ заговорила с Ся Сяолань:
— У тебя сегодня нет занятий? Почему ты пришла в такое время?
— Днем еще будут занятия. Я принесла две банки сухого молока. Тетя Гуань, не могли бы вы помочь найти специальную смесь для младенцев? Сестра Вэй, возможно, из-за смены места, в последние пару дней лишилась молока.
Чжоу Чэн отвез матушку Ши в палату, а Вэй Цзюаньхун, прижимая ребенка, вошла следом, чтобы поговорить со свекровью. Снаружи остались только Гуань Хуэйэ и Ся Сяолань, так что говорить можно было свободно.
Гуань Хуэйэ уже все поняла, увидев на стуле пустую бутылочку и банку из-под смеси.
Чжоу Чэн — взрослый мужчина, разве он мог подумать о проблемах с молоком у Вэй Цзюаньхун? Гуань Хуэйэ, придя в больницу, тоже была занята связями с врачами, и именно Ся Сяолань помогла восполнить это упущение. Подумав о том, что Ся Сяолань — незамужняя молодая девушка, Гуань Хуэйэ почувствовала, как той непросто:
— …Спасибо тебе за труды.
Ся Сяолань взглянула на нее:
— Тетя, это не так уж и трудно, принести вещи не стоит больших денег. Но сестра Вэй не знает, почему Чжоу Чэн все это делает. Семья Ши, боюсь, не знает правды. Не думаете ли вы, что это может привести к дурным последствиям в будущем?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
