Настоящее безумие!
Какому человеку вообще придет в голову подготовить два варианта проекта за одну неделю?
Сюй Юэцзинь лишь хотел посмотреть, в чем же заключается талант Ся Сяолань, но стоило ему войти в мастерскую, как возможности выйти оттуда уже не представилось.
Глаза покраснели от бессонницы, а когда он проводил рукой по голове, казалось, что последних уцелевших волос стало еще меньше — Сюй Юэцзинь был измотан и физически, и морально. Сама Ся Сяолань лишь контролировала общую ситуацию: если где-то было нарисовано плохо, она тут же на это указывала, но сама бралась за инструменты крайне редко.
Как только выходные закончились, Ся Сяолань оставила Гун Яна в мастерской, а сама вернулась в школу на занятия.
Те же, кто остался дорисовывать чертежи, продолжали трудиться на нее с невероятным рвением, словно под допингом!
Если кто-то больше не мог держаться, он шел в соседнюю комнату немного поспать. У каждого под рукой стояла чашка крепкого чая, который принесла Ся Сяолань. Чай «Синьян Маоцзянь» из провинции Юнань лился рекой — Ся Сяолань подарила каждому по жестяной банке, сказав, что это гостинец из её родных мест… Сюй Юэцзинь невольно задался вопросом: неужели Ся Сяолань запаслась таким количеством чая, чтобы раздавать его при каждом удобном случае?
Если мужчину нельзя было подкупить чаем, то в ход шли сигареты — и это были элитные «Чжунхуа»!
Если бы алкоголь не мешал делу, Ся Сяолань, вероятно, выставила бы всё сразу: и чай, и сигареты, и выпивку.
Сюй Юэцзинь почувствовал на себе всю жестокость капиталиста, но так и не ощутил того самого «таланта», о котором говорил его наставник.
Он пришел пожаловаться Нин Яньфаню:
— В мастерской всё пропахло табаком, я сам уже пахну как старое копчёное мясо.
Нин Яньфань взглянул на результаты работы за последние дни.
— Ты посмотри на них. Разве хоть кто-то из них помогает не по доброй воле? Если человек умеет управлять собой — это достижение, но если он умеет управлять другими, разве это не талант?
Сюй Юэцзинь замер, пораженный словами Нин Яньфаня.
Нин Яньфань указал на уже обретающие форму чертежи:
— Ты жалуешься, но при этом сам не замечаешь, как следуешь её логике. Где и что нужно изменить — разве ты не видишь, что она четко это понимает?
Сюй Юэцзинь окончательно замолчал.
Тщательно вспоминая процесс, он понял: когда он говорил Ся Сяолань о технических трудностях, она слушала очень внимательно, а если чего-то не понимала — расспрашивала до конца. Только убедившись, что желаемый эффект технически невозможен, она отступала.
Но стоило ему заикнуться о том, что что-то выглядит «некрасиво», Ся Сяолань парой фраз решительно отвергала его предложения… Чей это был проект? Всё шло строго по замыслу Ся Сяолань. Другие выполняли черную работу, но проект действительно целиком и полностью принадлежал ей.
Ей не хватало базовой подготовки, поэтому она нашла людей, которые воплотили её идеи в жизнь и обеспечили техническую поддержку!
Сюй Юэцзинь потер нос и, отбросив предвзятость, снова изучил черновики проекта.
Он вынужден был признать: если сделать ремонт по задумке Ся Сяолань, результат будет великолепным. Эта красота отличалась от привычной в стране эстетики «красных ковровых дорожек» — в цветовой гамме не было ни капли вульгарности, что было действительно непросто.
Однако Сюй Юэцзинь упрямо возразил:
— Внутренняя отделка в архитектурном деле — это еще не всё. Она лишь ищет легкие пути, ей никогда не создать самостоятельный архитектурный проект здания.
Нин Яньфань пристально посмотрел на него:
— С каких это пор ты стал таким суровым? Ты сравниваешь А-Сюэ с первокурсницей архитектурного факультета. Сколько лет училась А-Сюэ и как давно Ся Сяолань со всем этим соприкоснулась?
Сюй Юэцзиню стало неловко.
Ему уже за тридцать, зачем он придирается к первокурснице? Людям свойственно защищать «своих». Сюй Юэцзинь был учеником Нин Яньфаня больше десяти лет и практически видел, как росла Нин Сюэ. Когда Нин Яньфань сказал, что в будущем достижения Ся Сяолань превзойдут успехи Нин Сюэ, Сюй Юэцзинь невольно начал смотреть на девушку предвзято, выискивая недостатки.
Вспоминая себя на первом курсе — какой он был недотепа, даже карандаш держал неправильно, — по какому праву он так строг к Ся Сяолань?
— Учитель, я пойду продолжу помогать.
Видя, как Сюй Юэцзинь смущенно убегает, Нин Яньфань снова склонился над чертежами.
Вариант на 16 миллионов был лишь доработкой его собственных идей, а в варианте на 30 миллионов изменилось даже распределение функциональных зон.
Но неужели гонконгская компания действительно согласится удвоить расходы на отделку?
Нин Яньфань всегда был гибким человеком. Немногие архитекторы его поколения, благополучно проработав в стране до самой пенсии, могли открыть собственную мастерскую.
И всё же между ним и идеями Ся Сяолань лежала пропасть непонимания.
Дело было не в том, что Нин Яньфань был глуп, — на суждения человека влияет социальная среда долгих лет. Поколение, жившее до политики реформ и открытости, перенесло много лишений, и даже разбогатев в будущем, им трудно изменить привычке к бережливости и экономии. Для Нин Яньфаня «экономия» была первостепенным фактором. И дело не в том, что отечественные архитекторы любили однообразные стили: эти квадратные «спичечные коробки» и тесные дома коридорного типа — разве это и была архитектура?
Но так строить было быстрее и дешевле!
Китай, прошедший через пламя войн и покрытый ранами, нуждался в восстановлении. Нужно было всеми силами развивать промышленность, а потребности людей в одежде, еде и жилье были сведены к минимуму!
С началом реформ всё начало меняться. Во многих внутренних городах эти перемены шли медленно, но в прибрежных районах, особенно в Пэнчэне, объявленном специальной экономической зоной, новые изменения происходили каждый день.
— Кто знает, а вдруг действительно получится… — пробормотал Нин Яньфань себе под нос.
Молодым черт не брат, они могут позволить себе смелые эксперименты. Нин Яньфань хоть и понимал это, но в следующий раз, создавая проект для кого-то другого, он всё равно будет стараться максимально сэкономить. Не каждый заказчик — гонконгская компания, и не каждое здание — пятизвездочный отель. Там, где можно сберечь деньги, их нужно беречь!
В мгновение ока наступило 17-е число — день, когда нужно было передать проекты Хо Чэньчжоу.
Ся Сяолань договорилась о встрече на вечер пятницы.
Гун Ян шел, едва касаясь ногами земли от усталости. Всю неделю он ел и спал в мастерской Нин Яньфаня, хотя на самом деле он только ел, а спать ему почти не приходилось — зато он вдоволь надышался чужим табачным дымом.
— Ты еще держишься? Если нет, возвращайся в гостиницу отдыхать.
Гун Ян бессильно кивнул. Какой толк ему идти к менеджеру Хо? Неужели тот внезапно проникнется к нему особым уважением?
У Гун Яна не было связей Ся Сяолань, и, кроме рисования эскизов интерьеров, он не смог бы договориться о контракте на десятки миллионов. Рваться вперед, чтобы просто «посветить лицом», было бессмысленно. То, что Ся Сяолань отправила его отдыхать, было для него самым практичным и добрым жестом.
Ся Сяолань вместе с Лю Юном передали два варианта проекта Хо Чэньчжоу. Заодно Лю Юн подписал с ним новый контракт.
Прежний контракт был уничтожен в присутствии обеих сторон. От нового договора у Лю Юна перехватило дыхание: если Сяо Лань права и вариант с бюджетом в 30 миллионов будет принят, компании «Юаньхуэй» предстоит выполнить работы на сумму 7,5 миллиона!
— Менеджер Хо, если вариант с бюджетом в 16 миллионов не пройдет, не забудьте, что у вас есть запасной. Возьмите его с собой, он не займет много места в вашем багаже, — еще раз напомнила Ся Сяолань. Она видела, что Хо Чэньчжоу не воспринял это всерьез.
Ся Сяолань не обязательно было заставлять его выбирать именно второй вариант. Она вложила душу в оба проекта. Главной целью было получить заказ, а вопрос о том, сколько удастся заработать, стоял на втором месте.
Хо Чэньчжоу помедлил, затем убрал оба проекта в чемодан:
— Каким будет результат, вы оба узнаете в следующий понедельник.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
