Хо Чэньчжоу только что почувствовал холодок на затылке.
Теперь же из-за гнева температура в комнате словно внезапно подскочила.
— Мисс Ся, если вы не разбираетесь в бизнесе, не говорите ерунды. Это ваша собственная идея или вы получили согласие своего дяди?
На самом деле Хо Чэньчжоу хотел спросить: «А вы получили согласие мэра Тана?!»
Своеволие недопустимо в подобной обстановке.
Проект стоимостью в десятки миллионов — это не детские игры для Ся Сяолань. Если бы не оглядка на мэра Тана, Хо Чэньчжоу прямо сейчас велел бы вышвырнуть её вон.
Красивая и хорошо учится — эти два качества весьма примечательны, но неужели Ся Сяолань возомнила себя всемогущей?
Дела в бизнесе — это не то же самое, что зубрить английские слова или сдавать экзамены в университет.
Если умеешь учиться, значит, умеешь вести дела?
Слово «yes» всегда состоит из трёх определённых букв.
«1 + 1 = 2» никогда не сочтут ошибкой.
Автором стихотворения «Цзян Цзинь Цзю» является Ли Бай, и он не превратится в Ду Фу.
Эти книжные знания нужно заучивать шаг за шагом; какой бы простой или сложной ни была задача, у неё всегда есть правильный ответ!
Ситуация же в бизнесе меняется ежесекундно, и кто знает, какой ответ верный?
Хо Чэньчжоу считал, что Ся Сяолань ничего не смыслит.
Даже если он и навел справки о том, что она открыла какой-то магазин одежды — разве этот мелкий бизнес может сравниться с проектом на десятки миллионов?
Мысли Хо Чэньчжоу были слишком красноречивы, и Ся Сяолань угадала их почти полностью.
— Менеджер Хо, не волнуйтесь так сильно. Разве вы уже давно не знаете, могу ли я представлять своего дядю? Это всего лишь предложение. Если вы не согласитесь, я не стану настаивать, но надеюсь, что вы выслушаете мои доводы.
Время Хо Чэньчжоу дорого, но вряд ли оно стоит сотни тысяч в минуту?
И не только его время ценно — Ся Сяолань была занята по горло, и её время было не менее дорогим.
— Менеджер Хо, мы сейчас в одной лодке, и я не стала бы шутить такими вещами. «Юаньхуэй» предоставит проект с бюджетом в 16 миллионов, но в то же время мы предложим и другой вариант — на 30 миллионов. То, что гонконгские акционеры выступают против плана старика Нина, не обязательно означает их враждебность к «Дунфэн». С вашего позволения, замечу: все четыре инвестора отеля «Наньхай» обладают огромными капиталами. Увеличение бюджета с 16 до 30 миллионов для ваших четырех компаний означает лишь по несколько миллионов на каждую… Для меня несколько миллионов — астрономическая сумма, но для «Дунфэн Холдинг» это пустяки. Два проекта, два плана. За дополнительный проект «Юаньхуэй» также не потребует платы за дизайн, так что вы, менеджер Хо, ничего не теряете.
Хо Чэньчжоу не понимал логики Ся Сяолань.
— В чем тогда ваша выгода? Чего вы хотите?
— Я хочу изменить контракт: четверть от общего бюджета проекта, а не фиксированные 4 миллиона от акционеров. Если итоговый бюджет составит 30 миллионов, «Юаньхуэй» должна получить подряд на 7,5 миллиона. Процент остается прежним, но конкретная сумма меняется в зависимости от окончательного варианта!
Вот оно что.
Хо Чэньчжоу едва не усмехнулся.
— У «Юаньхуэй» нет столько средств для авансирования работ.
Ся Сяолань изобразила удивление.
— Менеджер Хо, вы же не думаете, что при бюджете в 30 миллионов «Юаньхуэй» по-прежнему согласится на выплаты по 500 тысяч за этап и остаток в 2 миллиона? Из 7,5 миллиона мы требуем выплатить 900 тысяч после утверждения проекта, еще 900 тысяч — при начале работ… и последний транш в 2,1 миллиона — после приемки объекта.
Хо Чэньчжоу поначалу хотел отказать, но, подумав, решил, что от устного согласия «Дунфэн» ничего не потеряет.
Ся Сяолань витала в облаках, и Хо Чэньчжоу не стал разрушать её иллюзии.
— Хорошо.
Всего-то и нужно, что переподписать контракт — пара лишних листов бумаги и немного чернил.
В конечном итоге всё равно будет реализован вариант на 16 миллионов, так что Хо Чэньчжоу решил просто подыграть несмышленой студентке.
Эта мысль его успокоила.
— Пусть ваш дядя придет и переподпишет контракт.
— С радостью!
Улыбка Ся Сяолань едва не ослепила Хо Чэньчжоу.
Она была действительно редкостной красавицей; должно быть, привыкла к постоянному восхищению и никогда не знала вкуса поражений, — Хо Чэньчжоу втайне покачал головой.
Ся Сяолань было плевать, что думает менеджер Хо, лишь бы добиться своего.
Она рассуждала так же, как и Хо Чэньчжоу: даже если ничего не выйдет, она лишь зря потратит слова. Чертежи рисовать не ей, а разница в отделке между бюджетами в 16 и 30 миллионов будет колоссальной — пусть инвесторы отеля «Наньхай» выбирают сами.
Двадцать тысяч юаней за консультацию были потрачены не зря.
Деньги были выплачены Нин Яньфаню, но теперь Ся Сяолань могла задействовать всё его бюро. Взять хотя бы старшего сокурсника Сюй Юэцзиня — он чертит быстро и качественно. Ничего страшного, если подкинуть ему работы?
Руки у Сюй Юэцзиня были на редкость точными: то, что он рисовал от руки, выглядело как компьютерная графика. Ся Сяолань была в полном восторге!
… Ванфуцзин.
В небольшом трехэтажном здании вовсю шли строительные работы.
На первом этаже располагался демонстрационный зал, выдержанный в стиле сдержанной роскоши.
Верхние два этажа: мансарда предназначалась исключительно для Цзи Я — здесь она собиралась принимать гостей и продвигать свои работы.
На втором же этаже находилась рабочая зона — помощники из студии Цзи Я работали в открытом пространстве.
Здесь не планировалось массовое производство, максимум — изготовление образцов.
Цзи Я изначально не собиралась захватывать рынок низкими ценами; она хотела отделить свой бренд от отечественной женской одежды. В стране одежда шилась лишь для того, чтобы прикрывать наготу и защищать от холода, о «моде» не было и речи.
Мода — это оригинальность.
Мода — это мгновенная вспышка вдохновения, которую успел поймать дизайнер.
— У одежды есть душа, она не должна быть однообразной. Как только дизайн уходит в массовое производство, его одухотворенность исчезает.
Цзи Я говорила, а Чжэнь Вэньсю кивала.
Ремонт в студии Цзи Я еще не был завершен, но Чжэнь Вэньсю уже чувствовала высокий класс этого места. И дело было не в отделке, а в том, что мерки с неё снимала иностранка.
Иностранцев в Китае называли «иностранными гостями».
В восьмидесятые, да и в последующие тридцать лет, некоторые китайцы словно лишались хребта: завидев иностранца, они тут же начинали чувствовать себя людьми второго сорта.
Но теперь саму Чжэнь Вэньсю «обслуживала» американская помощница Цзи Я. Душевное удовлетворение от этого факта перекрывало любую обстановку! Если это не роскошь, то что тогда?
Когда Цзи Я переносила студию в Китай, мало кто соглашался ехать даже при сохранении прежней зарплаты. Пообещав прибавку, Цзи Я в итоге переманила другого дизайнера и ассистентку, которая сейчас снимала мерки с Чжэнь Вэньсю.
Чжэнь Вэньсю улыбалась до ушей, на её лице читалось неприкрытое торжество; Цзи Я тоже была довольна. Она не зря потратилась на повышенные зарплаты двум американским сотрудникам — ей нужен был именно такой эффект. Раз уж в народе считали, что «за границей и луна круглее», наличие этих людей заставляло окружающих верить в серьезный статус её студии.
В стране преклонялись перед иностранцами, и Цзи Я собиралась использовать эту психологию.
— Вэньсю, ту одежду, что ты купила в магазине в прошлый раз, больше не носи. Она не соответствует твоему темпераменту. Я специально разработаю для тебя несколько моделей.
Цзи Я нужны были люди, которые станут её живой рекламой.
Её студия не могла опуститься до раздачи листовок, как магазин Ся Сяолань — это было слишком примитивно!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
