Ся Сяолань изначально колебалась между Шанхаем и Пекином в вопросе о том, куда пойти учиться после сдачи выпускных экзаменов в следующем году.
Однако она собиралась попробовать завязать отношения с Чжоу Чэном, а любовь на расстоянии, когда влюбленные разлучены за тридевять земель, — не лучший вариант. Поэтому чаша весов в сердце Ся Сяолань уже склонилась в сторону Пекина. Она даже укрепилась в этой мысли: разве Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа не в Пекине? Ей еще нужно будет встретиться с этой парочкой!
Чжоу Чэн, казалось, мог только глупо улыбаться.
Разве не должен он баловать свою невесту? Ведь и она к нему очень добра.
Эта поездка в Янчэн оказалась крайне ценной: она напрямую способствовала установлению отношений между Чжоу Чэном и Ся Сяолань. Как только Чжоу Чэн вернулся в Шанду, он совершил поступок, который превзошел все ожидания Ся Сяолань. Он вытащил из-под сиденья в кабине грузовика сумку и прямо всучил ее девушке.
Ся Сяолань взяла ее и почувствовала странный вес; открыв сумку, она увидела, что та доверху набита деньгами!
Пачка за пачкой десятирублевых купюр «Датуаньцзе» — здесь было никак не меньше нескольких десятков тысяч.
Чжоу Чэну, казалось, и этого мало:
— Когда вернусь в Пекин, перешлю тебе все свои сберегательные книжки.
Для Чжоу Чэна было само собой разумеющимся, что мужчина должен зарабатывать деньги на содержание семьи и отдавать все накопления жене. Он с детства рос в такой обстановке: даже в семье Чжоу его отец не распоряжался деньгами, всеми домашними делами заправляла мать Чжоу Чэна.
Как говаривал его отец: если мужчина зациклен на всяких мелочах, какой из него выйдет толк?
Если доверить ведение хозяйства женщине, то и в еде, и в одежде нужды не будет, а сам сможешь сосредоточить все силы на карьере.
Раз уж он нашел себе невесту, то заработанные деньги можно отдать ей в управление. Сколько Сяолань ему выделит, столько он и потратит — она ведь не даст ему замерзнуть или голодать.
Ся Сяолань была тронута. И дело не в том, что ей затуманили взор эти десятки тысяч; по сравнению с теми кандидатами на свиданиях вслепую, которые с первой встречи спрашивали, впишет ли она их имя в документы на дом, Чжоу Чэн был просто очарователен. Деньги она и сама заработает и на его тысячи не зарится, хотя по нынешним меркам, учитывая будущий рост цен на недвижимость, эти десятки тысяч могли сравниться с несколькими миллионами в будущем.
— Деньги мне не нужны, но твое намерение я принимаю. Если у тебя на руках слишком много свободных средств, а времени заниматься ими нет, я советую тебе по возможности вкладывать их в недвижимость. Особенно в пекинскую — домов там никогда не бывает слишком много!
Не зря говорят, что женщину легко растрогать: Чжоу Чэн достал несколько десятков тысяч, а Ся Сяолань в ответ дала «драгоценный совет» не меньшей стоимости.
В то время люди не имели понятия о накоплении недвижимости. Городские рабочие и служащие ждали распределения государственного жилья. Семья Чжоу Чэна, судя по всему, имела серьезные связи и уж точно не испытывала недостатка в крыше над головой. Но кто знает, что случится в будущем? Если вдруг семья Чжоу Чэна столкнется с трудностями и блага, приносимые властью, в миг исчезнут, у них останется прочный экономический фундамент.
К честно приобретенному и вложенному в недвижимость капиталу, не нажитому взятками или воровством, никто не сможет предъявить претензий.
Каким бы умным ни был Чжоу Чэн, он не мог предвидеть событий тридцатилетней давности. Он решил, что Ся Сяолань беспокоится о том, что после свадьбы им негде будет жить. Но как такое возможно? Жилье ему обязательно распределят. А если Сяолань не захочет жить в военном городке, неужели он не найдет дома для их семьи?
Ладно, зачем спорить с Сяолань по этому поводу? Раз ей нравятся дома, он их купит.
— Твоему бизнесу разве не нужны деньги? На покупку дома у меня есть другие средства. Тебе нельзя вечно торговать в уличном ларьке, нужно постоянное помещение под магазин.
Ся Сяолань по-прежнему отказывалась:
— Для магазина не нужно много денег, да и открывать его я пока не спешу. Сначала мне нужно как следует изучить рынок.
Торговля одеждой приносила прибыль. Хотя Ся Сяолань в прошлой жизни не была экспертом в нарядах, она видела достаточно, чтобы развить определенный эстетический вкус.
Но это не означало, что ее бизнес будет идти как по маслу. Ей тоже нужно было прощупывать почву и проверять реакцию рынка. Умение понять психологию покупателя — вот основа того, сможет ли Ся Сяолань прочно стоять на ногах. А наличие магазина и место его расположения — вопрос второстепенный.
Ся Сяолань не стала специально объявлять о прогрессе в отношениях с Чжоу Чэном, однако Лю Фэнь и Кан Вэй уже обо всем догадывались.
Особенно Чжоу Чэн: его радость была написана на лице, а то, как он во всем соглашался с Ся Сяолань, было верхом беспринципности.
Чжоу Чэн и Кан Вэй решили завтра же отправиться обратно в Пекин. Чжоу Чэн хотел сходить с Ся Сяолань на улицу поторговать одеждой, и у выбранного Ся Сяолань наряда наконец-то появился шанс «выйти в свет».
От нее так и веяло юностью, что у Чжоу Чэна даже руки и ноги онемели от восхищения.
Так и должно быть. Этот образ идеально подходил Сяолань; ее яркая красота не должна была скрываться под серой старой одеждой.
— Очень красиво.
Джинсы облегали ее округлые ягодицы и прямые ноги, а короткая куртка выигрышно подчеркивала пропорции фигуры. Этот наряд смягчил соблазнительность Ся Сяолань, выделив ее юношескую энергию.
«Красивая девушка» и «красивая лисица-соблазнительница» — это две разные оценки. Нынешняя Ся Сяолань относилась к первым.
Лю Фэнь тоже сказала, что выглядит красиво.
Лю Юн и Ли Фэнмэй уже вернулись в деревню Цицзин. С помощью Кан Вэя капитал Лю Юна, который удерживали другие люди, удалось легко вернуть — ровно пять тысяч юаней, как и рассчитывал Лю Юн. Ему даже вручили «красный конверт», сказав, что он натерпелся страха в этой поездке.
Они ошибочно решили, что Лю Юн нашел влиятельного покровителя, и вежливо позволили ему выйти из группировки.
Лю Юн оказался должен слишком многим, но при этом он не одобрял близость Чжоу Чэна и Ся Сяолань. Долги вернуть было нечем, в глаза Чжоу Чэну смотреть было неловко, поэтому он просто решил сначала вернуться в деревню.
Чжоу Чэн собрался вместе с Ся Сяолань продавать женскую одежду. Эта картина была настолько «прекрасной», что Кан Вэй даже боялся ее себе представить.
— Брат, я лучше останусь присматривать за машиной.
Чжоу Чэну и не нужно было, чтобы Кан Вэй маячил перед глазами третьим лишним. Помощь Ся Сяолань в продаже товара была продиктована и заботой о ней, и желанием провести побольше времени вместе.
Ся Сяолань не ошиблась в своих догадках: те две модели свитеров, которые она продала первыми, уже начали имитировать. Самые быстрые копии уже носили на себе. И сделал это не кто иной, как та швейная мастерская, где она раньше брала напрокат утюг.
Хозяйка мастерской встретила Ся Сяолань довольно радушно, но та, увидев висящее в лавке шерстяное пальто, тут же отбросила мысль снова арендовать утюг.
Глаз у портных наметан: Ся Сяолань гладила у них вещи, и они тут же скопировали модели, которые она привезла оптом. Висевшее в лавке пальто было подделкой. Просто в Шанду, скорее всего, было трудно купить белую шерстяную ткань, поэтому портниха не смогла создать по-настоящему точную копию.
Ся Сяолань знала, что этого не избежать, но если они собирались и дальше воровать отобранные ею фасоны, Ся Сяолань не собиралась проявлять доброту.
Утюг она брать не стала и, развернувшись, ушла.
Сейчас у нее были деньги, чтобы купить собственный утюг. Двор дома Юй был просторным, места для глажки и разбора товара Ся Сяолань хватало.
— Эй, ты чего? Подожди…
Портниха была явно недовольна, но Ся Сяолань даже не обернулась.
Женщина очень сожалела, что не успела разглядеть вещи, которые Ся Сяолань принесла в этот раз. Тот наряд, что был на самой Ся Сяолань, тоже был хорош, но, к сожалению, она видела его лишь мельком, и скопировать его по памяти было совершенно невозможно.
Лицо Ся Сяолань было мрачным, но спустя какое-то время тучи рассеялись и ее гнев утих. На что злиться? Ведь это тоже были не ее авторские эскизы.
Чжоу Чэн, напротив, видел истинную причину: в конечном счете Ся Сяолань была ограничена в капитале, масштаб был слишком мал.
Если бы она могла собрать людей, отобрать модели, распороть их для создания выкроек и занять рынок Шанду до того, как остальные опомнятся, у любителей копировать фасоны не осталось бы шансов на выживание.
— Это всё потому, что у тебя отличный вкус, — утешил ее Чжоу Чэн.
И действительно, вкус у нее был отменный. Уличный лоток Ся Сяолань исчез на несколько дней, но когда он появился снова, то сразу же привлек внимание прохожих. Сама Ся Сяолань была живой рекламой: однотонная шерсть пользовалась популярностью, вещи с принтом легко могли выглядеть безвкусно, а вот шерсть в клетку смотрелась очень красиво.
Короткая куртка едва доходила до талии — зимой она точно не согреет, но на Ся Сяолань она сидела так хорошо, что это вводило в заблуждение.
Женщины по своей природе совершают покупки нерационально.
Первым делом собравшиеся вокруг люди спрашивали про ту же модель, что была на Ся Сяолань:
— Сколько стоит одна штука?
— Девяносто восемь юаней. Сестра, вы выше и стройнее меня, вам нужен размер «М», принести вам одну?
— В универмаге шерстяное пальто стоит всего сто с лишним юаней, а на эту вещь разве много материала ушло!
Действительно недешево.
Покупательница даже изменилась в лице от жалости к деньгам, но вещь ей и вправду нравилась, поэтому она принялась торговаться с Ся Сяолань. Сбивала цену она нещадно — сразу до семидесяти юаней. При такой цене тоже можно было заработать, но прибыль была бы невелика.
Сердце Ся Сяолань было твердым как скала: среди торговцев не бывает людей с кристально чистым сердцем. Если уступить слишком много, то работа будет сделана задаром.
В итоге она уступила всего три юаня. Покупательница едва не передумала, и только когда Ся Сяолань подарила ей пару перчаток, сделка наконец состоялась.
Позже вокруг собралось много людей: то и дело они просили Чжоу Чэна подать им какую-то вещь, то спрашивали его о размере джинсов — они словно пришли специально, чтобы пофлиртовать с ним. Ся Сяолань не знала, что и сказать на поведение этих женщин; она по-прежнему дарила пушистые перчатки, но цену снижать не желала.
Она и не подозревала, что за тем, как они с Чжоу Чэном торгуют прямо на улице, наблюдает ещё один человек.
— Это ведь Ся Сяолань?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
