Мать Чжу Фана привыкла шить одежду в ателье. Фасоны, возможно, были не самыми современными, но она занимала небольшую руководящую должность, и на работе от неё требовались солидность и благопристойность, так что за модой она не гналась. Она выбирала качественные ткани, и сшитая одежда выглядела добротно и соответствовала её статусу.
Сейчас в моде были шерстяные пальто, и мать Чжу Фана, естественно, тоже решила заказать себе парочку.
Хозяин ателье то и дело называл её «Директор Дин», чем несказанно ублажал самолюбие Дин Айчжэнь, и та разом заказала три пальто:
— У вас фасон довольно новый.
— Последний писк из Янчэна. Только у вас в этой одежде будет такой видный облик.
Дин Айчжэнь была придирчивой и высокомерной, но её семья действительно была обеспеченной: оба супруга — начальники. Заказать разом три шерстяных пальто стоимостью почти в сто юаней каждое — ради такого хозяин ателье готов был льстить от всей души.
И он не лгал, это действительно были новые фасоны из Янчэна.
Хозяин ателье был недоволен: сколько пальто он сможет сшить в своей мастерской, а та девчонка с уличного лотка была настоящей жадиной.
Дин Айчжэнь оставила залог, и хозяин ателье пообещал сшить её заказ в первую очередь — забрать можно будет через неделю. Выйдя из ателье, она шла по улице и услышала, как несколько женщин обсуждали, что на тот лоток с необычайно красивой одеждой завезли новый товар, и в этот раз пальто просто великолепные… Хм, рыночное шмотьё, что там покупать.
Дин Айчжэнь отнеслась к этому с пренебрежением.
Кто же знал, что, пройдя чуть дальше, она увидит ту самую толпу у лотка.
Чжоу Чэн и Ся Сяолань оба были высокого роста. Как Дин Айчжэнь могла не заметить двух таких ярких людей?
Вид этой воркующей парочки больно уколол Дин Айчжэнь.
Это ведь Ся Сяолань?
Присмотревшись — и правда, Ся Сяолань!
Однако она отличалась от той Ся Сяолань, что запечатлелась в памяти Директора Дин. Раньше Дин Айчжэнь видела Ся Сяолань в синей рабочей одежде и старомодных матерчатых туфлях; та выглядела худой и крутила педали огромного велосипеда, гружённого товаром.
Она была крайне соблазнительной, но одевалась очень просто. Этот резкий контраст заставил её сына, Чжу Фана, потерять голову от любви.
А теперь посмотрите на Ся Сяолань: клетчатое короткое шерстяное пальто, джинсы-клёш, на ногах белые кожаные туфли на толстом квадратном каблуке — она полностью преобразилась. Похоже, жизнь у неё бьёт ключом! Сама по себе встреча на улицах города Шанду не разозлила бы Дин Айчжэнь так сильно, но рядом с Ся Сяолань стоял ещё и этот броский Чжоу Чэн!
Один подаёт одежду, другая берёт деньги — красавец и красавица, они выглядели как очень гармоничная и приятная глазу пара.
Но разве Ся Сяолань не говорила, что завяжет с торговлей и вернётся к учёбе?
Дин Айчжэнь предупреждала её не пытаться прыгнуть выше головы и не заглядываться на Чжу Фана, но потом пришёл учитель из первой школы уезда Аньцин и сказал, что Ся Сяолань — талантливая ученица, способная поступить в университет. Это стало для Дин Айчжэнь звонкой пощёчиной. Став студенткой университета, она, конечно, уже не считалась бы «не ровней» Чжу Фану и могла бы презирать работу официантки, которую Дин Айчжэнь изначально планировала предложить ей, чтобы отделаться… С того дня Ся Сяолань действительно перестала поставлять товар в отель «Хуанхэ».
Дин Айчжэнь видела издалека, что её заменила честная и простая деревенская женщина; Чжу Фан сказал, что это мать Ся Сяолань.
Чжу Фан не видел Ся Сяолань, но не смел мешать её стремлению к знаниям, и дома ужасно страдал от безответной любви.
Раньше он хотя бы мог расспросить мать Ся Сяолань о делах, но два дня назад поставки угря полностью прекратились — сказали, что товара больше нет. Чжу Фан дома только и делал, что вздыхал, и Дин Айчжэнь было жалко сына.
Пусть она и лисица, но если действительно сможет поступить в университет, Дин Айчжэнь готова была бы подавить неприязнь и принять Ся Сяолань.
Дин Айчжэнь чувствовала, что идёт на огромную жертву, отступая только из материнской любви к сыну.
И вдруг она видит Ся Сяолань, которая якобы усердно учится в школе, торгующей на улице с другим мужчиной… Посмотрите-ка на этот успех!
Ся Сяолань никогда не говорила, что встречается с Чжу Фаном, но Директор Дин почувствовала ярость, словно её сыну наставили рога. Логика Дин Айчжэнь была простой и грубой: она может придираться к Ся Сяолань и презирать её за деревенскую прописку, а Ся Сяолань должна почтительно её слушать.
Ся Сяолань, однако, не желала играть по её сценарию: она не строила из себя бедную и невинную овечку, а острым языком раз за разом отвешивала Директору Дин звонкие пощёчины.
Деревенская девчонка унизила Дин Айчжэнь, и той пришлось проглотить обиду, стиснув зубы, в то время как Чжу Фан дома ходил сам не свой. Что оставалось делать матери?
Дин Айчжэнь едва успела настроить себя на нужный лад, как обнаружила, что Ся Сяолань говорит одно, а делает другое. Ярость заставила её потерять рассудок. Она бросилась вперёд, расталкивая двух покупательниц, собиравшихся расплатиться:
— Ся Сяолань, бесстыжая ты девка! Крутишь шашни с каким-то посторонним мужиком, тебе перед моим сыном не совестно?
Ся Сяолань даже не удосужилась поднять голову и машинально возразила:
— А кто такой ваш сын, чтобы мне было перед ним совестно?
Подняв взгляд, она удивилась: о, да это же мать Чжу Фана?
Та явно её презирала, и Ся Сяолань думала, что их пути больше не пересекутся, ведь она перестала возить угрей в отель «Хуанхэ»… Выражение лица женщины было непередаваемым — казалось, она готова съесть Ся Сяолань заживо.
Дин Айчжэнь была вне себя от ярости!
Куда делось благоразумие почтенного Директора Дин? Сейчас она напоминала разъярённую леопардиху, готовую осыпать Ся Сяолань самыми жестокими оскорблениями.
— И вы покупаете вещи у этой лисицы? Не боитесь пропахнуть блудом? Раньше она, чтобы всучить своего угря в отель, так вскружила голову моему сыну-закупщику, что тот ни есть, ни пить не мог. А теперь ей мелкая торговля угрём не по душе, и она тут же подцепила нового мужика… Этот-то кто такой? Деньги тебе даёт или помогает завлекать баб, чтобы тряпки твои покупали?! Думаешь, ты ему настолько нравишься, что он на тебе женится? Без нормальной работы, с нищей деревенской пропиской!
Дин Айчжэнь начала нападать на всех без разбору.
Ся Сяолань не отличалась кротким нравом: если её оскорбляли, она всегда платила тем же.
Терпеть обиду десятилетиями в ожидании мести? Если есть вражда, она мстила на месте!
Размахивая джинсами, зажатыми в руках, она принялась хлестать ими Дин Айчжэнь по голове и лицу:
— Не умеешь разговаривать — молчи! Дожила до седых волос, а ума не нажила. Чтобы продать немного товара в отель, мне нужно было саму себя предлагать? Слишком высок порог вашего дома Чжу, мне он и даром не сдался!
Дин Айчжэнь опешила от ударов. Чжоу Чэн, боясь, что Ся Сяолань навредит себе в порыве гнева, поспешно обнял её.
— Не опускайся до её уровня, успокойся.
Ся Сяолань вырывалась из его рук и кричала на Чжоу Чэна:
— С какой стати она называет тебя посторонним мужиком?!
Чжоу Чэн вдруг преисполнился радости: Сяолань злится из-за него?
Когда Дин Айчжэнь попыталась броситься на Сяолань, Чжоу Чэн перехватил её руки, сжав их словно стальными тисками:
— Сяолань никогда не тратила моих денег. И вы слишком оскорбляете этих женщин, пришедших за покупками. Они честно платят за товар, у них есть деньги, сделка чиста — при чём здесь я?
Слова Дин Айчжэнь до этого ввели женщин в ступор.
Они спокойно выбирали одежду, как вдруг выскочила сумасшедшая и заявила, что вещи, которые они покупают, пахнут «блудом лисицы». Деньги уже заплачены, так что же, отказываться от одежды?
Они оказались в неловком положении, пока безумная женщина поливала грязью Ся Сяолань и их заодно.
Заявила, что они облепили лоток только из-за симпатичного парня.
Что ж, такой фактор действительно присутствовал, но если говорить об этом так прямо и грубо, как людям в глаза смотреть!
Услышав слова Чжоу Чэна, женщины пришли в себя и наперебой принялись возражать:
— Какие у вас грязные мысли!
— Как грубо вы говорите! Частные торговцы — тоже люди, они не ваши рабы, разве они не могут сменить род деятельности?
— Я думаю, это из-за таких язвительных особ, как вы, им пришлось бросить прежнее дело и начать торговать женской одеждой!
— Ну и тон у вас, похлеще, чем у мэра! Хотите распоряжаться всем на свете, даже платьями на улице?
Ся Сяолань действительно была чертовски красива, но, положа руку на сердце, какая женщина не хотела бы иметь такую внешность?
У Ся Сяолань было лицо соблазнительницы, вызывающее зависть, а в делах она была мелочна: пока язык не пересохнет, не уступит и пары юаней. Одежда была хороша, но кошельки пустели с болью в сердце. По логике, они должны были недолюбливать Ся Сяолань и аплодировать, когда её кто-то ругает. Так почему же они за неё заступились?
Должно быть, эта сумасшедшая женщина была слишком несносной.
От многоголосой критики лицо Дин Айчжэнь залилось краской.
— Если бы в тебе не было ничего, на что эта лисица могла бы позариться, с чего бы ей на тебя смотреть?
Чжоу Чэн с серьезным видом размышлял целых полминуты:
— …Может, потому что я красивее вашего сына?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
