Когда Чжоу Чэн позвонил Кан Вэю, реакция Вэй Цзюаньхун всё ещё была неясной.
Когда Кан Вэй отправился в Сухопутную академию за вещами, которые передал Чжоу Чэн, принесённые им новости оказались противоречивыми:
— Старушка Ши говорит, что если они не переедут в квартиру, выделенную заводом, то вся семья вернётся на родину. Говорит, бросят работу в Пекине и уедут пахать землю. В такой ситуации возражения супруги Вэй бесполезны. Когда я уходил, Ши уже вовсю собирали вещи… Чэнцзы-гэ, что думаешь насчёт работы супруги Вэй?
Заставить семью Ши переехать не было истинной целью Чжоу Чэна; он лишь хотел через смену работы и переезд прояснить, что из себя представляет эта Вэй Цзюаньхун.
Нынешний результат разочаровал Чжоу Чэна. Он бы предпочёл, чтобы Вэй Цзюаньхун была человеком прямым — даже если бы она открыто выказывала к нему неприязнь, это было бы лучше, чем сейчас.
А как сейчас?
Чжоу Чэну было трудно это описать; в любом случае, всё было совсем не так, как в тех двух письмах, что написала Вэй Цзюаньхун.
В этих письмах тон Вэй Цзюаньхун был осторожным, она с большим трепетом излагала свои мысли. А какова реальность? Она вовсе не была робкой, напротив — проявляла безмолвную твёрдость.
Неудивительно, что Сяо Лань затеяла ссору из-за этого. Чжоу Чэн нахмурился:
— Теперь ничего менять не будем. Табачная фабрика не нам принадлежит, пусть пока работает в офисе.
Справляется она или нет — это то, чего Вэй Цзюаньхун добилась сама.
Зарплата рядового офисного клерка была куда ниже, чем у рабочего на передовой в цеху, но раз Вэй Цзюаньхун сама того пожелала, никто не мог ей помешать.
Судя по словам Кан Вэя, работа в офисе давалась Вэй Цзюаньхун с трудом, однако Чжоу Чэн не собирался проявлять инициативу и помогать. Он хотел посмотреть, напишет ли супруга Вэй ещё одно письмо. Помогать ей со сменой работы до того, как она сама об этом попросит, было чревато — она могла нафантазировать лишнего… Но даже если Вэй Цзюаньхун напишет снова, Чжоу Чэн не планировал связываться с ней напрямую. В будущем по всем делам следовало говорить со старушкой Ши.
Старушка Ши даже в ликбез не ходила, была абсолютно неграмотной, но в делах разбиралась куда лучше, чем Вэй Цзюаньхун.
Значит ли это, что он нащупал ту самую «черту», о которой говорила Сяо Лань?
Чжоу Чэн передал Кан Вэю материалы, полученные от Цзянь Янь:
— Отдай это моему отцу, а об остальном не беспокойся. Как посмотрит, он наверняка со мной свяжется.
Кан Вэй выглядел совершенно ошарашенным.
Что же это за вещь такая важная, раз его позвали только ради того, чтобы он поработал на побегушках?
Кан Вэй полагал, что у Чжоу Чэна есть для него какое-то поручение, но если дело передано Чжоу Гоцзиню, значит, оно явно не из мелких!
— Это…
— Не бери в голову. Это старые дела Пань Сангэ, тебе не стоит в это ввязываться.
Даже если бы Кан Вэй взялся за расследование, он бы ничего не выяснил. У него были деньги, но не было влияния для подобных дел. В своё время семья Цзянь замяла этот вопрос, и спустя столько времени все следы наверняка были тщательно стёрты. Чжоу Чэну оставалось только просить своего отца всё разузнать — вдруг удастся раскопать хоть что-то полезное.
Кан Вэю не только не хватало людей; он был ещё слишком молод и неопытен, ему недоставало проницательности, и он вполне мог угодить в ловушку, расставленную семьёй Цзянь!
С того дела Пань Саня утекло много воды, и Кан Вэй думал, что Чжоу Чэн давно его отпустил, но теперь стало ясно: тот до сих пор не мог успокоиться.
Но Чжоу Чэн ни разу не упоминал об этом, и тут внезапно вручил ему этот бумажный пакет. Что же там внутри? Неужели улики, которые могут оправдать Пань Сангэ? Лицо Кан Вэя приняло странное выражение:
— Чэнцзы-гэ, раз ты говоришь не лезть, я послушаюсь. Ты мне дурного не пожелаешь! Но только эта твоя штука… ты ведь не «мужским обаянием» её выторговал, а?
Слишком уж всё совпало. Столько времени дело лежало мёртвым грузом, и вдруг всплыло. Вспомнив недавнюю встречу с Цзянь Янь, Кан Вэй невольно начал строить догадки. Эта девчонка, Цзянь Янь, ходила за ним по пятам как тень — даже когда Чжоу Чэн уехал на стажировку в Сухопутную академию, она примчалась следом. С чего бы это академии вдруг открывать курсы связи для женщин? Наверняка это всё уловки Цзянь Янь, чтобы подобраться поближе к Чэнцзы-гэ.
Кан Вэй ни на грош не верил в «братские чувства», о которых твердила Цзянь Янь. Какие ещё «братья» между мужчиной и женщиной!
Чжоу Чэну эти речи пришлись не по вкусу:
— Я смотрю, ты теперь полностью на стороне Сяо Лань. А помнишь, что ты раньше говорил?
Кан Вэй покраснел. В позапрошлом году, когда они только познакомились, он советовал Чэнцзы-гэ не относиться к этим отношениям слишком серьёзно.
Но то были дела давно минувших дней, восемьдесят третий год — разве можно поминать их в восемьдесят пятом! Они знакомы уже почти два года, и Кан Вэй прекрасно знал, что за человек Ся Сяолань. Сяо Лань сао-цзы, конечно, была лучше всех: она вела его за собой в бизнесе, помогала зарабатывать деньги, а когда случилась та авария, ради него ни на шаг не отступила перед гонконгским бизнесменом… Она была достойной невесткой, относилась к нему искренне, и он, разумеется, должен был заботиться о её интересах.
Эта девица Цзянь Янь притащилась следом в Сухопутную академию. Чэнцзы-гэ предстояло провести здесь ещё больше года; они будут видеться каждый день, а ну как случится оплошность, и Цзянь Янь добьётся своего?
Кан Вэй места себе не находил от беспокойства. Чэнцзы-гэ никогда бы не предал Сяо Лань сао-цзы, но он был слишком хорош собой — словно лакомый кусочек «мяса Тансэна», на который вечно заглядываются всякие оборотни в женском обличье.
Кан Вэй упрямо вскинул голову:
— Да что я там говорил? Ничего я не говорил! В любом случае, тебе надо быть осторожнее с Цзянь Янь. Посмотри только на её братца Цзянь У, на его паскудное поведение — в этой семейке Цзянь явно не всё в порядке с воспитанием!
Чжоу Чэн едва не рассмеялся от его слов:
— Ладно тебе, проваливай давай, это дело не твоё. Если тебе так уж скучно, возьми на себя часть забот своей невестки. За бизнесом в Пэнчэне ведь надо присматривать? Не хватало ещё, чтобы она сразу после экзаменов бежала заниматься магазином стройматериалов. У неё с Лю Шу сейчас проект по отделке отеля, дел и так невпроворот!
Дело было не в том, что Ся Сяолань не умела отдыхать, а в том, что она развернула слишком бурную деятельность.
Учёба в университете Хуацин отнимала большую часть её сил. Оставшуюся энергию Ся Сяолань приходилось делить между «Синим фениксом», Luna, магазином стройматериалов и отделкой отеля «Наньхай». «Синим фениксом» сейчас в основном занималась Лю Фэнь, в магазине была Бай Чжэньчжу, а за Luna отвечал Чэнь Силиан. Чжоу Чэн прикидывал, что этим летом его жена сосредоточится на проекте отделки отеля «Наньхай».
С момента аварии прошло уже больше четырёх месяцев, так что Кан Вэю не стоило вечно прохлаждаться в столице. Если он поможет с магазином стройматериалов, Сяо Лань станет намного легче.
Кан Вэй и сам так считал.
Шао Гуанжун с головой ушёл в учёбу и в дела магазина стройматериалов практически не вникал.
Сам Кан Вэй последние месяцы восстанавливал здоровье и в Пэнчэне не бывал.
Про Лю Юна и говорить нечего — у него в «Юаньхуэй» работы было выше крыши. Он и так приносил магазину немало заказов, разве можно было требовать большего?
Что же касается Ся Сяолань, они с самого начала договорились, что она будет лишь определять общее направление развития. Нельзя же заставлять её следить за каждой сделкой в магазине — в университете Хуацин ей никто не позволит то и дело отпрашиваться ради бизнеса.
Получалось, что самым свободным был Кан Вэй.
И ему действительно пора было браться за дело, ведь вот-вот должен был открыться второй филиал «Стройматериалов Аньцзя»!
Кан Вэй вытянулся по струнке и отдал честь:
— Обещаю выполнить задание командира! Грязную и тяжёлую работу возьму на себя, чтобы Сяо Лань сао-цзы могла спокойно ждать прибыли.
— Радуешься возможности поёрничать? — Чжоу Чэн отвесил ему пинка. — Поменьше болтай и побольше делай.
Кан Вэй подхватил материалы и приготовился «красиво» отчалить. Се Юнь не позволяла ему садиться за руль, что было крайне неудобно — всякий раз, когда нужно было съездить в Шицзячжуан, приходилось просить кого-то его подбросить. Перед самым уходом Кан Вэй услышал громкие крики со спортивной площадки: кто-то выкрикивал имя «Цзянь Янь», похоже, её команда забила гол. Ну, забила и забила, зачем же так демонстративно шуметь? Неужели нарочно привлекает внимание Чэнцзы-гэ?
У каждого свои симпатии, и Кан Вэй, заранее принявший сторону Ся Сяолань, относился к появлению Цзянь Янь с большой настороженностью.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
