Сцена в столовой дома для приезжих быстро стала достоянием общественности.
У участников симпозиума сложились разные мнения. Одни считали, что Ся Сяолань получила приглашение в столь юном возрасте лишь благодаря протекции Нин Яньфаня. Ну и пусть, мол, кумовство — дело обычное, у кого нет родственников или протеже, которым нужно помочь?
Использовать «черный ход» не зазорно; кто-то мог закрыть на это глаза из уважения к Нин Яньфаню, кто-то — возмутиться. В таких случаях полагалось смиренно выслушать колкости, приняв их за «наставления» старшего поколения, — потерпеть немного, и всё бы улеглось.
Но Ся Сяолань и не думала терпеть. Она не смогла спустить ни слова и прямо в столовой дала отпор Нье Вэйго.
Несколько её фраз задели Нье Вэйго за живое. Всем было известно, что больше всего декан Нье дорожил своим статусом — тем, что попал на архитектурный факультет Хуацин по рекомендации как «студент из рабочих, крестьян и солдат». В последние годы он часто твердил: разве его вина, что у него было такое подходящее происхождение? Если бы тогда не отменили вступительные экзамены, он бы и так с легкостью поступил в Хуацин.
Стоило упомянуть выпускников Хуацин из числа «рабочих, крестьян и солдат», как окружающие сразу начинали сомневаться в их знаниях. Нье Вэйго раз за разом подчеркивал: он не только воспользовался политикой рекомендаций, но и стал жертвой обстоятельств, из-за которых проведение гаокао было приостановлено!
— Как он мог такое стерпеть? Теперь ей несдобровать.
— Молодежь нынче пошла… Совсем не умеют сдерживаться. Помню, когда мы только выпустились, если старшие нас ругали, мы только радовались — значит, в нас видят потенциал…
Именно так всё и было.
Группа людей среднего и старшего возраста предалась воспоминаниям о днях своей юности; у всех был примерно одинаковый опыт.
Никто не достиг нынешнего положения по мановению волшебной палочки, все пробивались тяжким трудом.
Однако были и те, кто придерживался прямо противоположного мнения:
— У Нье Вэйго у самого рыльце в пушку. Если бы он осмелился в открытую заявить, что старик Нин неправ, я бы еще уважал его за прямоту и смелость. А так — наброситься на девчонку и пытаться её раздавить… Это выглядит жалко!
— Да, они оба из Хуацин. Я слышал о жестоких междоусобных распрях внутри вуза, но на людях коллеги должны держаться вместе.
— Нье Вэйго — человек не самый порядочный. Говорят, он в частном порядке… Как там зовут эту девушку? Она верно подметила: неужели Нье Вэйго олицетворяет собой весь университет Хуацин? Спросил бы он об этом ректора, ха-ха-ха!
Мнения разошлись, но вывод напрашивался один.
Ся Сяолань одержала мимолетную победу в споре, но симпозиум продлится три дня, и Нье Вэйго обязательно найдет возможность отыграться.
Вряд ли тогда Ся Сяолань удастся так легко выкрутиться.
Даже если на симпозиуме её защитит старик Нин, сможет ли он опекать её всю жизнь?
Пока Нье Вэйго не выплеснет обиду, он не оставит Ся Сяолань в покое… Ся Сяолань — всего лишь студентка бакалавриата архитектурного факультета, а Нье Вэйго уже дослужился до заместителя директора проектного института и вступил в Архитектурное общество Китая. Создать проблемы недоучившейся студентке для него проще простого.
Эх, старик Нин слишком поторопился. Даже если у молодежи есть талант, не стоило так спешить с её продвижением.
Разве не об этом говорит старая китайская мудрость: «Ветер ломает дерево, что выше других в лесу»?
Кто-то любит помогать молодым, а кто-то не терпит их слишком быстрого взлета — такова сложная человеческая натура!
Слухи о двух разных точках зрения дошли до ушей Нин Яньфаня.
Сюй Юэцзинь был крайне раздосадован:
— Раз уж я дал ей конспекты, сидела бы в номере и зубрила, зачем её понесло в столовую? Этот подлец Нье Вэйго намеренно её провоцировал, чтобы она прилюдно высказала неуважение к старшим… И она ведь попалась на удочку!
В китайском обществе господствовало убеждение: что бы ни сказал старший коллега, даже если он неправ, нужно просто слушать.
Если есть ошибки — исправь, если нет — прими как стимул к совершенствованию.
Младшим пререкаться нельзя. Излишняя резкость вызывает неприязнь у большинства.
Даже одаренный новичок должен быть скромным.
Взять ту же Нин Сюэ: её тоже критиковали и подвергали сомнениям, но она по натуре холодная — пропускает всё мимо ушей и даже не реагирует.
Нин Яньфань покачал головой:
— Когда собака собирается укусить, один предпочтет обойти её стороной, а другой возьмет палку и нанесет удар первым!
— Но откуда у Ся Сяолань палка? Она просто пользуется тем, что вы дали ей приглашение в порядке исключения. Она уверена, что вы вмешаетесь, поэтому и не боится Нье Вэйго. Неужели она посмела бодаться с ним на глазах у всех посетителей столовой только в расчете на вашу поддержку?
Слова Сюй Юэцзиня отражали мысли большинства.
На этом симпозиуме Нин Яньфань мог защитить Ся Сяолань, ведь нападки Нье Вэйго косвенно касались и его самого.
Но станет ли Нин Яньфань оберегать её и дальше?
Сюй Юэцзинь считал, что Ся Сяолань поступила слишком импульсивно.
Однако у Нин Сюэ было иное мнение:
— Брат Сюй, думаю, она и не собиралась полагаться на помощь дедушки. Независимо от того, поддерживает её дедушка или нет, она бы не отступила перед Нье Вэйго.
В этом заключалась жизненная позиция Ся Сяолань.
Ся Сяолань всегда боролась, никогда не останавливаясь.
Вспомнить хотя бы её конфликт с Цзи Я. Та наотрез отказалась извиняться, и семья Цзи предложила Ся Сяолань компенсацию в ином виде, но она отказалась. Ся Сяолань не стала использовать влияние семьи Чжоу или лидера Тана для давления. Слышала я, что она заключила с Цзи Я какое-то «пари», решив собственными силами заставить семью Цзи признать поражение.
Такой уж она человек.
Казалось, она действительно ничего не боится. Большую часть времени она ведет себя очень гибко; те, кто её плохо знает, могут ошибочно принять это за беспринципность.
А на самом деле?
Гордости ей не занимать!
Проучившись с ней на одном курсе год и став свидетелем множества событий, Нин Сюэ наконец поняла, что за человек Ся Сяолань.
Сюй Юэцзинь общался с Ся Сяолань всего несколько дней, поэтому отнесся к словам Нин Сюэ с недоверием:
— В любом случае, поступать так было неразумно.
…
В половине девятого утра Ся Сяолань собралась в Университет Цзянчэн. Лю Фэнь явно хотела что-то сказать, но не решалась.
Ся Сяолань немного подумала:
— Вы подождете меня здесь, в доме для приезжих, или поедете на место проведения? В Университете Цзянчэн очень красивая вишня, жаль только, что сейчас конец июля — мы приехали не в сезон. Если вам скучно сидеть в номере, можете пойти со мной и погулять по территории университета, симпозиум ведь будет идти три дня!
Лю Фэнь беспокоилась о Нье Вэйго. Этот человек выглядел мелочным и злопамятным, он наверняка так просто не оставит Сяо Лань в покое.
— Эх, мама ничем не может тебе помочь, а эти люди такие… Я пойду с тобой в Университет Цзянчэн!
Лю Фэнь не договорила.
Лишь столкнувшись с ними вплотную, она поняла, что далеко не все образованные люди — достойные личности.
Взять ту же Цзи Я: говорили, она из семьи потомственных интеллигентов, но Лю Фэнь чувствовала, что та презирает простых людей. С ней было крайне трудно иметь дело из-за её высокомерия.
Этот Нье Вэйго такой же: какое ему дело до того, что Сяо Лань в столовой старается выкроить время на чтение конспектов? Обязательно нужно было вставить свои язвительные замечания.
Гун Ян тоже удивлялся. Ся Сяолань всегда была человеком обходительным, зачем ей было идти на открытый конфликт с Нье Вэйго?
Ся Сяолань разгадала его сомнения:
— Тебе кажется странным, что в этот раз я пошла на принцип? Почему я не сказала пару мягких слов, чтобы успокоить Нье Вэйго, а предпочла прилюдно его спровоцировать?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
