Цзян Ю, низко опустивший голову, резко вскинул лицо.
Тук — Цзю Лан снова постучал по подлокотнику кресла.
— Разве я не говорил? Любой мужчина, желающий выбиться в люди, мечтает взять в жёны девушку из знатной семьи. Ведь через неё можно заполучить власть её родни и продвинуться по службе. Но Сю Ли стоит избрать иной путь. Ты обладаешь могуществом семьи Хун, в столь юном возрасте стал заместителем начальника Либу и, к тому же, наделён выдающимися талантами. Так стань же для Сю Ли трамплином, который поможет ей возвыситься! Воспользуйся её силой, возьми её за руку, укажи ей путь и позволь ей на деле занять высшее место в иерархии чиновников. Если это будешь ты, то тебе такое под силу.
Глаза Цзян Ю округлились от крайнего изумления.
Вид его дрожащей руки, прижатой ко лбу, доставил Цзю Лану удовлетворение. Похоже, ему всё же удалось поколебать его спокойствие.
— Даже если тебе придётся унаследовать пост главы семьи, это случится лишь через несколько десятилетий. А до тех пор ты можешь сохранить фамилию Ли и хорошенько всё обдумать. Если бы у неё был такой муж, как ты, то не было бы беды, даже если бы Сю Ли стала главой семьи Хун.
Цзю Лан решил развить успех.
— Впрочем, меньше всего на роль мужа для Сю Ли подходят Ван-шан и Цзинь Лань.
Цзю Лан уже владел всеми сведениями. Должно быть, именно эти двое больше всего беспокоили Цзян Ю?
Как и ожидалось, Цзян Ю вздрогнул от неожиданности.
— Если она выйдет замуж за Ван-шана, то ей придётся войти в Хоугун. Она больше не сможет исполнять обязанности чиновника. Какой бы способной она ни была, если она, будучи наложницей, станет вмешиваться в государственные дела, это сочтут деспотизмом. Если всё обернётся подобным образом, то непременно найдутся те, кто воспользуется этим для обвинения семьи Хун и ослабления её влияния, что ввергнет двор в хаос. Сю Ли не настолько глупа, чтобы не понимать этого. Если она войдёт во дворец, то по собственной воле навсегда оставит государственные дела. А что касается Цзы Цзиньланя — тут и говорить нечего.
Понимая, к чему клонит Цзю Лан, Цзян Ю хранил молчание.
— Каким бы талантом ни обладал человек, в этом нет смысла. Каким бы ни было его прошлое, сейчас он всего лишь военный чин. Сможет ли имя Цзы Цзиньлань заставить действовать Всеобщий торговый союз? Удастся ли ему склонить власть имущих к содействию? Если Сю Ли потребуется за считанные минуты собрать миллион лянов, сможет ли он сделать это сейчас? Более того, он не способен повлиять даже на одного-единственного чиновника. От одной лишь любви и поддержки толку не будет. На самом деле, в провинции Ча от него тоже было мало пользы. Если бы он изначально был гражданским чиновником — это одно, но для военного чина любые повышения бессмысленны… Впрочем, стоит признать, он и сам это прекрасно понимает. Свадьба с ним станет для Сю Ли лишь обузой. И этот путь он выбрал сам. Хотя у него была возможность стать гражданским чиновником, из-за связей с прошлым он предпочёл вступить в Правую армию Юлинь.
Цзю Лан был беспощаден — и совершенно прав.
— Ладно, все эти разговоры имеют смысл лишь при условии женитьбы на Сю Ли. Просто держи это в уме.
Цзю Лан медленно поднялся с места.
— Только учти: время не ждёт. Обстановка меняется в любое мгновение. К Сю Ли уже нескончаемым потоком приходят сваты, и среди них упоминалось имя Лань Лунляня.
Лицо Цзян Ю мгновенно переменилось.
— Лань Лунлянь?!
— Именно. Даже если семья Лань изначально и планировала породниться с Сю Ли, то в качестве кандидата они, скорее всего, прочили Лань Цюина. Однако Сю Ли и Лань Лунлянь встретились на государственных экзаменах, и он вместе с Ду Инъюэ занял в её сердце особое место. Семья Лань, конечно же, не могла оставить это без внимания.
«Лань Лунлянь» — это не имя, данное при рождении, а титул, который может носить лишь избранный. Это имя, взятое с герба семьи Лань «Два лотоса и драконий источник», за всю долгую историю клана появлялось лишь изредка. И тот, кто наследовал его, как правило, становился главой семьи Лань.
Во всём государственном аппарате лишь немногие знали истинное значение этого имени.
Цзю Лан окончательно выпрямился.
— Впрочем, похоже, они пока лишь прощупывают почву. Неизвестно, серьёзны ли их намерения. Я лишь хочу сказать: если ты и дальше будешь медлить, то другие семьи могут тебя опередить. Поразмысли об этом хорошенько.
Проходя мимо, Цзю Лан негромко шепнул Цзян Ю:
— Я искренне надеюсь, что ты и сам сочтёшь себя самым достойным претендентом для Сю Ли.
Засим Цзю Лан покинул комнату.
***********************************
— Цзинь Лань, не пора ли тебе отдохнуть? Ты ведь тоже немало выпил.
Цю Ин участливо похлопал его по спине. Даже когда тот сердито зыркнул на него, Лань Цюин лишь как-то странно, совсем на него не похоже, усмехнулся.
— Не думал, что доживу до дня, когда смогу вот так выпить с тобой. Оба великих генерала тоже остались весьма довольны. Ведь у них прибавилось подчинённых, способных не отставать от них. Не бери в голову, что проиграл им в состязании. Победить их невозможно… К тому же, я ведь тоже проиграл…
Раньше Цзинь Лань всегда считал выпивку в подобных местах пустой тратой времени.
— Я же сказал, что всё в порядке. В следующий раз я прослежу, чтобы они не разрисовали тебе лицо. Ничего не поделаешь, это их старая привычка, когда они под хмельком… Но, боже мой, кто бы мог подумать, что усы и кружочки тебе так к лицу! Рассмешить всех до такой степени — это тоже надо уметь. Так что перестань так яростно размахивать мечом…
Далёкое прошлое, когда приходилось заковывать сердце в броню, когда жизнь была невозможна без безупречной неуязвимости. Он прекрасно понимал, что в этом больше нет нужды… и всё же сам выбрал этот путь. Он считал, что такова его природа. Но…
— Все были очень рады возможности выпить с тобой. Обычно ты так быстро исчезаешь, что такой случай кажется драгоценным. Ах да, многие младшие офицеры хотели бы попросить у тебя совета. Они так ждали твоего официального зачисления в армию, а ты внезапно уехал в провинцию Ча, и все были разочарованы до глубины души. Если ты не против, поупражняйся с ними перед уходом.
В то время как два великих генерала, затеяв тридцать шестую по счёт состязания чарку, взревели: «И со мной сразись!», в их сторону полетели копья и огромные мечи. Цзинь Лань увернулся от этого смертоносного оружия, и оно вонзилось в стол по самую рукоять.
Шумная перебранка, прежде казавшаяся утомительной, теперь ощущалась на удивление мирной, а слова эти, достигая ушей, дарили невыразимое утешение.
— Все очень ждут твоего возвращения.
Место, где можно было услышать искренние и тёплые слова, всегда было открыто для него, но он упорно предпочитал его не замечать.
…До отъезда в провинцию Ча Цзинь Ланю было достаточно Шао Кэ и Сю Ли. Он сам решил запереть себя в том ящике, что оберегал их двоих. Однако вскоре Сю Ли по собственной воле покинула этот ящик. Цзинь Лань, последовавший за ней, думал, что просто переберётся в другой точно такой же ящик, но всё оказалось иначе.
— М-м? А, ну да. В конце концов, Сю Ли не из тех беспомощных женщин, ради которых ты обязан постоянно что-то делать, — ответил Цю Ин на его неосознанную реплику.
Хотя этот прямолинейный ответ немного задел его, раздражение быстро улетучилось вместе с хмелем.
…Не мешай Сю Ли — когда они были в провинции Ча, Янь Цин не раз на этом настаивал.
И Янь Цин, и Ду Инъюэ, и Юй Шунь — все они чётко сознавали свой путь и своё место. И лишь он один так и не нашёл ответа на вопрос, зачем он отправился в провинцию Ча. Янь Цин заметил это с самого начала.
Хун Сюули, вышедшая из ящика, уже не была той прежней девушкой, что безропотно принимала защиту; она сама выбрала путь, на котором ей придётся прорубать дорогу сквозь тернии собственными силами. Перед ней, уже решившей, что должно быть сделано, было бессмысленно просто безучастно протягивать руку. Цзинь Лань, решивший отправиться в область Ча лишь потому, что хотел, как и прежде, оставаться подле неё, всё ещё весьма туманно осознавал границу между семьёй и званием военного, границу между Хун Сюули и Хунчжоу Му.
Из-за того, что всё было сделано вполсилы, он потерял чувство верной дистанции. — А ящик уже сломан.
(…Путь.)
Нужно хорошенько подумать. На этот раз больше не получится искать оправдания или делать кого-то другого предлогом.
…И всё же, он всё ещё мог «выбирать». Потому что нашёлся не один человек, протянувший ему руку.
Стоило ему закрыть глаза, как в мыслях возникал образ младшего диди, оставшегося в полном одиночестве.
— Как и он сам когда-то, младший диди отныне и до конца жизни должен находиться в том месте, где дозволено лишь совершенство. Совсем один, перед лицом пути, на котором уже давно нет возможности ни сбежать, ни выбрать.
У него самого в те годы был маленький диди, но сейчас подле его брата не осталось никого.
Уже не будучи принцем, Цзинь Лань больше не мог протянуть ему руку.
Он смотрел на человека, который со вздохом вытаскивал застрявший в столе тяжёлый меч.
Он всё ещё помнил лицо, которое этот человек явил ему в далёком прошлом. Под склонённой в поклоне головой, за словами почтения, скрывалась непоколебимая верность семье Лань, шедшая вразрез с его речами.
Вероятно, дети ещё плохо умеют скрывать свои помыслы — он помнил, как в тот раз холодно усмехнулся.
Совсем как его старшие гэгэ. Даже если они верили друг другу, то не могли довериться до конца. Если кто-то полезен, его используют. Мужчина из главной ветви семьи Лань преклоняет колени и называет себя подданным, мужчина из королевского рода принимает его преданность и делает своим подчинённым — всё это всегда оставалось лишь отношениями такого уровня.
Он и сейчас в этом не сомневался.
Нынешние Лань Цюин и Ли Цзянью ни при каких обстоятельствах не смогли бы стать «тайцзы Циньюанем», но всё же…
Цзинь Лань медленно улыбнулся.
…У Лю Хуэя в душе осталась хотя бы одна опора.
Цзинь Лань от всего сердца благодарил небеса за чудо встречи этих двоих.
Затем он вспомнил. О чём он думал, когда в самом начале выбрал стезю военного.
Где именно находится его счастье.
И тогда он увидел «путь».
— Кстати говоря, я давно хотел тебя спросить.
Изо всех сил стараясь не встречаться взглядом с великим генералом, который как раз участвовал в тридцать седьмом раунде состязания по выпивке, Цю Ин вытащил меч и продолжил упражняться с копьём. Хотя Цзинь Лань был непривычно пьян, Цю Ин, скорее всего, тоже изрядно захмелел. Если бы не это, он бы ни за что не решился спросить.
— Если бы пришлось выбирать лишь одного между Ван-шан и Хун Сюули, то кого бы ты выбрал?
Слегка приоткрыв сомкнутые веки, Цзинь Лань лучезарно улыбнулся.
Он без малейшего колебания произнёс ответ — и на этот раз наконец окончательно погрузился в глубокий сон.
С трудом вытащив копьё, Цю Ин налил вина в свою чарку.
— Вот оно как, значит.
Горько усмехаясь, он попытался долить вина, но замер, переведя взгляд на окно.
Заметив колышущуюся фигуру друга, одетого в неуместное здесь платье чиновника, он начал готовить новую чарку.
— Поверить не могу, что он сумел отыскать это место… А, вот оно что. Если не пытаться мучительно размышлять о пути, то, наоборот, не заблудишься?
Вероятно, он сумел добраться до цели именно потому, что не полагался на своё изначально ненадёжное чувство направления?
О том, что именно так сильно завладело вниманием Цзян Ю, было несложно догадаться.
Цю Ин вспомнил письма от старших гэгэ и внезапно появившегося в Гуйяне младшего диди.
…Под спокойной гладью воды определённо назревали какие-то события.
«Так или иначе, для второго заблудшего и упрямого ягнёнка единственным эффективным лекарством станет только вино», — подумал Цю Ин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
